Удобнее читать в приложении
AI-разбор доступен после входа
Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.
auto_awesomeПолучить AI-разборО книге
Книга представляет собой философскую размышление о смерти, памяти и человеческом бытии, рассказанное через опыт автора на похоронах. Автор исследует контраст между ожидаемыми эмоциональными реакциями и его собственным холодным отношением, поднимая темы смертности, общественных ожиданий и личной интроспекции. Текст насыщен поэтическим языком и экзистенциальными размышлениями, создавая глубокую и задумчивую атмосферу.
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темысмертьморальсамоанализпамятьфилософиясоциальные нормыпамятниквоспоминание
Читать онлайн
Страница 1 из 3Annotation
«Неприятно, тягостно это зрелище! В торжественную минуту кончины человека душа невольно ожидает сильного потрясения, а вы холодны; вы ищете слез, а на вас находит насмешливая, едва ли не презрительная улыбка!..»
Владимир Федорович Одоевский
Владимир Федорович Одоевский Бригадир
Жил, жил, и только что в газетах
Осталось: «выехал в Ростов».
Недавно случилось мне быть при смертной постели одного из тех людей, в существование которых, как кажется, не вмешивается ни одно созвездие, которые умирают, не оставив по себе ни одной мысли, ни одного чувства. Покойник всегда возбуждал мою зависть: он жил на сем свете больше полувека, и в продолжение сего времени, пока цари и царства возвышались и падали, пока открытия сменяли одно другое и превращали в развалины все то, что прежде называлось законами природы и человечества, пока мысли, порожденные трудами веков, разрастались и увлекали за собою вселенную, – мой покойник на все это не обращал никакого внимания: ел, пил, не делал ни добра, ни зла, не был никем любим и не любил никого, не был ни весел, ни печален; дошел за выслугу лет до чина статского советника и отправился на тот свет во всем параде: обритый, вымытый, в мундире.
Неприятно, тягостно это зрелище! В торжественную минуту кончины человека душа невольно ожидает сильного потрясения, а вы холодны; вы ищете слез, а на вас находит насмешливая, едва ли не презрительная улыбка!.. Такое состояние неестественно, ваше внутреннее чувство нагло обмануто, растерзано; а что всего хуже, это зрелище заставляет вас обратиться на зрелище, еще более несносное – на самого себя, возбуждает в вас докучливую деятельность, разлучает вас с тем сладким равнодушием, которое в гладкую ледяную кору заключало для вас все подлунное. Прощай, свинцовая дремота! Прежде с сладострастием самоубийцы вы прислушивались к той глухой боли, которая мало-помалу точит организм ваш; а теперь вы боитесь этого верного, неизменного наслаждения; вы начинаете по-прежнему считать минуты, раскаиваться; снова решаетесь на новую борьбу с людьми и с самим собою, на старые, давно уже знакомые вам страдания…
Так было со мною. Покойника холодно отпели, холодно бросили на него горсть песку, холодно совсем закрыли землею. Нигде ни слезы, ни вздоха, ни слова. Разошлись; я вместе с другими… мне было смешно, грустно, душно; мысли и чувства теснились в душе моей, перебегали от предмета к предмету, мешали размышление с безотчетностию, веру с сомнением, метафизику с эпиграммой; долго волновались они, как волшебные пары над треножником Калиостро{2}, и наконец мало-помалу образовали предо мною образ покойника. И он явился, – точь-в-точь как живой: указал мне на сбои брюшные полости, вперил в меня глаза, ничего не выражающие. Тщетно хотел я бежать, тщетно закрывал лицо руками; мертвец всюду за мною, смеется, прядает, дразнит мое отвращение и щеголяет передо мною каким-то родственным со мною сходством…
«Ты смотрел холодно на мою кончину!» – сказал мне мертвец, и вдруг лицо его приняло совсем иное выражение: я с удивлением заметил, что во взоре его место бес чувственности заступила глубокая, неистощимая грусть; черты бессмыслия выразили лишь холодное, обжившееся отчаяние; отсутствие вдохновения превратилось в выражение беспрестанного, горького упрека…
«Ты даже с насмешкою, с презрением смотрел на мои последние страдания», – продолжал он уныло.
«Напрасно! ты не понял их: обыкновенно жалеют, плачут об умершем гении, бросившем плодоносную мысль на почву человечества; о художнике, оставившем в звуках и красках все царство души своей; о законодателе, в себе одном заключившем судьбу мильонов; и о ком жалеют? о ком плачут? – о счастливцах! Над их смертною постелью витает все прекрасное, ими созданное; им разлуку с миром услаждает их право на гордость, от которого так свежо душе человека; они в последнюю минуту, больше нежели когда-нибудь, вспоминают о делах, ими совершенных: в эту минуту и похвалы, ими слышанные и предполагаемые, и их тяжкие, таинственные страдания, даже самая неблагодарность людей – все сливается для них в громкий, благодарственный гимн, который чудною гармониею отдается в их слухе! А я и мне подобные? Мы в тысячу раз более достойны слез и сожаления! Что могло усладить мою последнюю минуту, что? разве беспамятство, то есть продолжение того же состояния, в котором я находился во всю мою жизнь? Что я оставлю по себе? мое все со мною!{ 3} А если то, что я говорю тебе теперь, пришло мне в голову в мою последнюю минуту; если что-либо шевелилось в душе моей в продолжение моей жизни; если последнее, судорожное потрясение нервов внезапно развернуло во мне жажду любви, самосведения и деятельности, заглушенную во время жизни: буду ли я тогда достоин сожаления?»
Я содрогнулся и проговорил почти про себя: «Кто же мешал тебе?»
Мертвец не дал мне окончить, горько улыбнулся и взял меня за руку.
«Посмотри на эти китайские тени, – сказал он, – вот это я. Я в доме отца моего. Отец мой занят службою, картами и псовою охотой. Он меня кормит, поит, одевает, бранит, сечет и думает, что меня воспитывает. Матушка моя занята надзором за нравственностию целого околотка, и потому ей некогда присмотреть ни за моею, ни за. своею собственною: она меня нежит, лелеет, лакомит потихоньку от отца; для приличия заставляет меня притворяться; для благопристойности говорить не то, что я думаю; быть почтительным к родне; выучивать наизусть слова, которых она не понимает, – и также думает, что она меня воспитывает. В самом же деле меня воспитывают челядинцы:{4} они учат меня всем изобретениям невежества и разврата, и – их уроки я понимаю!..
Вот я с учителем. Он толкует мне то, чего сам не знает. Никогда не думавши о том, что есть у понятий естественный ход, он перескакивает от предмета к предмету, пропуская необходимые связи. Ничего не остается и не может остаться в голове моей. Когда я не понимаю его, – он обвиняет меня в упрямстве; когда я спрашиваю о чем, – он обвиняет меня в умничанье. Школа мне мука, а ученье не развертывает, а только убивает мои способности.
Мне еще не исполнилось четырнадцати лет, а уж конец ученью! Как я рад! я уж затянут в сержантский мундир; днем хожу в караул и на ученье, а больше езжу по родне и начальникам; ночью завиваю пукли, пудрюсь и танцую до упада. Время бежит, и подумать – физически некогда. Батюшка учит меня ходить на поклоны и подличать; матушка показывает мне богатых невест. Когда я осмеливаюсь сделать какое-нибудь возражение, – это называют неповиновением родительской власти; когда мне случайно удается выговорить мысль, которую я не слыхал ни от батюшки, ни от матушки, – это называют вольнодумством. Меня бранят и грозят мне за все, за что бы должно хвалить, и хвалят за все, за что бы должно бранить. И естественное состояние души моей превратилось: я запуган, закружен; к тому же природа совсем некстати снабдила меня слабыми нервами, и я – оторопел на всю жизнь: на все мои душевные способности нашло какое-то онемение; нечему развернуть их: они еще в почке, а уж раздавлены всем, меня окружающим; нет предмета для мыслей; может быть, мог бы я думать, да не с чего начать и не умею; я также не могу вообразить, что можно о чем-нибудь думать, кроме моих ботфортов, как глухонемой не может себе вообразить, что такое звук… Между тем я пью и играю, ибо иначе меня назовут дурным товарищем, что бы мне было очень прискорбно.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS","pageTitle":"Бригадир (Владимир Фёдорович Одоевский) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Бригадир». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Бригадир». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Владимир Фёдорович Одоевский","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"классическая проза","item":"https://bookra.app/genre/5296"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Бригадир","item":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS","url":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS","name":"«Бригадир». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Бригадир». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:213971/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS#work","name":"Бригадир","url":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS","description":"Книга представляет собой философскую размышление о смерти, памяти и человеческом бытии, рассказанное через опыт автора на похоронах. Автор исследует контраст между ожидаемыми эмоциональными реакциями и его собственным холодным отношением, поднимая темы смертности, общественных ожиданий и личной интроспекции. Текст насыщен поэтическим языком и экзистенциальными размышлениями, создавая глубокую и задумчивую атмосферу.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:213971/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["классическая проза"],"keywords":"смерть, мораль, самоанализ, память, философия, социальные нормы, памятник, воспоминание","author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/7c74d735-121f-102b-9d2a-1f07c3bd69d8#person","name":"Владимир Фёдорович Одоевский","url":"https://bookra.app/author/7c74d735-121f-102b-9d2a-1f07c3bd69d8","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D0%B4%D0%BE%D0%B5%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%2C_%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80_%D0%A4%D1%91%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87","https://www.wikidata.org/wiki/Q468067"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"классическая проза"},{"@type":"Thing","name":"смерть"},{"@type":"Thing","name":"мораль"},{"@type":"Thing","name":"самоанализ"},{"@type":"Thing","name":"память"},{"@type":"Thing","name":"философия"},{"@type":"Thing","name":"социальные нормы"},{"@type":"Thing","name":"памятник"},{"@type":"Thing","name":"воспоминание"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS#edition","url":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Бригадир»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/3aIq7FAS","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":797350,"shortId":"3aIq7FAS","title":"Бригадир","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:213971/thumbs/1200.webp","annotationText":"Книга представляет собой философскую размышление о смерти, памяти и человеческом бытии, рассказанное через опыт автора на похоронах. Автор исследует контраст между ожидаемыми эмоциональными реакциями и его собственным холодным отношением, поднимая темы смертности, общественных ожиданий и личной интроспекции. Текст насыщен поэтическим языком и экзистенциальными размышлениями, создавая глубокую и задумчивую атмосферу.","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Владимир Фёдорович Одоевский","authors":[{"id":"7c74d735-121f-102b-9d2a-1f07c3bd69d8","displayName":"Владимир Фёдорович Одоевский","protectedUrl":"/author/7c74d735-121f-102b-9d2a-1f07c3bd69d8","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D0%B4%D0%BE%D0%B5%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%2C_%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80_%D0%A4%D1%91%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q468067"}],"genres":[{"id":5296,"title":"классическая проза","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5296"}],"keywords":["смерть","мораль","самоанализ","память","философия","социальные нормы","памятник","воспоминание"],"facts":[{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"0+"}],"seoSections":[],"authorSummary":null,"hasArtifacts":false,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_797350","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_797350","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_797350","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_797350","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_797350","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_797350"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_797350","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_797350","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_797350","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_797350"},"guestReaderUrl":"/books/3aIq7FAS#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/7c74d735-121f-102b-9d2a-1f07c3bd69d8","readersCount":9,"adultLabel":"0+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":1,"totalPages":3,"hasPrev":false,"hasNext":true,"prevPageUrl":null,"nextPageUrl":"/books/3aIq7FAS?page=2#reader-content","progressLabel":"Страница 1 из 3","sections":[{"id":"id48:0","kind":"heading","text":"Annotation"},{"id":"id48:1","kind":"paragraph","text":"«Неприятно, тягостно это зрелище! В торжественную минуту кончины человека душа невольно ожидает сильного потрясения, а вы холодны; вы ищете слез, а на вас находит насмешливая, едва ли не презрительная улыбка!..»"},{"id":"id48:2","kind":"paragraph","text":"Владимир Федорович Одоевский"},{"id":"id48:3","kind":"paragraph","text":"comments"},{"id":"id48:4","kind":"paragraph","text":"1"},{"id":"id48:5","kind":"paragraph","text":"2"},{"id":"id48:6","kind":"paragraph","text":"3"},{"id":"id48:7","kind":"paragraph","text":"4"},{"id":"id48:8","kind":"paragraph","text":"5"},{"id":"id47:0","kind":"heading","text":"Владимир Федорович Одоевский Бригадир"},{"id":"id47:1","kind":"paragraph","text":"Жил, жил, и только что в газетах"},{"id":"id47:2","kind":"paragraph","text":"Осталось: «выехал в Ростов»."},{"id":"id47:3","kind":"paragraph","text":"Дмитриев{1}."},{"id":"id47:4","kind":"paragraph","text":"Недавно случилось мне быть при смертной постели одного из тех людей, в существование которых, как кажется, не вмешивается ни одно созвездие, которые умирают, не оставив по себе ни одной мысли, ни одного чувства. Покойник всегда возбуждал мою зависть: он жил на сем свете больше полувека, и в продолжение сего времени, пока цари и царства возвышались и падали, пока открытия сменяли одно другое и превращали в развалины все то, что прежде называлось законами природы и человечества, пока мысли, порожденные трудами веков, разрастались и увлекали за собою вселенную, – мой покойник на все это не обращал никакого внимания: ел, пил, не делал ни добра, ни зла, не был никем любим и не любил никого, не был ни весел, ни печален; дошел за выслугу лет до чина статского советника и отправился на тот свет во всем параде: обритый, вымытый, в мундире."},{"id":"id47:5","kind":"paragraph","text":"Неприятно, тягостно это зрелище! В торжественную минуту кончины человека душа невольно ожидает сильного потрясения, а вы холодны; вы ищете слез, а на вас находит насмешливая, едва ли не презрительная улыбка!.. Такое состояние неестественно, ваше внутреннее чувство нагло обмануто, растерзано; а что всего хуже, это зрелище заставляет вас обратиться на зрелище, еще более несносное – на самого себя, возбуждает в вас докучливую деятельность, разлучает вас с тем сладким равнодушием, которое в гладкую ледяную кору заключало для вас все подлунное. Прощай, свинцовая дремота! Прежде с сладострастием самоубийцы вы прислушивались к той глухой боли, которая мало-помалу точит организм ваш; а теперь вы боитесь этого верного, неизменного наслаждения; вы начинаете по-прежнему считать минуты, раскаиваться; снова решаетесь на новую борьбу с людьми и с самим собою, на старые, давно уже знакомые вам страдания…"},{"id":"id47:6","kind":"paragraph","text":"Так было со мною. Покойника холодно отпели, холодно бросили на него горсть песку, холодно совсем закрыли землею. Нигде ни слезы, ни вздоха, ни слова. Разошлись; я вместе с другими… мне было смешно, грустно, душно; мысли и чувства теснились в душе моей, перебегали от предмета к предмету, мешали размышление с безотчетностию, веру с сомнением, метафизику с эпиграммой; долго волновались они, как волшебные пары над треножником Калиостро{2}, и наконец мало-помалу образовали предо мною образ покойника. И он явился, – точь-в-точь как живой: указал мне на сбои брюшные полости, вперил в меня глаза, ничего не выражающие. Тщетно хотел я бежать, тщетно закрывал лицо руками; мертвец всюду за мною, смеется, прядает, дразнит мое отвращение и щеголяет передо мною каким-то родственным со мною сходством…"},{"id":"id47:7","kind":"paragraph","text":"«Ты смотрел холодно на мою кончину!» – сказал мне мертвец, и вдруг лицо его приняло совсем иное выражение: я с удивлением заметил, что во взоре его место бес чувственности заступила глубокая, неистощимая грусть; черты бессмыслия выразили лишь холодное, обжившееся отчаяние; отсутствие вдохновения превратилось в выражение беспрестанного, горького упрека…"},{"id":"id47:8","kind":"paragraph","text":"«Ты даже с насмешкою, с презрением смотрел на мои последние страдания», – продолжал он уныло."},{"id":"id47:9","kind":"paragraph","text":"«Напрасно! ты не понял их: обыкновенно жалеют, плачут об умершем гении, бросившем плодоносную мысль на почву человечества; о художнике, оставившем в звуках и красках все царство души своей; о законодателе, в себе одном заключившем судьбу мильонов; и о ком жалеют? о ком плачут? – о счастливцах! Над их смертною постелью витает все прекрасное, ими созданное; им разлуку с миром услаждает их право на гордость, от которого так свежо душе человека; они в последнюю минуту, больше нежели когда-нибудь, вспоминают о делах, ими совершенных: в эту минуту и похвалы, ими слышанные и предполагаемые, и их тяжкие, таинственные страдания, даже самая неблагодарность людей – все сливается для них в громкий, благодарственный гимн, который чудною гармониею отдается в их слухе! А я и мне подобные? Мы в тысячу раз более достойны слез и сожаления! Что могло усладить мою последнюю минуту, что? разве беспамятство, то есть продолжение того же состояния, в котором я находился во всю мою жизнь? Что я оставлю по себе? мое все со мною!{ 3} А если то, что я говорю тебе теперь, пришло мне в голову в мою последнюю минуту; если что-либо шевелилось в душе моей в продолжение моей жизни; если последнее, судорожное потрясение нервов внезапно развернуло во мне жажду любви, самосведения и деятельности, заглушенную во время жизни: буду ли я тогда достоин сожаления?»"},{"id":"id47:10","kind":"paragraph","text":"Я содрогнулся и проговорил почти про себя: «Кто же мешал тебе?»"},{"id":"id47:11","kind":"paragraph","text":"Мертвец не дал мне окончить, горько улыбнулся и взял меня за руку."},{"id":"id47:12","kind":"paragraph","text":"«Посмотри на эти китайские тени, – сказал он, – вот это я. Я в доме отца моего. Отец мой занят службою, картами и псовою охотой. Он меня кормит, поит, одевает, бранит, сечет и думает, что меня воспитывает. Матушка моя занята надзором за нравственностию целого околотка, и потому ей некогда присмотреть ни за моею, ни за. своею собственною: она меня нежит, лелеет, лакомит потихоньку от отца; для приличия заставляет меня притворяться; для благопристойности говорить не то, что я думаю; быть почтительным к родне; выучивать наизусть слова, которых она не понимает, – и также думает, что она меня воспитывает. В самом же деле меня воспитывают челядинцы:{4} они учат меня всем изобретениям невежества и разврата, и – их уроки я понимаю!.."},{"id":"id47:13","kind":"paragraph","text":"Вот я с учителем. Он толкует мне то, чего сам не знает. Никогда не думавши о том, что есть у понятий естественный ход, он перескакивает от предмета к предмету, пропуская необходимые связи. Ничего не остается и не может остаться в голове моей. Когда я не понимаю его, – он обвиняет меня в упрямстве; когда я спрашиваю о чем, – он обвиняет меня в умничанье. Школа мне мука, а ученье не развертывает, а только убивает мои способности."},{"id":"id47:14","kind":"paragraph","text":"Мне еще не исполнилось четырнадцати лет, а уж конец ученью! Как я рад! я уж затянут в сержантский мундир; днем хожу в караул и на ученье, а больше езжу по родне и начальникам; ночью завиваю пукли, пудрюсь и танцую до упада. Время бежит, и подумать – физически некогда. Батюшка учит меня ходить на поклоны и подличать; матушка показывает мне богатых невест. Когда я осмеливаюсь сделать какое-нибудь возражение, – это называют неповиновением родительской власти; когда мне случайно удается выговорить мысль, которую я не слыхал ни от батюшки, ни от матушки, – это называют вольнодумством. Меня бранят и грозят мне за все, за что бы должно хвалить, и хвалят за все, за что бы должно бранить. И естественное состояние души моей превратилось: я запуган, закружен; к тому же природа совсем некстати снабдила меня слабыми нервами, и я – оторопел на всю жизнь: на все мои душевные способности нашло какое-то онемение; нечему развернуть их: они еще в почке, а уж раздавлены всем, меня окружающим; нет предмета для мыслей; может быть, мог бы я думать, да не с чего начать и не умею; я также не могу вообразить, что можно о чем-нибудь думать, кроме моих ботфортов, как глухонемой не может себе вообразить, что такое звук… Между тем я пью и играю, ибо иначе меня назовут дурным товарищем, что бы мне было очень прискорбно."}],"toc":[{"id":"id48:0:1","label":"Annotation","page":1,"pageUrl":"/books/3aIq7FAS#reader-content"},{"id":"id47:0:1","label":"Владимир Федорович Одоевский Бригадир","page":1,"pageUrl":"/books/3aIq7FAS#reader-content"},{"id":"id47:30:3","label":"comments","page":3,"pageUrl":"/books/3aIq7FAS?page=3#reader-content"},{"id":"id46:0:3","label":"Комментарии","page":3,"pageUrl":"/books/3aIq7FAS?page=3#reader-content"},{"id":"id45:0:3","label":"1","page":3,"pageUrl":"/books/3aIq7FAS?page=3#reader-content"},{"id":"id44:0:3","label":"2","page":3,"pageUrl":"/books/3aIq7FAS?page=3#reader-content"},{"id":"id43:0:3","label":"3","page":3,"pageUrl":"/books/3aIq7FAS?page=3#reader-content"},{"id":"id42:0:3","label":"4","page":3,"pageUrl":"/books/3aIq7FAS?page=3#reader-content"},{"id":"id41:0:3","label":"5","page":3,"pageUrl":"/books/3aIq7FAS?page=3#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":186027,"shortId":"34aNnYdh","title":"Триумфальная арка","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Михаил Львович Рудницкий","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/8f2187be-a441-11e7-a9a5-0cc47a5453d6/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/34aNnYdh"},{"idCatalog":798051,"shortId":"0256PsEv","title":"Маленький принц","authorLine":"Антуан де Сент-Экзюпери","primaryAuthorId":"3cd020f9-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:297878/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0256PsEv"},{"idCatalog":797395,"shortId":"2dYWwOPV","title":"Скотный двор","authorLine":"Джордж Оруэлл","primaryAuthorId":"2da25377-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:50030/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2dYWwOPV"},{"idCatalog":8567,"shortId":"0QiXuCTJ","title":"Искра жизни","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Михаил Львович Рудницкий","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/ce60f2e2-f1c4-4aa2-9069-ae799bd18343/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0QiXuCTJ"},{"idCatalog":209584,"shortId":"3ATHSpf4","title":"Три товарища","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Юрий Иванович Архипов","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/8ec7a6b9-453c-11e8-b51e-0cc47a520424/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3ATHSpf4"},{"idCatalog":800541,"shortId":"0qY8BmT9","title":"Камо грядеши","authorLine":"Генрик Сенкевич","primaryAuthorId":"cd064c19-f26e-11ea-977d-0cc47a5f3f85","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:549128/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0qY8BmT9"},{"idCatalog":22429,"shortId":"1JG7Ok4p","title":"Острие бритвы","authorLine":"Сомерсет Моэм, Мария Федоровна Лорие","primaryAuthorId":"c5bc9047-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/026dde1c-3ed9-4af6-960f-ee6598ef8e72/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1JG7Ok4p"},{"idCatalog":3674,"shortId":"0FiqqbI8","title":"Звезды смотрят вниз","authorLine":"Арчибальд Джозеф Кронин, Мария Ефимовна Абкина","primaryAuthorId":"d4ac1332-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/54f25259-8281-47af-ae0f-33c101f777b9/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0FiqqbI8"},{"idCatalog":800421,"shortId":"3arkY6wN","title":"Гордость и предубеждение","authorLine":"Джейн Остин","primaryAuthorId":"ca97780f-7e3a-11e6-aa0e-0cc47a5454c6","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:118304/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3arkY6wN"},{"idCatalog":803231,"shortId":"38XmWmxB","title":"Отверженные","authorLine":"Виктор Мари Гюго, Надежда Александровна Коган, Дебора Григорьевна Лившиц, Н. Д. Эфрос, Вильгельм Вениаминович Левик, М. В. Вахтерова, Константин Григорьевич Локс","primaryAuthorId":"483a07d7-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/6bfb57d5-3c9b-4e9b-b0ef-1bb1579fc919/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/38XmWmxB"},{"idCatalog":3790,"shortId":"4cx1c9fQ","title":"Возвращение","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Ира А. Горкина","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/368000b2-49ec-4ca1-ba50-5fc4e3bf655f/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/4cx1c9fQ"},{"idCatalog":3835,"shortId":"2a4IdIVx","title":"Жизнь взаймы","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Людмила Борисовна Чёрная","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/2cc9a061-8061-4a4d-8778-3e8b268e9a5b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2a4IdIVx"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":4876,"totalPages":407,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}