Загрузка...
Старые времена на Миссисипи — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Старые времена на Миссисипи

Автор Марк Твен
0+
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
Миссисипипароходпутешествиедетствоамериканская классикарекаплаваниепоток

Описание

Книга рассказывает о жизни и работе пилотов на Миссисипи XIX‑века, начиная с детских мечтаний автора о пароходе и заканчивая описанием профессиональных трудностей, измерений и организации пилотов.

Главный конфликт / проблема

Трудности и ограничения, с которыми сталкивается молодой пилот в стремлении реализовать мечту о работе на пароходе, включая отсутствие поддержки со стороны семьи, сложность навигации и давление профессиональной ассоциации.

Ключевые идеи

  • Детские мечты о пароходе как символ свободы и приключений.
  • Разочарование в попытках стать членом пароходной команды.
  • Влияние местных событий и персонажей на формирование личных стремлений.
  • Путешествие как способ самореализации и преодоления ограничений.
  • Навигация по Миссисипи требует точного знания береговых особенностей и умения читать воду.
  • Ночные смены и опасности реки делают профессию лоцмана сложной и требовательной.
  • Наставник строг и требователен, но помогает ученику осознать важность памяти и практики.
  • Навигация по Миссисипи требует постоянного измерения берегов и глубин, так как река постоянно меняется.
  • Память и быстрая реакция лоцмана критически важны для безопасного прохождения сложных участков.
  • Пилоты – независимые и высоко оплачиваемые специалисты.
  • Создание ассоциации обеспечило монополию и защиту интересов пилотов.
  • Монополия ассоциации привела к росту зарплат, но также к конфликтам с капитанами.

Вывод

Книга показывает, что мечты о свободе и приключениях требуют упорства, практики и глубокого понимания реальных трудностей, а также того, как профессиональная организация влияет на развитие навигации.

Кому полезна

  • Историки и исследователи транспортной истории
  • Любители морской навигации и пилотирования
  • Студенты и специалисты в области судоходства
  • Люди, интересующиеся жизнью и трудом в XIX‑веке

Главные темы

  • Навигация по Миссисипи
  • Профессия пилота
  • Социальный статус и организация пилотов
  • Трудности и измерения в судоходстве

Персонажи

  • Автор — Мальчик из небольшого городка, мечтающий попасть на пароход и стать частью команды. Стремится овладеть навигацией по Миссисипи, изучает берега, глубины и практические навыки.
  • Мистер Б. — Строгий и требовательный наставник, обучающий ученика важности памяти и точности. Требует точности от ученика, объясняет важность измерений берега и глубины.
  • Мистер У. — Иногда игнорирует правила и оставляет ученика в опасных ситуациях.
  • Мистер X. — Несмотря на бессонные ночи, успешно проводит судно через запутанные участки.
  • Стивен У. — Опытный и независимый пилот, добившийся монопольного положения в профессии.
  • Капитан И. — Скептически относился к пилотам, особенно к Стивену.
  • Капитан X. — Пытался нанять пилотов вне ассоциации, но столкнулся с требованиями ассоциации.
  • Ночной вахтенный — Скромный, сентиментальный, рассказывает истории о своей жизни. Обеспечивает безопасность судна в ночное время, иногда вызывая ученика к работе.
  • Помощник капитана — Высокий, мускулистый, с татуировками, проявляет жесткий характер и командный стиль.
  • Мальчик‑механик — Бывший исчезнувший мальчик, который стал героем после возвращения на пароход.
  • Отец — Властвующий над жизнью и смертью, символизирует авторитет и ограничения, которые мешают автору реализовать мечту.
  • Том — Помогает в промерах, иногда участвует в приключениях.

Цитаты

  • Пароход иде-еет!
  • Капитан стоит у большого колокола, спокойный и внушительный, предмет всеобщей зависти.
  • Ты, мальчик, обязан безупречно знать очертания всей реки.
  • Клянусь честью, ты должен знать их тверже, чем каждый человек знает собственную прихожую!
  • «Память лоцмана — одно из самых изумительных явлений на свете.»
  • «Видишь узкую полоску ила? Он отложился, когда вода была выше.»
  • «Лоцман в те дни был на свете единственным, ничем не стесненным, абсолютно независимым представителем человеческого рода.»
  • «Она была самой неуязвимой монополией в мире.»

Сводка по автору из Wikidata

1835–1910. Mark Twain. американский писатель, журналист и общественный деятель (1835–1910)

Читать онлайн

Страница 2 из 27

Но когда он на следующей неделе вернулся домой, живой и знаменитый, в ореоле героя, и появился в церкви, весь исцарапанный и перевязанный, и все на него глазели с восхищением, мы решили, что пристрастие провидения к этому недостойному гаду достигло такой степени, что уже само провидение подлежит нашей критике.

Карьера этого человека могла дать только один результат, что вскоре и обнаружилось. Мальчики один за другим стали уходить на реку. Сын священника стал механиком, сыновья доктора и почтмейстера — пароходными кассирами, сын оптовика-виноторговца сделался буфетчиком на пароходе, а четверо сыновей самого крупного торговца и два сына судьи округа стали лоцманами. Положение лоцмана было самым блестящим. Лоцман даже в те времена, когда оклады были мизерными, получал царское жалованье — от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти долларов в месяц, без вычетов за стол. Его двухмесячный оклад равнялся годовому жалованью пастора. И вот, некоторые из нас были просто безутешны. Мы не могли устроиться работать на реке, вернее — наши родители не пускали нас.

В конце концов я просто убежал. Я сказал себе, что ни за что не вернусь домой, пока не стану лоцманом и не смогу вернуться озаренный славой. Но мне это как-то не удавалось. Я робко пробирался на палубы пароходов, которые бок о бок, как сардинки, стояли у длинных причалов Сент-Луиса, и очень смиренно спрашивал, как я могу поговорить с лоцманом; но встречали меня очень неприветливо, и я выслушивал довольно резкие ответы судовых клерков и помощников капитана. Приходилось до поры до времени терпеть такое обращение, но я успокаивал себя мечтами о том, как я стану прославленным и уважаемым лоцманом и у меня будет столько денег, что я смогу убить нескольких помощников и клерков и откупиться за это деньгами.

Прошло несколько месяцев, и надежды мои поневоле мало-помалу угасли. Я видел, что все мои честолюбивые замыслы пошли прахом. Но возвращаться домой было стыдно. Я жил в Цинциннати и вырабатывал план новой карьеры. Я читал отчет о последнем исследовании реки Амазонки экспедицией, посланной по заданию нашего правительства. Там говорилось, что экспедиция из-за всяческих трудностей не вполне обследовала местность, расположенную в верховьях реки, примерно за четыре тысячи миль от ее устья.

Только тысяча пятьсот миль отделяли Цинциннати от Нового Орлеана, где я, без сомнения, мог попасть на подходящий корабль. У меня оставалось тридцать долларов: я решил завершить исследование Амазонки. Раздумывать дольше я не стал. Детали всегда были моим слабым местом. Я уложил чемодан и взял билет на допотопную посудину под названием «Поль Джонс», отправлявшуюся в Новый Орлеан. За шестнадцать долларов ветхая и потускневшая роскошь «салона» была предоставлена мне почти что в единоличное пользование, так как пароходу нечем было привлечь внимание более рассудительных путешественников.

Когда мы наконец пустились в путь и поползли вниз по широкой Огайо, я почувствовал себя в корне обновленным и стал предметом собственного восхищения. Я — путешественник! Никогда еще ли у одного слова не было такого чудесного привкуса! Меня охватило восторженное чувство человека, отправляющегося в таинственные страны, в далекие края; я испытывал подъем, какого с тех пор не запомню. Я был в таком приподнятом настроении, что все низменные чувства исчезли, и я с моих высот жалел тех, кто не путешествовал, сочувствуя им и почти не презирая их. Но все же на остановках у поселков и сплавных затонов я непременно стоял вразвалку у поручней нижней палубы, наслаждаясь завистью деревенских мальчишек на берегу. Если мне казалось, что они меня не замечают, я начинал чихать, чтобы привлечь их внимание, или занимал такую позицию, откуда им невозможно было не видеть меня. И как только я замечал, что они на меня смотрят, я начинал зевать и потягиваться, всячески показывая, до чего надоело мне путешествовать.

