Загрузка...
Запад против России — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Запад против России

Автор Федор Михайлович Достоевский
0+14 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
полемикаЗападРоссияДостоевскийцивилизацияисториякритикафилософиясоциальныйполитика

Описание

В книге Фёдор Достоевский исследует взаимоотношения России и Запада, рассматривая русскую литературу, национальную идентичность, путешествия, критику буржуазии и политические вопросы, подчёркивая необходимость сохранения духовных ценностей и критического подхода к внешним влияниям.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между стремлением России сохранить свою духовную и культурную уникальность и необходимостью взаимодействовать с Западом, а также внутренние противоречия буржуазии и идеологические разногласия в международных отношениях.

Ключевые идеи

  • Россия остаётся загадкой Запада и должна вернуть христианство.
  • Западные путешественники и критики недооценивают русскую культуру и литературу.
  • Русская литература и национальная идентичность находятся в процессе осознания и самоопределения.
  • Русская нация отличается универсальностью и общечеловечностью по сравнению с европейскими народами.
  • Литература, особенно Пушкин, подтверждает русскую идеальность и служит примером для развития.
  • Грамотность и открытость (гласность) необходимы для прогресса, но требуют критического подхода.
  • Невозможность полностью осмыслить путешествие за короткое время
  • Критика поверхностных впечатлений и европейского влияния
  • Размышления о русской идентичности и её устойчивости к западному влиянию
  • Систематическое наблюдение и сбор данных о путешественниках
  • Бюрократическая строгость и детализация в отелях
  • Париж как символ морального порядка и внутренней дисциплины

Вывод

Книга приводит к выводу, что Россия должна сохранять и развивать свои духовные ценности, критически подходить к внешним влияниям, укреплять национальный дух через образование и сохранять активную роль в защите православия и славянских интересов, одновременно осознавая внутренние противоречия буржуазии и необходимость диалога с Западом.

Кому полезна

  • Студенты и исследователи русской литературы
  • Историки и политологи
  • Путешественники и любители культурных исследований
  • Общие читатели, интересующиеся российской культурой

Главные темы

  • Русская национальная идентичность
  • Отношения России и Запада
  • Русская литература и культура
  • Критика буржуазии
  • Политические и военные вопросы
  • Славянофильские идеи
  • Образование и просвещение

Персонажи

  • Нарратор — Сомневающийся и критический, он пытается описать свои впечатления, но чувствует, что не успел увидеть ничего в деталях. Обсуждает стратегию России в Европе и Азии, критикует западные взгляды и предлагает развитие инфраструктуры. Объективно описывает события и выражает собственные мысли о России и Европе.
  • Федор Достоевский — Автор аннотации и статьи, выступает против западной цивилизации и подчеркивает уникальность России.
  • Русские писатели — Русские писатели, включая Пушкина, Ломоносова, Державина и Крылова, часто недооцениваются западными критиками.
  • Петр Великий — Петр проявляет инстинкт расширения и видит в России потенциал для развития.
  • Немцы — Воспринимают Россию как «бесплодную» и «неразвитую» страну, но признают её открытость.
  • Французы — Считают себя превосходящими, но часто ошибаются в оценке русской культуры.
  • Русские солдаты — Их мотивация – служить Христу и освобождать угнетённых славян.
  • Буржуа — Класс, обладающий богатством и властью, но скрывающий страх и неуверенность, превращающий деньги в высшую добродетель, при этом сохраняющий иллюзию благородства.
  • Европейские наблюдатели — Воспринимают Россию как слабую и опасную державу, но недооценивают её духовную силу.
  • Князь Бисмарк — Бисмарк обеспокоен тем, что объединение Германии не гарантирует внутренней сплочённости и рассматривает роль Папы и России как ключевые факторы.
  • Папа — Папа рассматривается как потенциальный объединяющий фактор для всех противников Германии.
  • Виконт Биконсфельд — Пытается убедить Европу в опасности России.

Цитаты

  • «Если есть на свете страна, которая была бы для других, отдаленных или сопредельных с нею стран более неизвестною, неисследованною, более всех других стран непонятою и непонятной, то эта страна есть, бесспорно, Россия для западных соседей своих».
  • «Запад против России – это уникальное собрание острых полемических текстов Достоевского».
  • Русская нация – необыкновенное явление в истории всего человечества.
  • Пушкин – живое уяснение, во всей художественной полноте, что такое дух русский.
  • Берлин, например, произвел на меня самое кислое впечатление, и пробыл я в нем всего одни сутки.
  • рассудка француз не имеет, да и иметь его почел бы за величайшее для себя несчастье.
  • «Это «Votre état?» – чрезвычайно сбивчивая вещь и нигде мне не нравилось."
  • «Это самый нравственный и самый добродетельный город на всем земном шаре.»
  • Отчего же здесь все это ежится, отчего все это хочет разменяться на мелкую монету, стесниться, стушеваться; «нет меня, нет совсем на свете; я спрятался, проходите, пожалуйста, мимо и не замечайте меня, сделайте вид, как будто вы меня не видите, проходите, проходите!»
  • Liberté, égalité, fraternité où la mort

Сводка по автору из Wikidata

1821–1881. Фёдор Михайлович Достоевский. русский писатель и философ (1821–1881)

Читать онлайн

Страница 3 из 71

Являлись туда с незапамятных времен и отставные наши кавалеристы, народ веселый и добродушный, изумлявший на наших парадах публику красотой своих форм, обтянутых лосиною, и проводивший потом остаток дней своих уже не в тягостях службы, а в свое удовольствие. Толпами валили за границу и молодые вертопрахи, нигде не служившие, но сильно заботившиеся о своих поместьях. Ездили туда и коренные наши помещики со всеми семействами и картонками; добродушно и серьезно взбирались на башни Нотр-Дам, осматривали оттуда Париж и, втихомолку от своих жен, гонялись за гризетками. Доживали там свой век оглохшие и беззубые старухи барыни и уже окончательно лишались употребления русского языка, которого, впрочем, не знали и прежде. Возвращались оттуда к нам и наши матушкины сынки (что по-французски переводится: enfants de bonne maison, fils de famille)[4], знавшие всю подноготную о Пальмерстоне и о всех мелких дрязгах во Франции, до последней бабьей сплетни, и которые, за обедом, просили своих соседей приказать лакею налить им стакан воды единственно для того, чтоб не проговорить и двух слов по-русски, хотя бы и с лакеем. Об одном из таких фактов лично свидетельствует г-н Григорович, написавший недавно «Пахатника и бархатника». Но бывали и такие из них, которые знали по-русски, даже занимались зачем-то русской литературой и ставили на русских сценах комедии, вроде пословиц Альфреда Мюссе, под названием ну хоть, например, «Раканы» (название, конечно, выдуманное). Так как сюжет «Раканов» характеризует целый слой общества, занимающегося такими комедиями, а вместе с тем изображает тип и других произведений в таком же роде, то позвольте вам в двух словах рассказать его. Когда-то в Париже, в прошлом столетии, процветал один пошлейший рифмоплет, под названием Ракан, не годившийся даже чистить сапоги г-ну Случевскому. Одна идиотка, маркиза, прельщается его стихами и желает с ним познакомиться. Три шалуна сговариваются между собою явиться к ней, один за другим, под названием Ракана. Не успевает она проводить одного Ракана, как тотчас же перед ней является и другой. Все остроумие, вся соль комедии, весь пафос ее заключается в остолбенении маркизы при виде Ракана в трех лицах. Господа, разрешавшиеся (иногда в сорок лет от роду) такими комедиями после «Ревизора», совершенно бывали уверены, что дарят русской литературе драгоценнейшие перлы. И таких господ не один, не два; имя им – легион. Разумеется, никто из них ничего не пишет. Автор «Раканов» почти исключение; но зато каждый из них так уж с виду смотрит, что как будто сейчас сочинит «Раканов». Кстати (простите за отступление), премиленькая вышла бы статейка, если б кто-нибудь из наших фельетонистов взял на себя труд рассказать все сюжеты таких комедий, повестей, пословиц и проч., и проч., мелькающих даже до сих пор в русской литературе. Становые, отказывающиеся, по принципу, жениться на генеральских дочерях, – разве это не те же Раканы, разумеется, в своем роде и немного только позлокачественнее? Я знаю, например, сюжет одной повести о проглоченных кем-то маленьких часах, продолжавших тикать в желудке, – это верх совершенства! Разумеется, она написана или будет написана тоже по принципу, именно: что искусство должно служить само себе целью. Уж наше время такое: даже сочинители «Раканов» не могут теперь обходиться без «принципов» и «современных вопросов». Но к делу. Спрашиваем: что могли до сих пор заключить о нас иностранцы по таким господам? Но, скажут нам, разве только одни такие господа ездили к иностранцам? Разве не видали, хоть бы, например, французы, таких-то или вот, пожалуй, таких-то? То-то и есть, что они их до сих пор не заметили. А если б и заметили, то опять стали бы в тупик. Ну что бы, например, могли сказать они человеку, приехавшему бог знает откуда и который бы им вдруг объявил, что они отстали, что свет уже теперь на востоке, что спасение не в légion d’honneur’е[5], и так далее, и так далее в этом роде. Они просто бы не стали его слушать.

– Да, вы многое в нас проглядели, – сказали бы мы им, если б только они могли не проглядеть, ну, и… и если б они нас стали слушать. – Вы совершенно ничего в нас не знаете, – повторили бы мы им, – несмотря на то, что ваш Мериме знает даже древнюю нашу историю и написал что-то вроде начала драмы «Le Faux Demetrius»[6], из которой, впрочем, столько же можно узнать о русской истории, как и из «Марфы Посадницы» Карамзина. Замечательно, что сам Le Faux Demetrius вышел у него ужасно похож на Александра Дюма, не на героя романа Александра Дюма, но на самого Дюма, настоящего маркиза Davis de la Pailletterie. Ничего-то вы не знаете ни в нас, ни в нашей истории, – повторили бы мы им в третий раз, – и до сих пор знаете только одно: что женевец Лефорт и т. д., и т. д. – Этот женевец Лефорт до того необходим в ваших познаниях о русской истории, что я думаю, каждая дворничиха в Париже уже знает его и, вероятно, при взгляде на русского, требующего у ней в поздний час le cordon s’il vous plait[7], бормочет про себя: «Вот не родись в Женеве женевец Лефорт, то был бы ты до сих пор варваром, не приезжал бы в Париж, au centre de la civilisation[8], не будил бы ты теперь меня ночью и не орал бы во все горло: le cordon s’il vous plait». Но, несмотря на троекратное повторение, что вы вовсе ничего о нас не знаете, мы вовсе не ставим вам в вину, что вы знаете только одного Лефорта. Ну, Лефорт вам даже простителен, потому что многих из вас он спас от голодной смерти. Сколько гувернеров, учителей – всяких Сен-Жеромов и Мон-Ревешей – приезжало к нам в старину из-за Рейна для образования России, ровно ничего не зная ни из какой науки, кроме того, что женевец Лефорт и т. д., и за это единственное познание, которое они передавали детям русских (boyards), они получали от нас и деньги, и социальное положение. Ну к чему, в самом деле, стали бы вы изучать нас? Где разумное к тому основание? Так разве, для искусства? Но вы народ деловой, практичный и, вероятно, не станете тратить времени на такие пустяки, как искусство для искусства, хотя и посадили Понсара в Академию (впрочем, может быть, по тому соображению, что туда ему и дорога). Ну так для науки? Да ведь в том-то и дело, что мы такой народ, что до сих пор ни под какую науку не подходим. Вот почему, господа, вы до сих пор не знаете, что если б у нас только и было, что одна ваша цивилизация, так для нас это было бы уж слишком жидко и даже обидно. Мы уж это испробовали и теперь знаем все это на опыте.

Страница 3 из 71

Вам также может понравиться

Страница 1 из 148

Назад12148Далее