Читать бесплатно онлайн

Стихии, языческие боги и животные

Автор Александр Николаевич Афанасьев

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

всемирная история культурология

Темы

славянская мифологиястихииязыческие богифольклорязыкмифологияисторияпантонживотныепоэзия

Описание

Книга исследует происхождение славянских мифов, их связь с языком, природой и культурой, а также показывает, как мифологические образы животных, небесных тел и стихий формируют ритуалы, верования и синкретизм с христианством.

Главный конфликт / проблема

Как мифы возникают из языка и наблюдений за природой, и как они развиваются, влияют на культуру и трансформируются в процессе синкретизма с христианством.

Ключевые идеи

Мифы формируются из языковых корней и метафор, возникающих в раннем языке.
Период упадка языка приводит к потере исходных значений и к появлению мифических образов.
Сравнительная филология, особенно с использованием санскрита и Вед, позволяет восстановить исходные значения и понять мифы.
Мифы подвергаются раздроблению, локализации и моральному мотивированию, переходя от небесных к земным образам.
Наблюдение за природой как источник мифов о свете и тьме.
Постепенное развитие языческих верований и их связь с языком.
Солнце и луна как божества с семейными отношениями.
Дуализм света и тьмы как основа моральных и природных представлений.
Небо как купол, созданный из черепа великого существа, символизирует божественный храм.
Облака и дождь воспринимаются как мозг и семя, а земля – как женское чрево, образуя брак небес и земли.
Народные обряды (связание волос, хранение ногтей, изготовление лестниц) служат способами взаимодействия с божественными началами.
Миф о стеклянной горе и пращурских поверьях о восхождении душ на небесную вершину.

Вывод

Мифы представляют собой древнюю поэзию, сохранённую в языке; их изучение через сравнительный подход раскрывает происхождение и развитие культурных верований, а также демонстрирует, как мифологические образы продолжают влиять на ритуалы, повседневную жизнь и культурную идентичность.

Кому полезна

Студенты и исследователи фольклора и сравнительной мифологии
Лингвисты, изучающие индоевропейские языки
Антропологи и культурологи
Общие читатели, интересующиеся славянской мифологией

Главные темы

Происхождение мифов и роль языка
Небесные боги и их символика
Природные явления как божественные силы
Роль животных в мифах и ритуалах
Синкретизм христианства и язычества
Сравнительный анализ мифов разных культур

Персонажи

Перун — Перун – разрушительный и защитный бог славян, символ мужского семени и плодородия. Он имеет один глаз, наблюдающий за землей, и владеет луком и молниями, сражаясь с демонами туч. Омывает землю дождём, дарует силу и плодородие, олицетворяет живую воду. Высокий, вооружённый луком, разъезжает на пламенной колеснице, считается покровителем урожая и войны, управляя облачными стадами и связывая быков и коров с небесными явлениями.
Илья Муромец — Илья Муромец – легендарный герой, в христианской традиции воспринят как пророк, но в народе остаётся богом грома и штормов. Приписываются атрибуты Перуна: огненная колесница, лук, молнии, дождь и жатвы. Он разгоняет тучи, стреляет молниями, защищает от болезней и демонов, связывается с урожаем. 20 июля отмечается его праздник, ожидая грозы и благополучия.
Ярило — Ярило – бог весны, грозы и плодородия, объединяющий свойства Перуна и богини Весны. Олицетворяет грозу как брачный союз небес и земли, молнию как фаллюс, дождь как плодородное семя. Празднуется в конце апреля, символизируя переход от летнего плодородия к зимнему упадку.
Дажьбог — Дажьбог – славянский бог солнца, дарующий свет, тепло и плодородие. Он символизирует солнечную энергию, обеспечивая жизнь и урожай, и считается отцом Солнца и Перуна.
Сварог — Сварог – прабог славян, отец Солнца (Дажьбога) и Перуна. Символизирует свет, молнии и огонь, считается создателем огня и кузнечного мастерства, часто упоминается в мифах о создании мира.
Солнце — Солнце – всевидящее око небес, символ жизни, плодородия и судьбы. В мифах изображается как огненное колесо, щит и лицо божества.
Луна — Луна – глаз ночи, символ сна, смерти и судьбы, хранительница ночи и плодородия.
Лада — Лада – покровительница браков и плодородия, часто упоминается в песнях и обрядах, связанных с Ярилой. Работает на золотой прялке, её кудри и пламя символизируют солнце и грозу.
Фрейр — Фрейр – бог любви и браков, покровитель дождя и ясной погоды, сравнивается с Ярилой, символизирует плодородие и благополучие.
Тор — Тор – бог грома, держит молот Мьёльнир, сравниваемый с молнией, символизирует разрушительную силу и защиту.
Аргус — Аргус – многоглазый бог, наблюдающий за землей, символизирует всевидение и контроль над природой.
Сурья — Сурья – ведическая богиня солнца, всадник на золотой колеснице, запряжённой белыми кобылами, символизирует свет и энергию.

Цитаты

Миф есть древнейшая поэзия, и как свободны и разнообразны могут быть поэтические воззрения народа на мир, так же свободны и разнообразны и создания его фантазии, живописующей жизнь природы в ее ежедневных и годичных превращениях.
Человек (сказал Бэкон) думает, что ум управляет его словами, но случается также, что слова имеют взаимное и возвратное влияние на наш разум.
«Светило красное от лица божьего, млад светел месяц от грудей божиих, звезды частые от риз божиих, зори белые от очей господних, ночи темные от опашня Всевышнего».
«Светлое и тресветлое Слънце! Всем тепло и красно еси; чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вой, в поле безводно жаждею имь лучи».
«Небо круговидно комарою».
«Небо – терем божий, а звезды – очи взирающих оттуда ангелов».
Солнце, луна, звезды – зоркие небесные стражи, от глаз которых ничто не укроется!
Свет и огонь – одно и то же, как лампада и свеча.
Колесом-колесом Сонычко в гору йде
Пятница – святая Параскева

Сводка по автору из Wikidata

1826–1871. Александр Афанасьев. русский собиратель фольклора, исследователь духовной культуры славянских народов, историк и литературовед

Читать онлайн

Страница 4 из 152

2. Пословицы, поговорки, присловья, прибаутки мало представляют осязательных намеков на языческие верования; но они важны как выразительные, меткие, по самой форме своей наименее подверженные искажению образцы устной народной речи и как памятники издавна сложившихся воззрений на жизнь и ее условия. Разработке этих любопытных материалов была посвящена г. Буслаевым подробная статья (в 2-й книге Архива историко-юридических сведений о России), в которой он, опираясь на свидетельства пословиц и поговорок, сумел выяснить многие черты старинного быта пастушеского и земледельческого. А потому, не повторяя уже высказанного прежде нас, мы заметим только, что пословицы и поговорки сливаются со всеми другими краткими изречениями народной опытности или суеверия, как то: клятвами, приметами, истолкованиями сновидений и врачебными наставлениями. Эти отрывочные, нередко утратившие всякий смысл изречения примыкают к общей сумме стародавних преданий и в связи с ними служат необходимым пособием при объяснении различных мифов.

Примета всегда указывает на какое-нибудь соотношение, большею частию уже непонятное для народа, между двумя явлениями мира физического или нравственного, из которых одно служит предвестием другого, непосредственно за ним следующего, долженствующего сбыться в скором времени. Главным образом приметы распадаются на два разряда.

a) Во-первых, приметы, выведенные из действительных наблюдений. По самому характеру первоначального быта пастушеско-земледельческого человек всецело отдавался матери-природе, от которой зависело все его благосостояние, все средства его жизни. Понятно, с каким усиленным вниманием должен был он следить за ее разнообразными явлениями, с какою неустанною заботливостью должен был всматриваться в движение небесных светил, их блеск и потухание, в цвет зари и облаков, прислушиваться к ударам грома и дуновению ветров, замечать вскрытие рек, распускание и цветение деревьев, прилет и отлет птиц, и проч. и проч. Живое воображение на лету схватывало впечатления, посылаемые окружающим миром, старалось уловить между ними взаимную связь и отношения и искало в них знамений грядущей перемены погоды, приближения весны, лета, осени и зимы, наступление жары или холода, засухи или дождевых ливней, урожая или бесплодия. Не зная естественных законов, народ не мог понять, почему известные причины вызывают всегда известные последствия; он видел только, что между различными явлениями и предметами существует какая-то таинственная близость, и результаты своих наблюдений, своей впечатлительности выразил в тех кратких изречениях, которые так незаметно переходят в пословицы и так легко удерживаются памятью. Приметы эти более или менее верны, смотря по степени верности самых наблюдений, и многие из них превосходно обрисовывают быт поселянина[2]. Приведем несколько примеров: если в то время, когда пашут землю, подымается пыль и садится на плечи пахаря, то надо ожидать урожайного года, т. е. земля рыхла и зерну будет привольно в мягком ложе. Частые северные сияния предвещают морозы; луна бледна – к дождю, светла – к хорошей погоде, красновата – к ветру; огонь в печи красен – к морозу, бледен – к оттепели; если дым стелется по земле, то зимою будет оттепель, летом – дождь, а если подымается вверх столбом – это знак ясной погоды летом и мороза зимою: большая или меньшая яркость северных сияний, цвет луны и огня и направление дыма определяются степенью сухости и влажности воздуха, отчего зависят также и ясная погода или ненастье, морозы или оттепель, на том же основании падение туманов на землю сулит непогоду, а туманы, подымающиеся кверху, предвещают вёдро. Если зажженная лучина трещит и мечет искры – ожидай ненастья, т. е. воздух влажен и дерево отсырело.

b) Но, сверх того, есть множество примет суеверных, в основании которых лежит не опыт, а мифическое представление, так как в глазах язычника, под влиянием старинных метафорических выражений, все получало свой особенный, сокровенный смысл. Между этими приметами, на которые наталкивали человека его верования и самый язык, и приметами, порожденными знакомством с природою, таится самая тесная связь. Древнейшее язычество состояло в обожании природы, и первые познания об ней человека были вместе и его религией; поэтому действительные наблюдения часто до того сливаются в народных приметах с мифическими воззрениями, что довольно трудно определить, что именно следует признать здесь за первоначальный источник. Многие приметы, например, вызваны, по-видимому, наблюдением над нравами, привычками и свойствами домашних и других животных. Нельзя совершенно отрицать в животных того тонкого инстинкта, которым они заранее предчувствуют атмосферные перемены; предчувствие свое они заявляют различно: перед грозой и бурей рогатый скот глухо мычит, лягушки начинают квакать, воробьи купаются в пыли, галки с криком носятся стаями, ласточки низко ширяют в воздухе, и т. д. Еще теперь поселяне довольно верно угадывают изменения погоды по хрюканью свиней, вою собак, мычанию коров и блеянью овец. Народы пастушеские и звероловные, обращаясь постоянно с миром животных, не могли не обратить внимания на эти признаки и должны были составить из них для себя практические приметы. Но, с другой стороны, если взять в соображение ту важную роль, какую играют в мифологии зооморфические олицетворения светил, бури, ветров и громовых туч, то сам собою возникает вопрос: не явились ли означенные приметы плодом этих баснословных представлений? О некоторых приметах, соединяемых с птицами и зверями, положительно можно сказать, что они нимало не соответствуют настоящим привычкам и свойствам животных, а между тем легко объясняются из мифических сближений, порожденных старинным метафорическим языком; так, например, рыжая корова, идущая вечером впереди стада, предвещает ясную погоду на следующий день, а черная – ненастье.

Древность народных примет подтверждается и их несомненным сродством с языческими верованиями и свидетельством старинных памятников, которые причисляют их к учению «богоотметному», еретическому. «Се бо не погански ли живем, – говорит Нестор, – аще усрести (в стречю) верующе? Аще бо кто усрящеть черноризца, то възвращается, ли единець, ли свинью (или конь лыс); то не-поганьскы ли се есть? Се бо по дьяволю наученью кобь сию держать, друзии же и закыханью верують, еже бываеть на здравье главе. Но сими дьявол лстить и другыми правы, всячьскыми лестьми превабляя ны от Бога». Летописи часто упоминают о приметах по светилам и другим явлениям природы, прибавляя, что знамения эти «овы бывают на добро, а овы на зло». В слове Кирилла Туровского о мытарствах сказано: «15-е мытарство – всякая ересь, иже веруют в стречю, и в чох, и в полаз, и во пти-ей грай, и в ворожбу». В славянском дополнении к древнему переводу слова Григория Богослова читаем: «…ов присягы костьми чловечами творить[3], ов кобени петич смотрить, ов сретения сжмьниться». Подобные указания продолжаются в памятниках разных веков до позднейшего времени; но самое полное исчисление суеверных примет встречаем в статье, известной под названием «О книгах истинных и ложных». Большинство списков этого индекса относится к XVI и XVII столетиям; здесь осуждаются: «Сонник, волховник – волхвующе птицами и зверьми, еже есть се: стенотреск (вар. храм трещит), ухозвон, вранограй, куроклик (т. е. крик ворон и пение петухов), окомиг, огнь бучит, пес выет, мышеписк, мышь порты изгрызет, жаба вокоче (вар. воркочет, квогчет), мышца подрожат, сон страшен, слепца стряцет (встретит), изгорит нечто, огнь пищит, искра из огня (прянет), кошка мявкает, падет человек, свеща угаснет, конь ржет, вол на вол (вскочет), птичник (вар. поточник различных птиц; течение – полет), пчела поет, рыба вострепещет, трава шумит, древо о древо скрыпит, лист шумит, сорока пощекочет, дятел, жолна, волк выет, гость приидет, стенощелк, полатничик (вар. лопаточник), путник-книга, в ней же есть писано о стречах и коби всяческая еретическая о часех о злых и о добрых…»[4]

Страница 4 из 152

Назад 1…3 4 5…152 Далее