Спал он не очень спокойно, в снах он все время возвращался к геометрическим фигурам. Во сне вспышки света двигались быстро между линиями туда сюда, кружились светящиеся завитки, превращались в радугу, пересекая друг-друга, чтобы исчезнуть и возникнуть вновь. Несколько раз Эдвард просыпался с видениями кружившихся вспышек света и дрожащих линий, но когда он приходил в себя окончательно, они исчезали. Когда наступило утро, он испытал чувство облегчения. После завтрака он решил показать эту странную книгу одному своему другу, который работал неподалеку, в Боннингтонском музее изящных искусств.

Ему пришлось ждать в одной из галерей около двадцати минут, галерей, посвященным восточным рукописям, пока его друг, м-р Крэбшо, заканчивал лекцию, посвященному этрусскому искусству. Когда лекция закончилась, они поприветствовали друг друга с обычной фамильярностью.

– Ну как, нашел что-нибудь интересное в своем магазине?

Том Крэбшо провёл Эдварда через соседнюю галерею в небольшой кабинет.

– Я думаю, тебе придётся по вкусу этот крепкий орешек, – ответил Эдвард, бережно разворачивая свёрток. – Я никак не пойму, что это за язык, но это неудивительно, так как я плохо знаком с той эпохой. Здесь в конце, после всей этой тарабарщины, есть две интересные иллюстрации.

Крэбшо положил книгу на стол и включил ближайшую настольную лампу. Осмотрев сначала книгу снаружи, он отложил ее и перед ним предстали строчки причудливых иероглифов. Пока он разглядывал книгу, Эдвард, чтобы скрыть свое нетерпение, ходил по кабинету и интересовался экспонатами на столах. Через некоторое время он взглянул на своего друга, лысая голова которого парила над столом.

– Ну, что ты думаешь об этом? – спросил он. – Видел ли ты что-нибудь подобное раньше?

Сверкающая голова поднялась, и Том посмотрел на него поверх очков.

– Честно говоря, я и не знаю, что подумать. Как ты знаешь, я уже несколько лет работаю с манускриптами и через мои руки их прошло несметное количество, и причем попадались и самые необычные, но эта штука какая-то уж очень странная. И букв, подобных этим, я никогда не видел. Некоторые из них как будто имеют сходство с древними скандинавскими письменами, но я не уверен, что это не чистое совпадение. Это личный шифр какого-то высокопоставленного лица, которое не желало, чтобы его записки читал кто попало. Вся трудность состоит в том, что шансы расшифровать это исчезающее малы. В то время, наверняка существовало множество местных диалектов, какую страну не возьми. К сожалению, эксперты знакомы лишь с очень малым числом древних диалектов. Однако не будем отчаиваться. Давай взглянем на эти художества в конце. – Эдвард склонился над его плечом и стал переворачивать страницы, чтобы найти первую иллюстрацию. Том Крэбшо протер очки платочком и снова водрузил их обратно на нос. – Гммм, а вот это уже интересно, ты только посмотри, как все меняется, в зависимости от того, под каким углом рассматриваешь! Несколько лет назад я оклеил свою гостиную обоями примерно в таком же духе. Глядя на них, не сразу можно понять, то ли движется рисунок, то ли дрожит дом. Жена не вынесла этого и мне пришлось поверх их наклеить новые обои. Извини, старина, я, кажется, поехал куда-то в сторону, давай вернёмся и взглянем на другой рисунок.

Он перевернул страницу.

– А, это уже лучше. Совсем не плохо, хотя краски уже поблекли. Может быть, мы тут и найдем ключ к разгадке. Вероятно, это средние века, но я всё-таки неуверен, какая страна здесь изображена.

Он легонько щелкнул пальцем по картинке.

– Подобная сцена могла произойти где угодно в Северной Европе. Странники, вероятно, принадлежат к какому-нибудь маленькому провинциальному гарнизону, и их одежда немного может рассказывать помимо того, что художники их несколько при украсили. И, к сожалению, никаких геральдических знаков. Ну, а остальные люди – обычная толпа этого времени. Большинство из них больны и почти умирают с голоду. Ну, нам-то ведь не приходится беспокоиться о том, где мы будем есть в следующий раз, а? Как насчёт ленча в кафе, тут, неподалеку? – он закрыл книгу и взглянул на Эдварда. – Эй, да что это с тобой, старина? Ты что-то подозрительно выглядишь. Ну-ка сядь. – применив некоторую силу, он посадил Эдварда в кресло и засуетился, подавая ему стакан воды.

– Да я ничего, правда, – слабо запротестовал Эдвард, в то же время не в силах оторвать взгляда от картинки.

Высокий человек с двумя лошадьми справа уже не держал поводья, передал их одному из стражников, в то время как другой уставился на проходящую мимо женщину. Часовые открыли в стене деревянные ворота и через них можно было видеть группу стражников, приближающихся издалека. Не было сомнения, картина изменилась.

Этой ночью Эдварду снилось, что сеть строчек росла, так что весь рисунок сделался величиной с дом. И он как будто стоял перед ним. А огни между строчками делались все ярче и перед его глазами вспыхнули гигантские сферы. Вскоре линии отделились и угасли, и лишь цепочки света продолжали свое бесконечное движение. Иногда внезапно появлялся массивный огненный шар и так же внезапно исчезал. Эта картина приковала к себе его внимание, и он не мог отвести он нее взгляда. Он смутно понимал, что вся эта сцена предназначалась именно для него, и он должен понять что-то важное, из этого видения. Ему захотелось крикнуть: «Я знаю! Я понял! Вот что вы пытались показать мне!» – но ничего не вышло. Его отвергли. Огни потускнели, и сон угас, после чего Эдвард проснулся. Лежа, он размышлял об этом сне, удивляясь, как сильно все это захватило его. Было что-то гипнотическое в том, как легко эти образы захватили его вниманием. Может быть, работа в магазине оказалась более утомительной, чем ему казалось, и его нервная система перевозбудилась? Он встал, заварил чай, послушал по радио музыку. Когда программа кончилась, он снова заснул, и спал уже совсем спокойно.

Он ничего не сказал Тому о том, что картинка изменилась, а когда наступило утро, он сам начал заниматься, действительно ли в картине было какое-то изменение. В любом случае картину было трудно рассматривать в дневном свете. А может быть, он недостаточно внимательно рассматривал ее в первый раз. В холодном свете утра картина не выдавала ни одного из своих секретов, хотя он задернул шторы и держал книгу близко к электрической лампочке. Очевидно, было, что ему придется ждать до вечера, когда исчезнут препятствующие силы дневного света. Эдвард запер книгу в шкафчик около кровати и одев пальто, вышел из дома. Он медленно шел по улицам, избегая своего магазина. Он провёл день в посещениях кафе, кино и разглядыванию витрин, но несмотря на все это, где-то глубоко в его мозгу вспыхивали огни и образы кружились в бесконечном хороводе.

Страница 3 из 34

Назад 1 2 3 4…34 Далее