Загрузка...
Мистер Клодд назначает себя издателем журнала — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Мистер Клодд назначает себя издателем журнала

Автор Джером Клапка Джером
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
бизнесжурналуправлениеисторияперсонажипубликацияпублицистика

Описание

Мистер Клодд берёт на себя заботу о странном жильце, одновременно создаёт издательскую компанию, а конфликт по наследству приводит к неожиданному успеху.

Главный конфликт / проблема

Сложности с странным жильцом и конфликт по наследству, который ставит под угрозу планы по открытию журнала.

Ключевые идеи

  • Странный жилец как источник конфликтов
  • Мистер Клодд как решитель и инициатор изменений
  • Переход от аренды к издательству
  • Наследство и юридические споры как движущая сила сюжета

Вывод

Клодд успешно решает проблему с жильцом, получает часть наследства и использует его в качестве стартового капитала для запуска издательской компании.

Кому полезна

  • Предприниматели
  • Потенциальные издатели
  • Люди, интересующиеся управлением недвижимостью

Главные темы

  • Управление недвижимостью
  • Создание издательской компании
  • Наследственные споры
  • Проблемы с жильцами

Персонажи

  • Мистер Клодд — Молодой, энергичный и предприимчивый человек, который быстро принимает решения.
  • Старик — Он меняет образы, как обезьяна, черепаха, крот, и часто причиняет беспокойство.
  • Миссис Постуисл — Тихая, но решительная женщина, которая ценит порядок и спокойствие в своей квартире.
  • Томи — Женщина, которая помогает Клодду в создании журнала.
  • Питер Хоуп — Он помогает Клодду и Томи в создании журнала.

Цитаты

  • «Если бы все были такими, как вы, миссис Постуисл, то отпала бы нужда в таких, как вы!»
  • «Мы с Томми уже обо всем переговорили. С нового года начинаем.»

Сводка по автору из Wikidata

1859–1927. Jerome Klapka Jerome. английский писатель-юморист, драматург (1859-1927)

Читать онлайн

Страница 3 из 6

— Он ведь безобидный, — утверждал Клодд, рассказывая о старичке одному своему знакомому, некоему Питеру Хоупу, журналисту с Гоф-сквера. — Маленько не в себе, так это со всяким может случиться, если человек целыми днями сидит дома без дела. В детство впал, только и всего. Самое лучшее, по-моему, смотреть на это, как на игру, и принимать в ней участие. На прошлой неделе ему захотелось быть львом. Понятно, это было неудобно: он ревел, требуя сырого мяса, а ночью надумал бродить по дому в поисках добычи. Но я не стал ругать его: от этого мало толку; я просто взял ружье и застрелил его. Теперь он утка, и я стараюсь, чтобы он подольше оставался ею: купил ему три фарфоровых яйца, положил их возле ванны, и он сидит на них целыми часами. Дай бог, чтобы со здоровыми было так мало хлопот.

Пришло лето. Клодда нередко встречали под руку с его помешанным, маленьким, пожилым, добродушного вида джентльменом, немного смахивающим на пастора; они вместе расхаживали по улицам и по дворам тех домов, куда Клодд ходил собирать квартирную плату. Их очевидная привязанность друг к другу проявлялась довольно курьезно. Клодд — молодой, с рыжей шевелюрой, относился к своему седовласому хилому спутнику с родительским снисхождением, а тот время от времени заглядывал Клодду в лицо с трогательной детской доверчивостью.

— Нам теперь гораздо лучше, — уверял Клодд однажды, когда эта парочка встретилась на углу Ньюкасл-стрит с Питером Хоупом. — Чем больше мы бываем на свежем воздухе, чем больше у нас дела и забот, тем это полезнее для нас. Правда?

Добродушный, маленький старичок, повиснув на руке Клодда, улыбался и кивал головой.

— Между нами, — мистер Клодд понизил голос, — мы вовсе не так безумны, как о нас думают.

— Не понимаю я этого, — говорил себе Питер Хоуп, идя дальше по Стрэнду (когда-то он долго жил один и с того времени сохранил привычку думать вслух). — Клодд — славный малый, очень славный, но не такой, чтобы даром терять время. Не понимаю.

Зимой Клоддов помешанный заболел. Клодд кинулся к его родственникам на Чансери-Лэйн.

— Правду вам сказать, — признался ему мистер Глэдмен, — мы не ожидали, что он и столько-то протянет.

— Вас, конечно, интересует рента, — сказал Клодд, о котором его поклонники (а теперь у него их множество, так как он успел сделаться миллионером) любят говорить: «Этот искренний, прямолинейный англичанин», — Не увезти ли вам его отсюда, от наших лондонских Туманов, — может быть, это принесет ему пользу?

Старый Глэдмен, по-видимому, склонен был серьезно обсудить этот вопрос, но миссис Глэдмен, живая, веселая маленькая женщина, уже приняла решение.

— Мы получили с этого все, что могли. Ему семьдесят три года. Какой смысл рисковать верными деньгами? Будь доволен тем, что имеешь.

Никто не может сказать — никто никогда и не говорил, — что Клодд при данных обстоятельствах не сделал всего, что было в его силах. Вероятно, тут уж ничем нельзя было помочь. По внушению Клодда, больной старик играл теперь в сурка и по целым дням лежал смирно. А если он начинал беспокоиться, что вызывало у него кашель, Клодд превращался в страшную черную кошку, выжидавшую только удобный момент, чтобы кинуться на сурка. И, только притаясь и искусно притворяясь спящим, сурок мог надеяться спастись от безжалостного Клодда.

Доктор Уильям Смит (урожденный Вильгельм Шмидт) пожал жирными плечами: «Ми ничефо не можем сделать. Это все наши туманы — единственная вещь, за которую иностранцы вправе нас ругать. Покой, покой прежде всего. Сурок — это прекрасная мисль».

В тот же вечер Уильям Клодд поднялся на третий этаж дома № 16, Гоф-сквер, где жил его друг Питер Хоуп, и весело постучал в дверь.

— Войдите, — сказал решительный голос, явно не принадлежавший Питеру Хоупу.

У мистера Уильяма Клодда издавна была одна честолюбивая мечта — сделаться владельцем или совладельцем газеты. Сейчас, как уже было упомянуто, он издает двадцать пять газет и, говорят, ведет переговоры о покупке еще семи. Но двадцать лет тому назад фирма «Клодд и K°» существовала только в зародыше. Точно также и Питер Хоуп, журналист, долгие годы лелеял честолюбивую мечту под старость сделаться владельцем или совладельцем газеты. У Питера Хоупа и сейчас нет ничего, кроме разве уверенности, что, где бы и когда бы ни назвали его имя, оно всегда будит добрые и кроткие мысли, что, услыхав его, кто-нибудь уж наверное скажет: «Милый, старый Питер, какой он был хороший!» Может быть, и такая уверенность тоже чего-нибудь стоит — кто знает? Но двадцать лет тому назад горизонт Питера был ограничен одной улицей — Флит-стрит.

Питеру Хоупу было, по его словам, сорок семь лет; он был мечтатель и ученый. Уильяму Клодду было двадцать три года; он был прирожденный делец, энергичный и ловкий. Встретились они случайно на империале омнибуса, причем Клодд одолжил три пенса на билет Питеру, который забыл свой кошелек дома, и это случайное знакомство постепенно перешло во взаимную симпатию и уважение. Мечтатель дивился и практичности Клодда и его сметке; юный делец преклонялся перед необычайной, как ему казалось, ученостью своего старого друга. Оба пришли к заключению, что еженедельный журнал с таким редактором, как Питер Хоуп, и таким издателем, как Клодд, обязательно должен иметь успех.

— Если бы нам наскрести хоть тысячу фунтов! — вздыхал Питер Хоуп.

— Как только раздобудем монету, тут же начнем дело, — отвечал Уильям Клодд. — Только помните: уговор дороже денег.

Мистер Уильям Клодд нажал на ручку и вошел. Не закрывая за собою двери, он помедлил на пороге, оглядывая комнату. Он был здесь в первый раз. До сих пор он встречался с Питером Хоупом только на улице или в ресторане, и ему всегда хотелось заглянуть в святилище, где обитает такая ученость.

То была большая высокая комната с дубовыми панелями, с тремя высокими окнами, выходившими на Гоф-сквер; под каждым окном стояло по низенькому мягкому диванчику. Тридцать пять лет тому назад Питер Хоуп — тогда молодой щеголь, с коротко подстриженными бакенбардами, с волнистыми каштановыми волосами, от которых его румяное лицо казалось похожим на девичье, в синей визитке, в жилете с цветочками, в черном шелковом галстуке, заколотом двумя золотыми булавками, соединенными цепочкой, и в узких серых брюках со штрипками, при соучастии хрупкой маленькой леди в кринолине, пышной сборчатой юбке, низко вырезанном лифе и с длинными локонами, звеневшими при каждом движении ее головы, — покупали и расставляли эту мебель в соответствии со строгими требованиями тогдашней моды, истратив при этом гораздо больше, чем они могли себе позволить, как это всегда бывает с молодыми людьми, которым будущее сулит золотые горы.

— Что за чудесный брюссельский ковер! Немножко ярок, — озабоченно качались длинные локоны.

— Краски потом потускнеют, мисс, то есть мадам.

Торговец сказал правду! Только благодаря круглому островку под массивным столом в стиле ампир, да экскурсиям в дальние уголки комнаты, где не ступала нога человека, удавалось Питеру вызвать в памяти сиявший всеми цветами радуги ковер, по которому он ходил, когда ему было двадцать один год.

Страница 3 из 6

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее