Загрузка...
Пан — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
романприродалюбовьНорвегиятрагедияпоэзияпейзажпутешествиепсихологиямир

Описание

Книга «Пан» повествует о жизни наблюдателя, лейтенанта и шахтера, их взаимодействии с природой и людьми, а также о конфликте с господином Маком, который приводит к разрушениям и внутренним поискам смысла.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между главным героем и господином Маком, а также внутренний конфликт героя с одиночеством и поиском смысла.

Ключевые идеи

  • Связь человека с природой и одиночеством
  • Влияние времени и памяти на восприятие жизни
  • Лейтенант испытывает неловкость в обществе, но находит общий язык с женщинами.
  • Эдварда становится центром эмоционального напряжения и привязанности лейтенанта.
  • Тема одиночества и поиска общения пронизывает повествование.
  • Глубокая связь с природой и внутренний поиск автора
  • Сложные взаимоотношения с людьми и конфликт с господином Маком
  • Любовные переживания и эмоциональная нестабильность
  • Изоляция и самодостаточность в горной среде
  • Враждебность и разрушительные действия господина Мака
  • Потеря убежища и близкого человека
  • Внутренний конфликт героя и его стремление к справедливости

Вывод

Книга приводит к осознанию, что даже в изоляции человек ищет связь и справляется с потерями, но иногда это приводит к разрушениям и внутреннему разочарованию.

Кому полезна

  • Любители реалистической прозы
  • Интересующиеся психологией персонажей
  • Любители атмосферных описаний природы

Главные темы

  • Любовь и одиночество
  • Природа и человеческие взаимоотношения
  • Конфликт с господином Маком

Персонажи

  • Наблюдатель — Живёт в лесной сторожке, наблюдает за природой, ведёт дневник своих мыслей, описывает прогулки с собакой Эзопом, охоту и встречи с торговцем Максом, доктором и Эдвардой. Он размышляет о времени, одиночестве и роли в мире.
  • Эдварда — Молодая женщина, обсуждает правила охоты и рыбу как пищу. В светлом платье проявляет к лейтенанту нежность, целует его несколько раз. Встреча с наблюдателем приводит к конфликту и эмоциональной напряжённости. Предложила герою приют в Сирилунне, но герой отказался.
  • Глан — Лейтенант, чувствует неловкость в обществе, стремится к общению и проявляет сильные чувства к Эдварде. Живёт в горной шахте, стремится к изоляции, но сталкивается с внешними угрозами. После потери убежища ищет новое место жительства.
  • Господин Мак — Владелец лодки, конфликтует с наблюдателем из‑за правил охоты. Устроил пожар и взрыв, причинивший ущерб герою. Показывает новые лампы, рассказывает о семье, включая дочь Эдварду.
  • Ева — Взаимодействует с наблюдателем, обсуждает будущие планы. Была близкой к герою, но погибла в результате взрыва шахты.
  • Эзоп — Товарищ в походах и охоте, проявляет лояльность и внимательность. Верный спутник наблюдателя, сопровождает его в лесу и шахте, участвует в событиях, включая взрыв.
  • Барон — Финн, изучающий морское дно, обсуждает лодку с наблюдателем.
  • Доктор — Обсуждает запрет на охоту, молчит, но участвует в разговоре. Иногда наставляет лейтенанта и других женщин.

Цитаты

  • Время идет медленно, я никак не могу заставить его идти поскорей
  • Небо везде чисто и открыто, я глядел в эту ясную глубь
  • Говорят, у вас премилая сторожка, господин лейтенант?
  • Я хочу, чтобы все вы знали, господа, что тут либо ошибка, либо обман.
  • Я счастлив и еле держусь на ногах, всякая тварь разглядывает меня;
  • Небо пылает пожаром, солнце бьет прямо в глаза;
  • Пожар был делом рук господина Мака, я тотчас это понял.
  • Я хороню тебя, Ева, я смиренно целую песок на твоей могиле.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1952. Knut Hamsun. норвежский писатель (1859—1952)

Читать онлайн

Страница 1 из 26

Annotation

Один из лучших лирических романов выдающегося норвежского писателя Кнута Гамсуна о величии и красоте природы и трагедии неразделенной любви.

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

1

Последние дни мне все думается, думается о незакатном дне северного лета. Все не идут у меня из головы это лето и лесная сторожка, где я жил, и лес за сторожкой, и я решился кое-что записать, чтоб скоротать время и так просто, для собственного удовольствия. Время идет медленно, я никак не могу заставить его идти поскорей, хоть ничто не гнетет меня и я веду самую беззаботную жизнь. Я совершенно всем доволен, правда, мне уже тридцать лет, но не так уж это много. Несколько дней назад я получил по почте два птичьих пера, издалека, от человека, который вовсе не должен бы мне их присылать, но вот поди ж ты — два зеленых пера в гербовой бумаге, запечатанной облаткой. Любопытно было взглянуть на эти перья, до чего же они зеленые... А так ничто меня не мучит, разве что иногда ломит левую ногу из-за старой раны, впрочем, давно уже залеченной.

Помню, два года назад время бежало быстро, не то что теперь, не успел я оглянуться, как промчалось лето. Это было два года назад, в 1855 году, а сейчас я для собственного удовольствия решил написать обо всем, что мне тогда выпало на долю, а может быть, и просто приснилось. Теперь уж позабылись многие подробности тех событий, я ведь о них почти и не вспоминал; помню только, что ночи были очень светлые. И многое казалось мне странно: в году, как всегда, двенадцать месяцев, а ночь обратилась в день, и хоть бы одна звезда на небе. И люди там тоже особенные, никогда еще мне такие не встречались; иной раз одна всего ночь — и вчерашний ребенок становится взрослым, разумным и прекрасным созданьем. И не то чтобы это колдовство, просто никогда еще мне такое не встречалось. О, никогда, никогда не встречалось.

В большом белом доме у самого моря судьба свела меня с человеком, на короткое время занявшим мои мысли. Теперь этот человек уже не стоит неотступно у меня в голове, так только, изредка вспомню, да нет, совсем позабыл; я вспоминаю, напротив, совсем другое: крик морских птиц, охоту в лесах, мои ночи, каждый горячий час лета. Да и свел-то нас с нею случай, и ведь не будь этого случая, я бы и дня о ней не думал.

Из сторожки я видел сумятицу островков и шхер, кусочек моря, синие вершины, а за сторожкой лежал лес, бескрайний лес. Как я радовался запаху корней и листвы, запаху жирной сосновой смолы; только в лесу все во мне затихало, я чувствовал себя сильным, здоровым, и ничто не омрачало душу. Всякий день я шел в горы с Эзопом, и ничего-то мне больше не надо было — только вот так ходить в горы, хоть еще не сошел снег и местами чернела слякоть. Единственным товарищем моим был Эзоп; теперь у меня Кора, а тогда был Эзоп, мой пес, которого я потом застрелил.

Часто вечером, когда я подходил к своей сторожке, у меня уютно замирало сердце, пробирала радостная дрожь, и я говорил с Эзопом о том, как славно нам живется. «Ну вот, сейчас, мы разведем огонь и зажарим на очаге птицу, — говорил я ему, — что ты на это скажешь?» А когда мы отужинаем, Эзоп, бывало, забирался на свое место за очагом, а я зажигал трубку, и ложился на нары, и вслушивался в глухой шорох леса. Ветер дул в сторону нашего жилья, и я отчетливо слышал, как токуют тетерева далеко в горах. А то все было тихо.

И часто я так и засыпал, как был, во всей одежде, и просыпался лишь от утреннего крика морских птиц. Выглянув в окно, я видел большие белые строенья, лавку, где я брал хлеб, пристани Сирилунна, и потом еще лежал на нарах, дивясь, что я тут, на самом севере Норвегии, в Нурланне, в сторожке на краю леса.

Но вот Эзоп потягивался узким длинным телом, звенел ошейником, зевал, вилял хвостом, и я вскакивал после трех-четырехчасового сна, совершенно выспавшийся и всем, всем довольный.

Так прошло много ночей.

2

Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеешься и оглядишься. О чем тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно.

А в другой раз даже и что-нибудь необычайное не выведет из тихого, угнетенного состояния духа, и в бальной зале можно сидеть уныло, не заражаясь общим весельем. Потому что источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.

Вот помню я один день. Я спустился к берегу. Меня захватил дождь, и я спрятался в лодочном сарае. Я напевал, но без охоты, без удовольствия, так просто, чтобы убить время. Эзоп был со мной, он сел, прислушался. Я перестаю петь и тоже слушаю, я слышу голоса, ближе, ближе. Случай, чистейший случай! Два господина и девушка влетают ко мне в сарай. Они, хохоча, кричат друг дружке:

— Скорее! Тут и переждем!

Я встал.

Один из мужчин был в белой некрахмаленой манишке, теперь она вдобавок совсем промокла и пузырилась; в этой мокрой манишке торчала брильянтовая булавка. На ногах у него были длинные, остроносые башмаки весьма щегольского вида. Я поклонился, это был господин Мак, торговец, я узнал его, я покупал хлеб у него в лавке. Он еще приглашал меня к себе домой, да я пока не собрался.

— А, знакомые! — сказал он, разглядев меня. — Вот, пошли было на мельницу, и пришлось воротиться. Ну и погодка, а? Так когда же вы пожалуете в Сирилунн, господин лейтенант? — Он представил мне низкорослого господина с черной бородкой, доктора, жившего в соседнем приходе.

Девушка подняла вуаль на нос и принялась тихонько беседовать с Эзопом. Я заметил ее кофту, по изнанке и петлям видно было, что она перекрашена. Господин Мак представил и ее, это его дочь, зовут ее Эдвардой.

Эдварда быстро глянула на меня через вуаль и опять стала шептаться с Эзопом и разбирать надпись у него на ошейнике.

— Тебя, оказывается, зовут Эзоп... Доктор, кто такой Эзоп? Я только и помню, что он сочинял басни. Фригиец, кажется? Нет, не знаю.

Ребенок, школьница. Я смотрел на нее. Высокая, но еще не развившаяся, лет пятнадцати-шестнадцати, длинные, темные руки без перчаток. Наверное, придя домой, она отыскала в лексиконе Эзопа, чтобы блеснуть при случае.

Господин Мак расспрашивал меня об охоте. Чего попадается больше? Я могу свободно располагать любой из его лодок, одно мое слово — и она в моем нераздельном пользовании. Доктор все время молчал. Когда они пошли, я заметил, что доктор прихрамывает и опирается на палку.

Я побрел домой; на душе у меня было по-прежнему пусто, я безразлично напевал. Встреча в лодочном сарае не произвела на меня ровным счетом никакого впечатления; больше всего запомнилась мокрая манишка господина Мака с брильянтовой булавкой, тоже мокрой и почти без блеска.

Страница 1 из 26

Назад1226Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее