Загрузка...
Город Градов — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Градовбюрократияисториясатирасоветская эпохапублицистикапутешествиегороддокументкомедия

Описание

В небольшом городе Город Градов, расположенном в пятистах верстах от Москвы, советская власть устанавливается медленно, а бюрократическая абсурдность проникает в повседневную жизнь. Главный герой, Иван Федотович Шмаков, пытается реформировать местную администрацию, но сталкивается с жесткой бюрократией и конфликтами с коллегами, в итоге умирает от истощения.

Главный конфликт / проблема

Бюрократия против реальной жизни и идеалов, приводящая к конфликту и истощению реформаторов

Ключевые идеи

  • Абсурдность советской бюрократии и её влияние на повседневную жизнь
  • Проблемы реализации инфраструктурных проектов в небольших городах
  • Критика идеализации государственного служения и реальная деградация гражданской службы

Вывод

Бюрократия превращает простую жизнь в бесконечный цикл бумажных процедур, где абстрактные идеалы и реальная жизнь находятся в конфликте.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей советской бюрократии
  • Писатели и критики, исследующие социальные и политические темы
  • Историки и студенты, изучающие период после революции

Главные темы

  • Бюрократия
  • Советская власть
  • Конфликт идеалов и реальности

Персонажи

  • Иван Федотович Шмаков — Серьёзный, но уставший от бюрократии, он ведёт собственные «Записки государственного человека», критикуя бюрократию как одновременно законную и разрушительную.
  • Степан Ермилович Бормотов — Практичный, но иногда абсурдный чиновник, который пытается сохранить бюрократический порядок, но в итоге уволен.
  • Захар Палыч — Простой человек, который живёт в рутине и иногда помогает Шмакову с ремонтом сапог.

Цитаты

  • «Бюрократия имеет заслуги перед революцией: она склеила расползавшиеся части народа, пронизала их волей к порядку и приучила к однообразному пониманию обычных вещей»
  • «Плотины были смыты летними легкими дождями, а колодцы почти все стояли сухими»

Сводка по автору из Wikidata

1899–1951. Андрей Платонович Платонов. русский, советский писатель и драматург (1899–1951)

Читать онлайн

Страница 3 из 9

Иван Федотыч поел колбасы, а затем сел вырабатывать форму своей подписи на будущих бумагах. "Шмаков", - написал Иван Федотыч. "Нет, не твердо", - подумал он и вновь написал "Шмаков", но уже более бесхитростно и как бы невзначай копируя по простоте начертания подпись Ленина.

Затем долго раздумывал Иван Федотыч - ставить ему перед своей фамилией "Ив" - Иван или не надо. Наконец решил поставить: могут обознаться и спутать с инородным человеком; хотя фамилия "Шмаков" достаточно редкостная.

В восемь часов старушка перестала вздыхать и тихо засопела - уснула, стало быть. Потом проснулась и долго бормотала славянские молитвы.

Иван Федотыч задернул занавесочки, понюхал больной цветок на подоконнике и извлек из чемодана кожаную тетрадь. На коже было вырезано перочинным ножом заглавие рукописного труда:

"ЗАПИСКИ ГОСУДАРСТВЕННОГО ЧЕЛОВЕКА".

Открыв рукопись на сорок девятой странице, Иван Федотыч подчитал конец и, разогнавшись мыслью, начал продолжать:

"... Я тайно веду свой труд. Но когда-нибудь он сделается мировым юридическим сочинением, а именно: я говорю, чиновник и прочее всякое должностное лицо - это ценнейший агент социалистической истории, это живая шпала под рельсами в социализм.

Служение социалистическому отечеству - это новая религия человека, ощущающего в своем сердце чувство революционного долга.

Воистину в 1917 году в России впервые отпраздновал свою победу гармонический разум порядка!

Современная борьба с бюрократией основана отчасти на непонимании вещей.

Бюро есть конторка. А конторский стол суть непременная принадлежность всякого государственного аппарата.

Бюрократия имеет заслуги перед революцией: она склеила расползавшиеся части народа, пронизала их волей к порядку и приучила к однообразному пониманию обычных вещей.

Бюрократ должен быть раздавлен и выжат из Советского государства, как кислота из лимона. Но не останется ли тогда в лимоне одно ветхое дерьмо, не дающее вкусу никакого достоинства..."

- Гады! - заорал кто-то у окна. - Испотрошу всяку сволочь, всяку баптистскую ересь...

И вдруг голос смилостивился и зазвучал милосердно:

- Друг, скажи по-матерному, по-церковнославянски! Ага, нельзя!.. Эх ты, гниденыш!

Шаги удалились, и пустынно застучал колотушечник, предупреждая грабеж.

Шмаков сначала насторожился, а потом поник в удручении от многочисленности хамства.

Одолев нравственную тревогу, он продолжал:

"Что нам дают вместо бюрократизма? Нам дают - доверие вместо документального порядка, то есть дают хищничество, ахинею и поэзию.

Нет! Нам нужно, чтобы человек стал святым и нравственным, потому что иначе ему деться некуда. Всюду должен быть документ и надлежащий общий порядок.

Бумага лишь символ жизни, но она и тень истины, а не хамская выдумка чиновника.

Бумага, изложенная по существу и надлежаще оформленная, есть продукт высочайшей цивилизации. Она предучитывает порочную породу людей и фактирует их действия в интересах общества.

Более того, бумага приучает людей к социальной нравственности, ибо ничто не может быть скрыто от канцелярии".

Часто бывало, что мысль Ивана Федотыча увлекалась сторонними соображениями во вред пользе. Вот и сейчас, пренебрегая временем, он задумался о сравнительной административной силе предуика и исправника. Затем он подумал о воде земного шара и решил, что лучше спустить все океаны и реки в подземные недра, чтобы была сухая территория. Тогда не будет беспокойства от дождей, а народ можно расселить просторнее. Воду будут сосать из глубины насосы, облака исчезнут, а в небе станет вечно гореть солнце, как видимый административный центр.

"Самый худший враг порядка и гармонии, - думал Шмаков, - это природа. Всегда в ней что-нибудь случается...

А что, если учредить для природы судебную власть и карать ее за бесчинство? Например, драть растения за недород. Конечно, не просто пороть, а как-нибудь похитрее - химически, так сказать!

Не согласятся, - вздохнул Шмаков, - беззаконники везде сидят!"

Потом он очнулся и продолжал работать:

"И как идеал зиждется перед моим истомленным взором то общество, где деловая официальная бумага проела и проконтролировала людей настолько, что, будучи по существу порочными, они стали нравственными. Ибо бумага и отношение следовали за поступками людей неотступно, грозили им законными карами, и нравственность сделалась их привычкой.

Канцелярия является главной силой, преобразующей мир порочных стихий в мир закона и благородства.

Подумать надо над этим - и крепко подумать. Я кончаю сегодняшнюю очередную запись, чтобы крепко подумать о бюрократии".

Тут Иван Федотыч встал и действительно задумался.

Так думал он о бюрократии долго, пока его не перебил собачий лай на ночной улице, и тогда он уснул, зря не потушив лампы.

На другой день Шмаков явился на службу - в губернское земельное управление, куда он назначен был заведовать подотделом.

Явившись, он молча сел и начал листовать разумные бумаги. Сослуживцы дико смотрели на новое молчаливое начальство и, вздыхая, не спеша чертили какие-то длинные скрижали.

Иван Федотыч постепенно входил в самое средоточие дел, но сразу усмотрел ущерб стройности и делопроизводственной логике.

Вечером, лежа на кровати, он раздумывал о своей новой службе. Круг обязанностей каждого сотрудника очерчен недостаточно четко, служащие суетятся с малой пользой, в бумагах запор смысла и скользкая бесплановая логика, в толчее и подотдельской тесноте сотрудники утратили самую цель своих трудов и исторический смысл своей службы.

Поев вчерашней колбасы, Шмаков сел писать доклад начальнику земуправления.

"О соподчинении служащих внутри вверенного мне подотдела в целях рационализации руководимой мною области сельскохозяйственных мероприятий".

Трактат свой Иван Федотыч кончил поздней ночью - за полночь.

Утром хозяйка сжалилась над одиноким человеком и дала Ивану Федотычу бесплатно чай. Ночью она слышала, как у спящего Шмакова рычала и резко трескалась сухая жирная пища в животе.

Иван Федотыч принял чай без всякого одобрения и без интереса прослушал хозяйкин рассказ об их глухой стороне.

Оказалось, что в ближних к Градову деревнях - не говоря про дальние, что в лесистой стороне, - до сей поры весной в новолунье и в первый гром купались в реках и озерах, умывались с серебра, лили воск, окуривали от болезней скот и насвистывали ветер.

"Холуйство! - подумал Иван Федотыч, послушав старуху. - Только живая сила государства - служилый, должный народ способен упорядочить это мракобесие".

Идя на службу, Иван Федотыч чувствовал легкость желудка от горячего чая старухи и покой мысли от убежденности в благотворном государственном начале.

На службе Ивану Федотычу дали дело о наделении землей потомков некоей Алены, которая была предводительницей мятежных отрядов Поценского края в XVIII столетии и которую сожгли за чародейные дела в срубе в г. Кадоме.

"Ездили они, отцы наши, воровские казаки, - читал в деле Шмаков, - по уездам, рубили помещиков и вотчинников, за которыми были крестьяне, а черных людей, крестьян и боярских людей и иных служилых людей никого не рубили и не грабили".

Страница 3 из 9

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее