Загрузка...
Рассуждения о методе. Начала философии. Страсти души (сборник) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Рассуждения о методе. Начала философии. Страсти души (сборник)

Автор Рене Декарт
16+5 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
СерияБиблиотека избранных сочинений
Возрастное ограничение16+
Темы
философские концепциисборник рассказовзнаменитые философыосновы философиитеория познаниярационализм

Описание

Книга представляет собой последовательное изложение метода сомнения, аргументации существования Бога, физики материи, природы души и страстей, а также размышлений о счастье и добродетели, развивая рационалистический подход к познанию и внутреннему развитию.

Главный конфликт / проблема

Как достичь истинного знания и внутреннего благополучия, отделив сомнение от догматизма, и как понять природу души и страстей в контексте рационалистического подхода.

Ключевые идеи

  • Здравый смысл одинаков в людях, но разногласия возникают из разного направления мыслей.
  • Наука часто основана на непроверенных предположениях, поэтому истинное знание требует сомнения.
  • Метод познания состоит в разложении сложных вопросов на простые части и последовательном переходе от очевидных истин к сложным.
  • Логика и математика полезны, но их надо использовать с осторожностью.
  • Сомнение является фундаментом для поиска истины.
  • Законы природы, установленные Богом, объясняют все физические явления.
  • Кровообращение и нервная система функционируют по определённым механическим принципам.
  • Человеческая душа уникальна и независима от тела, что обеспечивает разум и бессмертие.
  • Научные открытия требуют практических экспериментов и сотрудничества.
  • Автор отказывается от публикации из‑за опасений критики, но теперь делится своими выводами.
  • Философия – поиск мудрости через ясные и очевидные начала.
  • Метод сомнения выявляет только несомненные истины.

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинное познание и внутреннее благополучие достигаются через систематическое сомнение, ясность идей, признание существования Бога как первопричины, и развитие разумной воли, способной управлять страстями и стремиться к добродетельному образу жизни.

Кому полезна

  • Философы
  • Ученые
  • Студенты
  • Теологи
  • Психологи
  • Люди, интересующиеся самопознанием и этикой

Главные темы

  • Метод сомнения и рациональное познание
  • Аргументация существования Бога
  • Физика материи и движения
  • Структура и функции души
  • Классификация страстей
  • Понятие счастья и добродетели

Цитаты

  • «Я мыслю, следовательно – существую!»
  • «Не признавать ничего за истину, не убедившись в том самым очевидным образом»
  • «Кровообращение и нервная система функционируют по определённым механическим принципам.»
  • «Человеческая душа уникальна и независима от тела, что обеспечивает разум и бессмертие.»
  • я мыслю, значит существую
  • сначала надо сомневаться во всем
  • «Материя – вещь, протяжённая в длину, ширину и глубину, и её природа не состоит в твердости, цвете или тяжести».
  • «Бог – первичная причина всех движений, сохраняющая их неизменность, а вторичные причины выражаются в законах природы».
  • Нам не может быть никогда бояться представлять его творения обширнейшими, прекрасными и абсолютными и, напротив, остережемся предполагать в них пределы, не вполне нами познанные.
  • Свет – это сила, распространяющаяся из центров небесных тел и влияющая на движение частиц.

Сводка по автору из Wikidata

1596–1650. René Descartes. французский философ, математик, механик, физик и физиолог

Читать онлайн

Страница 3 из 101

Я не переставал, однако ж, придавать известное значение школьным упражнениям; я знал, что языки, которым обучают в школах, необходимы для понимания древних книг, что остроумие басен пробуждает деятельность ума, что историческое повествование о замечательных деяниях возвышает ум и помогает развитию рассудка (если только это повествование изучать с рассуждением), что вообще чтение всяких хороших книг есть как бы беседа с лучшими людьми прошедших веков, и притом – беседа особенно полезная, так как эти лучшие люди сообщают нам только лучшие свои мысли. Я знал, что в красноречии есть сила и красота несравненная, что поэзия богата тонкостями и прелестями восхитительными, что математическим наукам принадлежат самые хитрые изобретения, служащие как для удовлетворения любопытства, так для развития всех искусств и для уменьшения физического труда людей. Я знал, что богословие открывает путь к спасению души, что философия сообщает искусство говорить правдоподобно обо всем и приводить в удивление малознающих, что юриспруденция, медицина и другие науки приносят почести и богатства тем, которые их изучают, и, наконец, я находил полезным для человека знакомиться со всеми науками, даже основанными на суеверии и вполне ложными, – хотя бы с целью определения их истинного значения и избежания возникающих от таких наук заблуждений.

Но я находил вместе с тем, что достаточно уже употребил времени на изучение языков и даже на чтение древних книг, древней истории и басен; потому что беседовать с древними то же самое, что и путешествовать. О путешествиях же скажу: полезно иметь понятие об обычаях различных народов, чтобы судить здраво об обычаях своей родины и чтобы не находить всего того смешным или глупым, что не согласно с нашими привычками, как думают люди, ничего не видавшие на свете, кроме своего муравейника; но когда слишком долго путешествуют, то становятся, наконец, чужеземцами в своем собственном отечестве. Так точно, когда слишком увлекаются изучением жизни прошедших веков, то обыкновенно остаются в великом неведении относительно того, что совершается в настоящем. Кроме того, басни заставляют нас признавать возможным многое положительно невозможное[4], и о самых правдивых историях можно заметить, что если в них факты не изменяются и не преувеличиваются для того, чтобы возвысить важность рассказа в глазах читателя, то непременно уже самые достойные презрения и незначительные факты опускаются, вследствие чего все остальное представляется нам не таковым, каковым оно было на самом деле. Люди, которые принимают подобные истории за руководство для своих действий, легко впадают во все безумства паладинов наших рыцарских романов и способны затевать предприятия, превышающие их силы.

Я очень уважал красноречие и страстно любил поэзию, но я полагал, что и то и другое было более плодами природных умственных дарований, чем плодом науки. Те, которые рассуждают здраво и наиболее обсуждают свои собственные идеи для придания им возможной ясности и удобопонимаемости, те лучше других сумеют убеждать в справедливости своих предложений, хотя бы они объяснялись только на нижнебретонском наречии и никогда бы не изучали риторики. Также и те, которых воображение наиболее игриво и которые могут выражать свои фантазии картинно и увлекательно, обладают даром поэзии, хотя бы и вовсе были незнакомы с пиитикой.

Мне в особенности нравились математические науки за их точность и доказательность, но я, не понимая прежде их истинного значения и думая, что они могли быть приложимы к одним механическим искусствам, удивлялся, как на таких твердых и прочных основаниях, каковы математические истины, не воздвигли до сего времени чего-нибудь поважнее знания механики. Я видел в этом противоположность с творениями древних языческих писателей о нравственности, которые сравнивал с великолепными дворцами, построенными, однако ж, на песке и грязи. В этих творениях добродетели возвеличиваются и ставятся превыше всего на свете, но познание самих добродетелей сообщается слишком недостаточное, так что нередко под прекрасным именем добра у древних авторов является или бесчувственность, или гордость, или отчаяние, или даже преступление отцеубийства.

Я благоговел пред нашим богословием и не менее кого-либо другого надеялся найти в нем путь к своему спасению, но, узнав наверное, что путь этот настолько же открыт для людей самых невежественных, как и для самых ученых, и что истины откровения превыше нашего разумения, я не осмелился обсуждать последние моим слабым разумом и даже нашел, что для успеха в подобном деле необходима помощь свыше или надобно быть более, чем человеком.

Я ничего не скажу о философии, кроме того что хотя она и была развиваема в течение многих веков лучшими умами, не заключает, однако ж, в себе пока ничего бесспорного, ничего не подлежащего сомнению, а потому надобно быть особенно самонадеянным, чтобы ожидать от себя получения большей от философии пользы, чем другие.

Что касается до остальных наук[5], именно тех, которые заимствуют свои начала из философии, то я не мог ожидать от них какого-либо действительного научного знания при их шатких основаниях. Ни почести, ни материальные выгоды, которые эти науки обещают ученым, не могли меня склонить к их изучению, тем более что, благодаря Бога, я не в таком был положении, чтобы обращать науку в ремесло ради поправления своего состояния, а также, хотя я, подобно циникам, и не презираю славы, но ставлю ни во что такую известность, которая приобретается незаслуженно. Обратив внимание на то, сколько может быть несогласных философских мнений об одном и том же предмете, и притом мнений, поддерживаемых ученейшими людьми, тогда как истинное мнение должно быть всегда только одно, я прямо признал почти что за ложное все, что было не более как правдоподобным в философских учениях[6]. Наконец, что касается до некоторых мнимых наук, то я довольно был уже сведущ, чтобы не даваться в обман ни обещаниям алхимика, ни предсказаниям астролога, ни плутовству магика, ни вообще хитрости или самохвальству тех, которые промышляют выставлением напоказ знания, которого не имеют.

Вследствие всего этого я оставил занятия науками, как скоро возраст позволил мне выйти из-под зависимости моих учителей. Приняв твердую решимость не иметь другого просвещения, кроме того, которое может найтись во мне самом или в великой книге мира, я посвятил остаток моих юношеских лет путешествиям, обозрению дворов и армий, посещению людей различных нравов и званий, различным наблюдениям, испытанию самого себя в разных случайностях жизни и при всем этом – размышлению о встречающемся мне для извлечения чего-нибудь для себя полезного. Я предпочел такие занятия наукам потому, что мне казалось, что я встречу более истины в рассуждениях, которые делает каждый человек по обстоятельствам, прямо к нему относящимся и за ошибку в которых он наказывается самыми фактами, чем в рассуждениях ученого человека, не имеющих никаких последствий и могущих влиять на самого ученого разве только тем, что чем они менее, тем более он будет ими тщеславиться, так как тем более потребовалось ума и изворотливости на предание нелепым суждениям правдоподобия. А я всегда пламенно желал научиться отличать истинное от ложного, чтобы верно ценить свои собственные поступки и твердо идти по пути жизни.

Страница 3 из 101

Вам также может понравиться

Страница 1 из 11

Назад1211Далее