Загрузка...
Россия и Запад — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Россия и Запад

Автор Федор Иванович Тютчев
0+12 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
РоссияЗападполитикадипломатияисторияпублицистикаписьмареволюцияотношенияРоссия и Запад

Описание

Книга представляет собой сборник писем русского дипломата Фёдора Тютчева, в которых он анализирует взаимоотношения России с Западом, критикует немецкую прессу, рассматривает роль цензуры и свободы слова, а также обсуждает вопросы Восточного и Римского вопросов.

Главный конфликт / проблема

Какова роль России в европейских политических и культурных процессах, и как внутренние и внешние факторы влияют на развитие цензуры и свободы слова, а также на формирование национального сознания?

Ключевые идеи

  • Взаимное влияние России и Германии в контексте революционных событий
  • Критика немецкого восприятия русских солдат и их роли в освобождении Германии
  • Россия является надёжным союзником германских государств и поддерживает их единство.
  • Немецкая пресса способствует враждебности к России, создавая недопонимание.
  • Исторический контекст побед над Францией подтверждает роль России в европейской политике.
  • Итальянский народ одержим Папой, но стремится отделить его от Папства.
  • Революции 1848‑1849 усиливают противоречия между Папством и светскими государствами.
  • Россия выступает как потенциальный посредник в решении Римского вопроса.
  • Цензура должна направлять, а не подавлять общественное сознание.
  • Свобода мысли и литература укрепляют национальное сознание и способствуют развитию общества.
  • Государство должно использовать печать как инструмент формирования общественного мнения, но при этом сохранять свободу выражения.
  • Реформа цензуры необходима для адаптации к современным культурным и политическим реалиям.

Вывод

Книга приводит к выводу, что Россия играет ключевую роль в формировании европейского баланса, но внутренние ограничения, такие как цензура, требуют реформы для усиления национального сознания и более конструктивного взаимодействия с Западом.

Кому полезна

  • историки и исследователи российской истории
  • политологи и специалисты по международным отношениям
  • студенты и аспиранты, изучающие XIX‑век
  • публицисты и журналисты, интересующиеся историей цензуры

Главные темы

  • Российско-европейские отношения
  • цензура и свобода слова
  • Восточный вопрос
  • Римский вопрос
  • роль печати в национальном просвещении

Персонажи

  • Федор Тютчев — Российский дипломат, чиновник, переводчик и поэт, который выражает критическое мнение о восприятии России в Европе. Тютчев выступает за реформу цензуры, подчеркивая важность свободы мысли и роли литературы в развитии общества. Писатель и публицист, выступающий за свободу печати и активную роль России в международных делах.
  • Густав Кольб — Получатель письма Тютчева, к которому автор направил свои замечания. Получатель письма, представитель немецкой прессы.
  • Михаил Никифорович — Политический деятель, к которому Тютчев обращается с просьбой о визите и участии в обсуждении вопросов печати и внешней политики.
  • Ковалевский Е. П. — Получатель письма о реформе цензуры и роли печати.
  • Аксаков И. С. — Получатель письма о состоянии печати и политических отношениях.
  • Катков М. Н. — Получатель писем о роли «Московских ведомостей» и взаимодействии с советом по печати.
  • Георгиевский А. И. — Получатель писем о влиянии зарубежных политических событий и необходимости реформы законодательства о печати.
  • Папа Пием IX — Папа воспринимается как символ религиозного единства, но одновременно становится объектом национального протеста.
  • Иезуиты — Иезуиты считаются угрозой западной светской власти, но при этом глубоко связаны с католической церковью.
  • Французское правительство — Франция вмешивается в события 1848‑1849 годов, усиливая противоречия между Папством и светскими государствами.
  • Граф Муравьев — Поручил Тютчею подтвердить сведения и организовать встречу с Никифоровичем.
  • Валуйев — Поддерживает позицию Тютчея и согласен с приглашением Никифоровича.

Цитаты

  • Русский солдат нередко напоминает французского каторжника, сосланного на галеры.
  • После веков раздробленности и многих лет политической смерти немцы смогли вновь обрести свое национальное достоинство только благодаря великодушной помощи России.
  • Россия занимает огромное место в мире, и тем не менее она представляет собой лишь материальную силу, и ничего более.
  • Папу должно было удручать то, что в основании этой огромной популярности, за всей этой безудержной экзальтацией толпы, какой бы оголтелой она ни была, он не мог не видеть расчета и задней мысли.
  • Революция, бесконечно разнообразная в своих этапах и проявлениях, едина и тождественна в своем главном начале, и именно из этого начала, необходимо признать, вышла вся нынешняя западная цивилизация.
  • «Нельзя чересчур долго и безусловно стеснять и угнетать умы без значительного ущерба для всего общественного организма.»
  • «Цензура служит ограничением, а не руководством. А у нас в литературе, как и во всем остальном, речь должна идти, скорее, не о подавлении, а о направлении.»
  • Печатное слово признано не как факт только, но как и право…

Сводка по автору из Wikidata

1803–1873. Фёдор Иванович Тютчев. русский поэт, публицист, дипломат (1803—1873)

Читать онлайн

Страница 52 из 53

И я не раз сбирался писать к вам о том Страшном суде, что заживо и при сохранении естественного чина так просто и так последовательно над человеческим обществом совершается. Но как одолеть словом и даже мыслию подобные события? Одно только выскажу при этом случае. Я теперь только понял это библейское выражение: Господь ожесточает сердца строптивых, – этому я каждый день свидетелем. – Казалось, что к событиям таковым, как в Париже, всякий мыслящий человек не может отнестись двояко и что эта страшная поверка на деле известных учений не может не убедить кого бы то ни было. – Оказывается далеко не то: я встречаю здесь людей серьезных – ученых – и даже нравственных, которые нисколько не скрывают своего горячего сочувствия к Парижской Коммуне и видят в ее действиях занимающуюся зарю всемирного возрождения… Вот над чем можно крепко призадуматься. Не доказывает ли это, что корень нашего мышления не в умозрительной способности человека, а в настроении его сердца. В современном настроении преобладающим аккордом – это принцип личности, доведенный до какого-то болезненного неистовства. – Вот чем мы все заряжены, все без исключения, – и вот откуда идет это повсеместное отрицание Власти, в каком бы то виде ни было. Для личного произвола нет другого зла, кроме Власти, воплощающей какой-либо принцип, стесняющий его, и вот почему блаженны нигилисты, тии бо наследят землю до поры до времени – и пр. и пр.

Аксакову И. С., 16 октября 1871

И. С. АКСАКОВУ 16 октября 1871 г. Петербург

Петербург. 16 октября <18>71

Друг мой, Иван Сергеевич. Мне трудно было бы вам выразить, с каким нетерпением все мы здесь ждем вашей статьи. Все чувствовали здесь, что первое русское слово по этому вопросу по праву принадлежало вам, и все радуются теперь, что слово это будет сказано… Но из чего вы взяли, что мое воззрение на происходящее движение расходится с вашим? Мне кажется, изо всего мною писанного в последнее время, и к вам и к Анне, вы должны были бы прийти к совершенно противуположному заключению. – Нет, никто, смело скажу, сознательнее не убежден, чем я, что весь смысл современного движения исключительно определится его отношением к Вселенскому православию. – Поймут ли эти протестующие против папской власти, что только именем Вселенской православной церкви они законно и авторитетно могут протестовать против нее, что иначе их протест не что иное, как личное мнение, т. е. новый вид уже раз не удавшегося протестантизма, и что на этом уже подорванном основании все движение должно непременно оказаться несостоятельным, т. е. разрешиться или возвращением к Римской курии, или присоединением к одному из толков протестантского учения, и что этот последний исход не будет меньшим торжеством для Рима, чем первый. – Все это неоспоримо – и с нашей стороны должно быть высказано самым положительным образом.

О пошлом раболепстве перед Западом не может быть и речи – где бы то ни было, в Москве ли, в Петербурге ли, это совершенно безразлично. – Но есть чувство человеческой справедливости, не говоря уже о еще высшем чувстве христианской любви. Вот в силу-то этих побуждений нельзя не признать, что в совершающемся кризисе усилие и жертва, требуемые от участвующих в оном, суть самые громадные, которые когда-либо возлагались на человеческую природу, что факт отречения от тысячелетней истории, если оный состоится, будет фактом беспримерным – и что вследствие уже одной этой громадности факта можно, пожалуй, отчаиваться в возможности его осуществления. – Вот это-то сознание, кажется мне, должно определить и наше отношение к делу. – Не к нам они возвратятся, а к православию, к Вселенскому православию, а между им и нами куда какой огромный промежуток, так что не худо было бы нашею предварительною исповедью в наших собственных грехах – страшных грехах опущения – вызвать и их на исповедь их прошедшей греховности. Всего старательнее должны мы избегать – для успеха дела – все, что имело бы вид, что мы – сознательно или бессознательно – отождествляем православие с нашею историческою личностию, и для того мне хотелось бы, чтобы при данном случае мы чистосердечно высказали бы во всеуслышание все наши раны и все наши немочи, – но, конечно, оглашение подобной исповеди едва ли бы могло состояться в правительственной русской области…

Теперь два слова о способе издания вашей статьи. Я говорил об этом с Осининым, и вот к какому мы пришли заключению. Немецкий текст можно бы было прямо отправить в редакцию «Рейнского Меркурия», и хотя Осинин нимало не сомневается в его готовности к содействию, но он говорил, что он знает наверное, что редакция вышесказ<анной> газеты завалена материалом и поэтому появление вашей статьи может быть от этого замедлено или, во всяком случае, будет печататься по частям, что повредило бы совокупному впечатлению. По-моему, целесообразнее было бы напечатать немецкий текст в Берлине, у Бока, и разослать несколько экземпляров ко всем первенствующим личностям движения, на которые Осинин нам укажет, а в числе их и в некоторые редакции сочувственных газет, что всего вернее и всего ближе поведет к ознакомлению немецкой публики с предлагаемой ей брошюрою. – Но все это должно быть сделано скоро и безотлагательно.

Здесь, еще раз, мы с крайним нетерпением ждем вашей посылки, – будут чтения, и не в одном, а в разных кружках – первое, я полагаю, у кн. Оболенского, которому я вчера передал письмо ваше… Ревностное содействие Анны я вполне понимаю и разделяю. Что ее перевод будет очень хорош, в том не сомневаюсь, вот что значит родиться немкою… Следовало бы поспешить и чешским переводом – там ваше семя упадет, конечно, не на камень и никакие птицы небесные не расклюют его, хотя, по-видимому, на бедных чехов скоро налетят целые стаи разных птиц и снова примутся клевать их. – Что выйдет из этого нового поворота дела – и до какого бешенства должна еще дойти эта племенная враждебность? О, христианство, сколько предстоит тебе трудов и подвигов – и как отрезвить и умиротворить все это одуревшее человечество?

Страница 52 из 53

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее