Загрузка...
Дневник Сатаны — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Дневник Сатаны

Автор Леонид Николаевич Андреев
0+20061.1k читателей
Дата написания1918-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРоманы и повести
Возрастное ограничение0+

Описание

Дневник Сатаны – повествование о демоне, вочеловечившемся в теле американского миллиардера Генри Вандергуда, который пытается понять свою роль в человеческом мире, исследуя внутренний конфликт, влияние на людей и столкновения с обманом и властью.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Сатаны, пытающегося понять свою роль как человека и демона, и внешняя угроза со стороны Кардинала X и Фомы Магнуса, которые пытаются манипулировать и контролировать его.

Ключевые идеи

  • Вочеловечивание Сатаны как способ изучения человеческой природы
  • Одиночество и необходимость выражения мыслей словами
  • Желание играть и быть знаменитым как способ справиться с бессмертием
  • Критика порочности и одновременно признание доброты людей
  • Проблема бессмертия и страх перед смертью
  • Внутренний поиск спокойствия и смысла
  • Конфликт между сущностью «сатана» и стремлением к человечности
  • Взаимодействие с Марией как источник вдохновения и тревоги
  • Опасность Кардинала X и его влияние на окружающих
  • Переход от сверхъестественного к человеческому существу.
  • Страх и сомнения, связанные с самоубийством и смертью.
  • Влияние Марии как источника света и силы.

Вывод

Книга оставляет открытым вопрос о том, как демоническая сущность может найти смысл и влияние в человеческом мире, подчеркивая сложность человеческой природы и необходимость внутреннего поиска.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся психологией, философией, мистикой и самопознанием
  • Читатели, ищущие глубокие размышления о человеческой природе и роли власти

Главные темы

  • Вочеловечивание демона и поиск смысла
  • Внутренний конфликт между демонической сущностью и человеческой природой
  • Влияние на людей и критика человеческой порочности
  • Обман и власть в человеческих отношениях

Персонажи

  • Сатана (Генри Вандергуд) — Бывший демон, теперь человек, ищущий смысл в игре и влиянии на людей. Он убил Вандергуда, принял его тело, чтобы попасть на Землю. Ощущает одиночность, страх перед смертью, стремление к славе и внутренний конфликт между сущностью сатаны и желанием стать человеком.
  • Мария — Молодая женщина, которую Сатана восхищается. Приносит спокойствие и вдохновение, её сходство с Мадонной усиливает внутренний конфликт. Светлая, почти божественная, символ искушения, вызывает страх и восхищение, её любовь вдохновляет автора, но также вызывает внутренний конфликт.
  • Фома Магнус — Богатый и влиятельный, обсуждает с Сатаной возможности благотворительности. Предупреждает о Кардинале X, выражает сомнения в честности Вандергуда. Манипулирует им, пытается контролировать, но также поддерживает Сатану, обсуждает вопросы человеческой жизни, правды и лжи.
  • Топпи — Человек, который также вочеловечился, служит Сатане и сопровождает его в путешествии. Задаёт вопросы о человеческой природе, сомневается в чувствах, выражает недоверие, но в итоге соглашается помочь. Служит критикой и поддержкой.
  • Кардинал X — Коварный и опасный, возможно мошенник. Обсуждает с Сатаной вопросы благотворительности и морали. Участник обсуждения, добавляет иронию, предупреждает о рисках.
  • Экспериментальный король (E.) — Король обсуждает вопросы монархии и законов, выражая скептицизм к республике. Встреча с экс‑королём и кардиналом X.

Цитаты

  • «Я хочу играть. В настоящую минуту Я еще неведомый артист, скромный дебютант, но надеюсь стать знаменитым…»
  • «Я боюсь! Меня пугает эта темнота, которую они называют ночью…»
  • "Великое спокойствие снизошло на Меня"
  • "Я не знаю, что мне делать, если все мое оружие я оставил дома"
  • «Я обещал Фоме Магнусу, что не убью себя. Этот договор мы скрепили дружеским пожатием.»
  • «Мария… кажется, ее Я избегаю. В Мое окно Я вижу сад, где она гуляет, и пока этого с Меня достаточно.»
  • "Планируем, как превратить деньги в золото и использовать их в игре, где я буду ставить… ну, жизнь, что ли!"
  • "Я хочу стать сатаной, чтобы иметь власть над всем и разрушать традиционные ценности."
  • Клянусь моим престолом!
  • Я Сатана.

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 2 из 42

Подумай: Я двое суток, по выходе из Нью-Йорка, страдал морской болезнью! Это смешно для тебя, привыкшего валяться в собственных нечистотах? Ну, а Я – Я тоже валялся, но это не было смешно нисколько. Я только раз улыбнулся, когда подумал, что это не Я, а Вандергуд, и сказал:

– Качай, Вандергуд, качай!

…Есть еще один вопрос, на который ты ждешь ответа: зачем Я пришел на землю и решился на такой невыгодный обмен – из Сатаны, «всемогущего, бессмертного, повелителя и властелина», превратился в… тебя? Я устал искать слова, которых нет, и я отвечу тебе по-английски, французски, итальянски и немецки, на языках, которые мы оба с тобою хорошо понимаем: мне стало скучно… в аду, и Я пришел на землю, чтобы лгать и играть.

Что такое скука, тебе известно. Что такое ложь, ты хорошо знаешь, и об игре ты можешь несколько судить по твоим театрам и знаменитым актерам. Может быть, ты и сам играешь какую-нибудь маленькую вещичку в парламенте, дома или в церкви? – тогда ты кое-что поймешь и в чувстве наслаждения игрою. Если же ты вдобавок знаешь таблицу умножения, то помножь этот восторг и наслаждение игры на любую многозначную цифру, и тогда получится мое наслаждение, моя игра. Нет, еще больше! Вообрази, что ты океанская волна, которая вечно играет и живет только в игре, – вот эта, которую сейчас я вижу за стеклом и которая хочет поднять наш «Атлантик»… Впрочем, я опять ищу слов и сравнений!

Просто Я хочу играть. В настоящую минуту Я еще неведомый артист, скромный дебютант, но надеюсь стать знаменитым не менее твоего Гаррика или Ольриджа – когда сыграю, что хочу. Я горд, самолюбив и даже, пожалуй, тщеславен… ты ведь знаешь, что такое тщеславие, когда хочется похвалы и аплодисментов хотя бы дурака? Далее, Я дерзко думаю, что Я гениален, – Сатана известен своею дерзостью, – и вот вообрази, что мне надоел ад, где все эти волосатые и рогатые мошенники играют и лгут почти не хуже, чем Я, и что Мне недостаточно адских лавров, в которых Я проницательно усматриваю немало низкой лести и простого тупоумия. О тебе же, мой земной друг, я слыхал, что ты умен, довольно честен, в меру недоверчив, чуток к вопросам вечного искусства и настолько скверно играешь и лжешь сам, что способен высоко оценить чужую игру: ведь неспроста у тебя столько великих! Вот Я и пришел… понятно?

Моими подмостками будет земля, а ближайшей сценой Рим, куда я еду, этот «вечный» город, как его здесь называют с глубоким пониманием вечности и других простых вещей. Труппы определенной Я еще не имею (не хочешь ли и ты вступить в нее?), но верю, что Судьба или Случай, которому Я отныне подчинен, как и все ваше земное, оценит мои бескорыстные намерения и пошлет навстречу достойных партнеров… старая Европа так богата талантами! Верю, что и зрителей в этой Европе найду достаточно чутких, чтобы стоило перед ними красить рожу и мягкие адские туфли заменять тяжелыми котурнами. Признаться, раньше Я подумывал о Востоке, где уже не без успеха подвизались когда-то некоторые мои… соотечественники, но Восток слишком доверчив и склонен к балету, как и яду, его боги безобразны, он еще слишком воняет полосатым зверем, его тьма и огни варварски грубы и слишком ярки, чтобы такому тонкому артисту, как Я, стоило идти в этот тесный и вонючий балаган. Ах, мой друг, Я ведь так тщеславен, что и этот Дневник начинаю не без тайного намерения восхитить тебя… даже моим убожеством в качестве Искателя слов и сравнений. Надеюсь, что ты не воспользуешься моей откровенностью и не перестанешь мне верить?

Есть еще вопросы? О самой пьесе Я сам толком не знаю, ее сочинит тот же импресарио, что привлечет и актеров, – Судьба, – а Моя скромная роль для начала: человека, который так полюбил других людей, что хочет отдать им все – душу и деньги. Ты не забыл, конечно, что Я миллиардер? У Меня три миллиарда. Достаточно, не правда ли, для одного эффектного представления? Теперь еще одна подробность, чтобы закончить эту страницу.

Со Мною едет и разделит Мою судьбу некто Эрвин Топпи, Мой секретарь, личность весьма почтенная в своем черном сюртуке и цилиндре, с своим отвислым носом, похожим на незрелую грушу, и бритым пасторским лицом. Не удивлюсь, если в кармане у него найдут походный молитвенник. Мой Топпи явился на землю – оттуда, то есть из ада, и тем же способом, как и Я: он также вочеловечился, и, кажется, довольно удачно – бездельник совершенно нечувствителен к качке. Впрочем, даже для морской болезни нужен некоторый ум, а Мой Топпи глуп непроходимо – даже для земли. Кроме того, он груб и дает советы. Я уже несколько раскаиваюсь, что из богатого нашего запаса не выбрал для себя скотины получше, но Меня соблазнила его честность и некоторое знакомство с землею: как-то приятнее было пускаться в эту прогулку с бывалым товарищем. Когда-то – давно – он уже принимал человеческий образ и настолько проникся религиозными идеями, что – подумай! – вступил в монастырь братьев францисканцев, прожил там до седой старости и мирно скончался под именем брата Винцента. Его прах стал предметом поклонения для верующих, – недурная карьера для глупого Черта! – а сам он снова со Мною и уже нюхает, где пахнет ладаном: неискоренимая привычка! Ты его, наверное, полюбишь.

А теперь довольно. Пойди вон, мой друг. Я хочу быть один. Меня раздражает твое плоское отражение, которое Я вызвал на этой сцене, и Я хочу быть один, или только хоть с этим Вандергудом, который отдал Мне свое помещение и в чем-то мошеннически надул Меня. Море спокойно, Меня уже не тошнит, как в эти проклятые дни, но Я чего-то боюсь.

Я – боюсь! Кажется, Меня пугает эта темнота, которую они называют ночью и которая ложится над океаном: здесь еще светло от лампочек, но за тонким бортом лежит ужасная тьма, где совсем бессильны Мои глаза. Они и так ничего не стоят, эти глупейшие зеркала, умеющие только отражать, но в темноте они теряют и эту жалкую способность. Конечно, Я привыкну и к темноте, Я уже ко многому привык, но сейчас Мне нехорошо и страшно подумать, что только поворот ключа – и Меня охватит эта слепая, вечно готовая тьма. Откуда она?

И какие они храбрые с своими тусклыми зеркальцами, – ничего не видят и говорят просто: здесь темно, надо зажечь свет! Потом сами тушат и засыпают. Я с некоторым удивлением, правда холодноватым, рассматриваю этих храбрецов и… восхищаюсь. Или для страха нужен слишком большой ум, как у Меня? Ведь это не ты же такой трус, Вандергуд, ты всегда слыл человеком закаленным и бывалым!

Одной минуты в Моем вочеловечении Я не могу вспомнить без ужаса: когда Я впервые услыхал биение Моего сердца. Этот отчетливый, громкий, отсчитывающий звук, столько же говорящий о смерти, сколько и о жизни, поразил Меня неиспытанным страхом и волнением. Они всюду суют счетчики, но как могут они носить в своей груди этот счетчик, с быстротою фокусника спроваживающий секунды жизни?

В первое мгновение Я хотел закричать и немедленно ринуться вниз, пока еще не привык к жизни, но взглянул на Топпи: этот новорожденный дурак спокойно рукавом сюртука чистит свой цилиндр, Я захохотал и крикнул:

– Топпи! Щетку!

Страница 2 из 42

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее