Читать бесплатно онлайн

Вечер накануне Ивана Купала

Автор Николай Васильевич Гоголь

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

ГогольИван Купаласельская жизньвечерпраздниксказкарусская литературапрошлоепейзажтрадиции

Описание

Книга рассказывает о жизни в бедном хуторе, где кочевой демон Басаврюк вмешивается в судьбу жителей, заставляя их сталкиваться с мистикой, суевериями и поиском богатства, а также демонстрирует, как легенды влияют на повседневную жизнь.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между жителями деревни и кочевым демоном Басаврюком, который пытается обмануть и отнять у них богатство.

Ключевые идеи

Сила рассказа и памяти в сохранении народных традиций
Суеверия и вера как защита от неизвестного

Вывод

Демон остаётся в деревне, а жители продолжают жить в страхе и вере в сверхъестественное, пока однажды исчезает таинственная женщина, связанная с демоном.

Кому полезна

Любители фольклора и мистических историй
Читатели, интересующиеся русским фольклором

Главные темы

Сверхъестественное и суеверия
Влияние легенд на повседневную жизнь

Персонажи

Фома Григорьевич — Показывает, как он передаёт историю, но сам забывает её детали
Дед — Обладает живой речью, рассказывает о жизни в хуторе и о демоне
Басаврюк — Появляется в деревне, дарит странные подарки, преследует Петрусь
Петрусь — Становится жертвой демона, ищет сокровища
Отец Афанасий — Пытается изгнать демона
Тетка — Связана с демоном, возможно, монахиня

Цитаты

"Басаврюк, как бы пугаясь чего, светил нам в хате"
"Петрусь, если ты когда-нибудь покажешься в хате, или хоть только под окнами, то слушай"

Сводка по автору из Wikidata

1809–1852. Микола Васильович Гоголь-Яновський гербу Яструбець. русский писатель, драматург и публицист (1809—1852)

Читать онлайн

Страница 5 из 6

Что это за напасть Божия? Жизнь не в жизнь стала Пидорке. Страшно ей было оставаться сперва одной в хате, да после свыклась, бедняжка, с своим горем. Но прежней Пидорки уже узнать нельзя было. Ни румянца, ни усмешки; изныла, исчахла, выплакались ясные очи. Раз, кто-то уже, видно, сжалился над ней, посоветовал идти к колдунье, жившей в Медвежьем овраге, про которую ходила слава, что умеет лечить все на свете болезни. Решилась попробовать последнее средство; слово за слово, уговорила старуху идти с собою. Это было ввечеру, как раз накануне Купала. Петро в беспамятстве лежал на лавке и не примечал вовсе новой гостьи. Как вот, мало-помалу, стал приподниматься и всматриваться. Вдруг весь задрожал, как на плахе; волосы поднялись горою… и он засмеялся таким хохотом, что страх врезался в сердце Пидорки. «Вспомнил, вспомнил!» — закричал он в страшном весельи и, размахнувши топор, пустил им изо всей силы в старуху. Топор на два вершка вбежал в дубовую дверь.

Топор на два вершка вбежал в дубовую дверь.

Старуха пропала, и дитя лет семи, в белой рубашке, с накрытою головою, стало посреди хаты… Простыня слетела. «Ивась!» — закричала Пидорка и бросилась к нему; но привидение все, с ног до головы, покрылось кровью и осветило всю хату красным светом… В испуге выбежала она в сени; но, опомнившись немного, хотела было помочь ему; напрасно! Дверь захлопнулась за нею так крепко, что не под силу было отпереть. Сбежались люди; принялись стучать; высадили дверь: хоть бы душа одна!

Вся хата полна дыма, и посередине только, где стоял Петрусь, куча пеплу, от которого местами подымался еще пар. Кинулись к мешкам: одни битые черепки лежали вместо червонцев.

Кинулись к мешкам: одни битые черепки лежали вместо червонцев.

Выпуча глаза и разинув рты, не смея пошевельнуть усом, стояли казаки, будто вкопанные в землю. Такой страх навело на них это диво.

Что было далее, не вспомню. Пидорка дала обет идти на богомолье; собрала оставшееся после отца имущество, и через несколько дней ее точно уже не было на селе. Куда ушла она, никто не мог сказать. Услужливые старухи отправили ее было уже туда, куда и Петро потащился; но приехавший из Киева козак рассказал, что видел в лавре монахиню, всю высохшую, как скелет, и беспрестанно молящуюся, в которой земляки, по всем приметам, узнали Пидорку; что будто еще никто не слыхал от нее ни одного слова; что пришла она пешком и принесла оклад к иконе Божьей Матери, исцвеченный такими яркими камнями, что все зажмуривались, на него глядя.

Оклад к иконе Божьей Матери.

Пидорка-монахиня.

Позвольте, этим еще не все кончилось. В тот самый день, когда лукавый припрятал к себе Петруся, показался снова Басаврюк; только все бегом от него. Узнали, чтó это за птица: не кто другой, как сатана, принявший человеческий образ для того, чтобы отрывать клады; а как клады не даются нечистым рукам, так вот он и приманивает к себе молодцов.

В том же году все побросали землянки свои и перебрались в село; но и там, однако ж, не было покою от проклятого Басаврюка. Тетка покойного деда говорила, что именно злился он более всего на нее за то, что оставила прежний шинок по Опошнянской дороге, и всеми силами старался выместить все на ней. Раз старшины села собрались в шинок и, как говорится, беседовали по чинам за столом, посередине которого поставлен был, грех сказать, чтобы малый, жареный баран. Калякали о том, о сем; было и про диковинки разные, и про чуда. Вот и померещилось, — еще бы ничего, если бы одному, а то именно всем, — что баран поднял голову, блудящие глаза его ожили и засветились, и вмиг появившиеся черные щетинистые усы значительно заморгали на присутствующих. Все тотчас узнали на бараньей голове рожу Басаврюка: тетка деда моего даже думала уже, что вот-вот попросит водки…

Все тотчас узнали на бараньей голове рожу Басаврюка.

Честные старшины за шапки, да скорей восвояси. В другой раз сам церковный староста, любивший по временам раздобариват глаз-на-глаз с дедовскою чаркою, не успел еще раза два достать дна, как видит, что чарка кланяется ему в пояс. «Черт с тобою!» — давай креститься!.. А тут с половиною его тоже диво; только что начала она замешивать тесто в огромной диже, вдруг дижа выпрыгнула. «Стой, стой! Куда!» Подбоченившись важно, пустилась вприсядку по всей хате… Смейтесь; однако ж не до смеху было нашим дедам. И даром, что отец Афанасий ходил по всему селу со святою водою и гонял черта кропилом по всем улицам, а все еще тетка покойного деда долго жаловалась, что кто-то, как только вечер, стучит в крышу и царапается по стене.

Да чего! Вот теперь на этом самом месте, где стоит село наше, кажись, все спокойно; а ведь еще не так давно, еще покойный отец мой и я запомню, как мимо развалившегося шинка, который нечистое племя долго после того поправляло на свой счет, доброму человеку пройти нельзя было.

Из закоптевшей трубы столбом валил дым и рассыпался горячими угольями.

Из закоптевшей трубы столбом валил дым и, поднявшись высоко, так что посмотреть — шапка валилась, рассыпался горячими угольями по всей степи, и черт — нечего бы и вспоминать его, собачьего сына — так всхлипывал жалобно в своей конуре, что испуганные гайвороны стаями подымались из ближнего дубового леса и с диким криком метались по небу.

Страница 5 из 6

Назад 1…4 5 6 Далее