Я ходил все время без шляпы и выбирал места, где мог подвергаться действию ветра и солнца: мне очень хотелось стать бронзовым и обветренным, как старый путешественник. И уже к концу второго дня я испытал радость, наполнившую мое сердце живейшей благодарностью: я увидел, что кожа на моей шее и на руках стала лупиться и шелушиться. О, если бы наши девочки и мальчики видели меня сейчас!

Мы пришли в Луисвилл в срок — по крайней мере подошли к нему довольно близко, ибо крепко и основательно застряли на камнях среди реки и просидели там четыре дня. Я уже начал чувствовать себя членом семьи на пароходе, чем-то вроде малолетнего сына капитана и младшего брата команды. Невозможно выразить, как я гордился своим величием, как росло и крепло во мне горячее чувство к этим людям. Откуда мне было знать, до какой степени гордые пароходчики презирают такого рода чувства у обитателей суши! Особенно я мечтал, чтобы на меня обратил хоть чуточку внимания рослый и вспыльчивый помощник капитана, и я все время был наготове, чтобы оказать ему какую-нибудь услугу. Наконец миг настал. На баке шла суета и беготня — там устанавливали новую подъемную стрелу, и я пошел туда и путался у всех под ногами, вернее — старался не путаться. Когда помощник, ни к кому, собственно, не обращаясь, вдруг прогремел, чтобы принесли ему ворот, я подскочил и сказал: «Скажите мне, где он лежит, — я сейчас принесу».

Если бы тряпичник предложил выполнить дипломатическое поручение императора всероссийского, тот, наверно, удивился бы меньше, чем старший помощник. Он даже ругаться перестал. Он остановился и выпучил на меня глаза. Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем он опомнился. Затем он выразительно сказал: «Ну и чертовщина, будь я проклят!..» — и вернулся к своему делу с видом человека, который столкнулся с задачей абсолютно неразрешимой.

Я тихо смылся и остаток дня провел в полном одиночестве. Я не пошел обедать и воздерживался от ужина, покуда остальные не кончили. Я уже больше не чувствовал себя членом пароходной семьи, как раньше. Но бодрость постепенно вернулась ко мне, когда мы снова двинулись вниз по течению. Мне было жаль, что я так ненавидел помощника, так как нельзя было человеку (особенно молодому) не восхищаться им. Он был громадного роста и мускулистый, с лицом, сплошь заросшим бородой и усами. На правой руке у него были вытатуированы красная женщина и синяя, а между ними — синий якорь с красным канатом. По части ругани он был велик и неподражаем. Когда он принимал груз на пристани, я всегда старался поместиться так, чтобы видеть и слышать его. Он был преисполнен величием своего положения и старался дать почувствовать это всему миру. Самый простой его приказ уподоблялся вспышке молнии, за которой следовал раскатистый гром ругани. Невольно я сравнивал приказание, отданное простым человеком на суше, с командой помощника. Если бы сухопутный человек захотел передвинуть сходни немного подальше, он сказал бы: «Ну-ка, Джон, или Уильям, передвинь-ка, пожалуйста, эту доску!» Но поставьте на его место помощника капитана, и он наверняка заорет: «Эй, там, двиньте-ка эту доску! Живее! Чего копаетесь? Да беритесь же! Ну, чего еще? Назад, наз-ад! Оглохли, что ли? Разнеси тебя вдребезги! Ты, что, спать на ней, что ли, собираешься? Подымай, подымай, слышишь? Ты, что же, хочешь ее свалить совсем? Куда тебя несет с этой бочкой? Убери ее, убери, говорят тебе, пока я тебя не заставил ее слопать, распроклятый ты недоносок заморенной черепахи! Ублюдок хромой клячи от катафалка!»

Страница 2 из 27

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее