Загрузка...
Виктор Вавич — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
революциярусская жизньпсихологияисторияроманБорис ЖитковВиктор Вавичпервый русскийавантюрныйпсихологический

Описание

Роман «Виктор Вавич» – хроника жизни молодого карьериста в условиях политической нестабильности, где личные амбиции сталкиваются с бюрократией, цензурой и общественными конфликтами. Автор Борис Житков, работавший над книгой более пяти лет, оставил после себя рукопись, которая после смерти была выдана в 1941 г. и подверглась цензурным ограничениям. В повествовании раскрываются судьбы Виктора, Башкина, Саньки, Филиппа и других персонажей, их внутренние и внешние противоречия, а также напряжённые события в городе, от тренировок и семейных конфликтов до массовых протестов и хаоса власти.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными амбициями и общественными ограничениями в условиях политической нестабильности, проявляющийся в бюрократических препятствиях, цензуре и социальных напряжениях.

Ключевые идеи

  • «Виктор Вавич» – книга жизни автора, написанная более пяти лет.
  • Публикация произведения была затруднена цензурой и критикой А. Фадеевы.
  • Стремление Виктора стать офицером и доказать свою компетентность
  • Влияние семейных ожиданий и авторитетов на личностное развитие
  • Размышления о Боге и его роли в жизни людей
  • Критика налоговой системы и общественных институтов
  • Важность дружбы и взаимопомощи в трудных обстоятельствах
  • Труд и справедливость как ценности
  • Стремление к честности и самопознанию
  • Влияние бюрократии и власти на личную свободу
  • Одержимость и поиск признания молодого человека
  • Проблемы адаптации в новой профессиональной среде

Вывод

Книга приводит к выводу, что личные стремления и идеалы часто сталкиваются с жесткой бюрократией и цензурой, оставляя персонажей в состоянии постоянного напряжения и необходимости критически оценивать свою роль в обществе.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся русской литературой XX века
  • Историки и культурологи
  • Писатели и литературные критики

Главные темы

  • Политическая нестабильность и социальные конфликты
  • Бюрократические барьеры и цензура
  • Личная борьба за признание и идентичность

Персонажи

  • Виктор Вавич — Глупый карьерист, стремящийся стать офицером, практикует стрельбу, сталкивается с критикой от отца и бюрократией. Он получает форму и саблю, проходит испытания, проверяет документы швейцаром, сталкивается с городовым. Внутренние сомнения и страхи проявляются в конфликте, но он решает продолжать путь, несмотря на хаос и политические события.
  • Башкин — Человек, ищущий смысл и честность, сталкивается с бюрократическими препятствиями. Траурный, растерянный, но решительный, участвует в политических событиях, информирует Саньку об аресте Надежды, пытается скрыть доказательства и избежать обыска.
  • Филипп — Размышляет о Боге, налогах и справедливости, часто выражает недовольство системой. Рассказывает о трудностях на работе и о попытках выжить. Смелый и решительный, готовый рисковать ради идеалов. Читает стихотворение о борьбе, взаимодействует с Наденькой.
  • Санька — Он испытывает сильные чувства к Таней, пытается удержать её внимание, использует булавку как символ. Внутренние конфликты и страхи приводят к конфликтам. Пытается выполнить поручения, сталкивается с личными трудностями, выясняет судьбу сестры Надежды, участвует в политических событиях.
  • Груня — Теплая и заботливая, поддерживает Виктора, обсуждает письмо, признаётся беременна. Женщина, участвующая в политических обсуждениях, поддерживает Виктора.
  • Наденька — Стесняется, но пытается понять налоговую систему и её влияние. Стрессирована состоянием Башкина и семейными обязанностями. Обсуждает стихи, пытается понять Филиппа.
  • Анна Григорьевна — Старая женщина, пытающаяся поддержать Башкина, присутствует в толпе, переживает за сына, защищает его, страх приводит к панике.
  • Таня — Объект одержимости Саньки, символ для него. Принимает оттенок, переживает тревогу, пытается сохранить контроль.
  • Швейцар — Проверяет документы Виктора, помогает ему и Саньке проходить опасные места, защищает от угроз.
  • Сеньковский — Пытается зажечь сигарету, участвует в конфликте, выражает агрессию, пытается «пришпилить» Виктора.
  • Борис Житков — Писатель, чья работа над «Виктором Вавичем» продолжалась более пяти лет.
  • Лидия Корнеевна Чуковская — Сохранила экземпляр романа и способствовала его публикации.

Цитаты

  • Посыльный нес письмо, держа его двумя пальцами, и девушке показалось, что он поймал бабочку…
  • Городовой снял шапку, и на морозе она дымилась у него на ладони, как горшок с кашей…
  • Ать-два!
  • Голенищами!
  • Какой есть Бог?
  • Поставил свечку в две копейки и думает себе два рубля вымолить.
  • Не врать! Не врать! Первое — это не врать.
  • С. и С.
  • Вот настоящая; бывает, значит, настоящее
  • Мерси

Сводка по автору из Wikidata

1882–1938. Boris Jitkov. русский и советский писатель, прозаик, педагог, путешественник и исследователь

Читать онлайн

Страница 1 из 180

Annotation

Роман «Виктор Вавич» Борис Степанович Житков (1882–1938) считал книгой своей жизни. Работа над ней продолжалась больше пяти лет. При жизни писателя публиковались лишь отдельные части его «энциклопедии русской жизни» времен первой русской революции. В этом сочинении легко узнаваем любимый нами с детства Житков — остроумный, точный и цепкий в деталях, свободный и лаконичный в языке; вместе с тем перед нами книга неизвестного мастера, следующего традициям европейского авантюрного и русского психологического романа. Тираж полного издания «Виктора Вавича» был пущен под нож осенью 1941 года, после разгромной внутренней рецензии А. Фадеева. Экземпляр, по которому — спустя 60 лет после смерти автора — наконец издается одна из лучших русских книг XX века, был сохранен другом Житкова, исследователем его творчества Лидией Корнеевной Чуковской.

Ее памяти посвящается это издание.

Борис Житков

Уже написан «Вавич»

Книга первая

Книга вторая

Книга третья

Долгая зима в городе N

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Борис Житков Виктор Вавич Роман

Уже написан «Вавич»

Предисловие — жанр очень странный. Нет никакой твоей заслуги, что ты прочел раньше тех, кому предисловие адресовано. Нет у тебя и никакого права говорить: «О, вы еще не знаете, что за книга вам попала в руки!» Так говорить западло — тем паче после тех, кому она попала в руки лет на сорок раньше. Правда, люди тогда говорили о ней вполголоса. Говорили — на прогулке в подмосковном лесу, при случайной встрече на бульваре. За чаем. Говорили — как будто о факте бытовом, житейском, а не литературном. Дескать, прочел на днях роман Житкова — представьте, гениальный…

В точности как Баратынский — Жуковскому, разбирая рукописи Пушкина: «Он был мыслитель, кто бы мог подумать!..»

Вот, стало быть: ни слова о Житкове. Лишь вкратце — о шестидесятилетних мытарствах книги: со дня кончины автора до дня, когда она попала нам с вами в руки.

Помню, как впервые услышал слово «Вавич». Дело было в 88-м. Я позвонил по телефону Лидии Корнеевне Чуковской — попросил у нее рукопись документальной повести об отце, по совету Берестова. В тот романтический период я сотрудничал с издательством Детского Фонда. Публикации не случилось, увы. По чьей вине? Скажем так: не по моей… С извинениями вернул рукопись автору — тогда мне и задан был вопрос:

— Почему бы не издать «Вавича»?

Помню, как впервые прочитал вот это:

«Посыльный нес письмо, держа его двумя пальцами, и девушке показалось, что он поймал бабочку…»

И это:

«Городовой снял шапку, и на морозе она дымилась у него на ладони, как горшок с кашей…»

И это:

«Снег стучал по козырьку фуражки, как стучат кончиками пальцев по оконному стеклу…»

Житков написал однажды рассказ о мальчике, ловившем человечков, которые прятались, по его подозрению, в трюмах игрушечного парусника. Человечков не поймал, только парусник сломал, и жизнь потускнела.

Это притча о невозможности понять, как «устроен» шедевр.

Борис Пастернак, уже создав «Живаго», назвал «Вавича» лучшей книгой о русской революции. Но что такое — лучшая книга? Ведь не только самая правдивая, но и лучше всех прочих написанная.

Правда, не высказанная с большевистской прямотой, но отраженная на козырьке фуражки, не подвергается редактуре.

Такую книгу можно только уничтожить.

История с «Вавичем» повторила историю с «Путешествием из Петербурга и Москву» — спустя полтора века — с той существенной разницей, что Радищев за «Путешествие» расплатился десятью годами Сибири, а Житков тихо скончался в 38-м, в своей постели.

В 1941-м «Вавич» вышел в «Советском писателе» — стараниями друзей покойного, в первую очередь Лидии Чуковской. Тираж лежал на типографском складе. Сигнальный экземпляр — на столе Фадеева. За ним оставалось последнее слово. В его собрание сочинений включена рецензия, датированная серединой ноября.

Фадеев читал «Вавича» в Москве, в перерывах между налетами германских самолетов. Уже была позади летняя эвакуация, осенняя паника, в Елабуге удавилась Цветаева, поутихли слухи о гуляющих по столице диверсантах, выпал снег, прошел праздничный парад, Сталин стоял на Мавзолее в шапке с завязанными на подбородке ушами, как носили в Туруханском крае, в кинохронике вождя показали в фуражке: более правдоподобно.

Фадеев просился на фронт. Его не пустили: он принадлежал к руководящему составу. Капитан сходит последним с тонущего корабля. Что корабль запросто может утонуть — мало кто сомневался. Вот в какие дни Фадеев написал документ, заслуживающий того, чтобы здесь его привести целиком.

«Эта книга, написанная очень талантливым человеком, изобилующая рядом прекрасных психологических наблюдений и картин предреволюционного быта, страдает двумя крупнейшими недостатками, которые мешают ей увидеть свет, особенно в наши дни:

1. Ее основной персонаж, Виктор Вавич, жизнеописание которого сильно окрашивает всю книгу, — глупый карьерист и жалкая и страшная душонка, а это, в соединении с описанием полицейских управлений, охранки, предательства, делает всю книгу очень не импонирующей переживаемым нами событиям. Такая книга просто не полезна в наши дни.

2. У автора нет ясной позиции в отношении к партиям дореволюционного подполья. Социал-демократии он не понимает, эсерствующих и анархиствующих — идеализирует».

Книгу пустили под нож, весь тираж. Нет, не весь. Один экземпляр попал в «Ленинку», еще один выкрала из типографии Лидия Корнеевна.

Ксерокопию с него в конце 80-х носил я по разным издательствам. Вдохновляясь поначалу, господа издатели, как будто сговорясь, возвращали мне «Вавича»: книга написана очень талантливым человеком… но не полезна в наши дни.

Полезны были диссиденты, эмигранты, Сталин в ушанке, школы для дураков… короче, не импонировал Житков переживаемым нами событиям.

И «Вавич» сгорел вторично в топке гласности.

Мы тогда шутили: «Что будем делать, когда все это кончится?» — «Перечитывать журналы».

Очень многое тогда не смогли прочесть как следует — времени ж не было, — предпочитая Андрею Платонову, Юрию Домбровскому, Борису Ямпольскому, да и Варламу Шаламову, Евгении Гинзбург, Абраму Терцу — «Московские новости» с «Огоньком».

Теперь вот пришло время.

Дождался и многострадальный «Вавич». Увлекательное и печальное повествование о том, как просто стать подлецом из высших побуждений, как беззащитно и драгоценно любовное письмо, зажатое двумя пальцами, точно пойманная бабочка.

Книга последнего великого писателя, открываемого нами в XX веке.

Все-таки лучше, чем никогда.

Михаил Поздняев

Страница 1 из 180

Назад12180Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее