Загрузка...
Назад в библиотеку
Красное и черное — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Красное и черное

Автор Стендаль
0+20k читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Жанры
классическая проза
Темы
романреализмсоциальная критикалюбовьАмбицииФранция XIX векапсихологияклассикастендальжюльен сорель

Описание

В романе «Красное и черное» молодой крестьянин Жюльен Сорель стремится к социальной мобильности, вступая в службу мэра Верьера, затем в семинарий, а позже в высшее общество Парижа, где его амбиции и любовные интриги приводят к трагическому падению и казни.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт заключается в стремлении Жюльена к социальной мобильности и признанию, сталкивающемся с моральными дилеммами, любовными интригами и коррупцией высшего общества.

Ключевые идеи

  • Критика коррупции и лицемерия власти
  • Проблема социальной мобильности в эпоху безвременья
  • Конфликт между личными амбициями и семейными обязанностями
  • Образовательный путь как средство социальной мобильности
  • Влияние личного поведения и манер на восприятие в высшем обществе
  • Роль латинского языка как символа статуса и интеллекта
  • Стремление к любви и признанию в условиях социальных обязанностей
  • Политические интриги вокруг назначения почетного караула
  • Религиозный обряд как символ власти и благочестия
  • Внутренний конфликт между личными желаниями и общественными ожиданиями
  • Анонимное письмо становится катализатором семейного конфликта и манипуляций.
  • Жюльен ищет признание и любовь, сталкиваясь с внутренними и внешними конфликтами в семинарии.

Вывод

Книга приводит к выводу, что амбиции, если они не сопровождаются честностью и моральной устойчивостью, могут привести к трагическому падению и разрушению личных и общественных ценностей.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей и обществом XIX‑века
  • Любители классической французской литературы
  • Студенты, изучающие социальную динамику и психологию персонажей

Главные темы

  • Социальная мобильность и коррупция
  • Любовные и политические интриги
  • Личностный рост и моральные дилеммы

Персонажи

  • Жюльен — Стремится завоевать сердце г-жи де Реналь, но испытывает внутренний конфликт между желанием и долгом. Участвует в почетном карауле во время визита короля, ищет признание и любовь, стремится к духовной и светской славе. Молодой, умный, целеустремленный, готов рисковать жизнью, скрывает письма и планирует ночные действия, сталкивается с политическими интригами и личными дилеммами.
  • Маркиз де Ла-Моль — Великий аристократ, требовательный, но доброжелательный, предоставляет Жюльену возможности для роста, поручения и секретную ноту. Он передает письма, которые Жюльен переписывает и доставляет Маршальше.
  • Г-жа де Реналь — Скромна, заботится о детях, но чувствует угрозу со стороны Жюльена. Сдержанная и чувствительная, иногда проявляет недовольство. Стремится к общественному признанию и использует свои связи, чтобы помочь Жюльену. Склонна к интригам, пытается скрыть свои действия и защитить семью.
  • Матильда — Она переживает внутренний конфликт между любовью к бедному Жюльену и страхом общественного осуждения. Её гордость и стремление к независимости приводят к решению написать письмо любви. Сильная, любящая, но осторожная, стремится сохранить своё имя и благородство. Ревнивая и страстная, готова к крайним мерам, чтобы защитить любимого.
  • Аббат Пирар — Строгий, но справедливый, видит потенциал Жюльена. Предоставляет деньги и советы, участвует в политических интригах.
  • Мэр/Месье де Реналь — Бывший военный, использует власть для укрепления своего положения, манипулирует ресурсами и людьми, требует лояльности.
  • Папаша Сорель — Скептически настроен к новым людям, ценит труд над умением, пытается защитить сына от манипуляций.
  • Кюре Шелан — Пытается наставлять Жюльена в религии, но влияние ограничено.
  • Г-жа Дервиль — Внимательная и вмешивается в действия Жюльена.
  • Г-ном де Реналь — Недоволен отсутствием Жюльена с детьми.
  • Г-н де Муаро — Тридцатишестилетний человек, боящийся лошадей, но принимающий должность ради статуса.
  • Король — Приходит в город, проходит религиозный обряд и получает приветствие от граждан.

Цитаты

  • "В городе Верьер, где доминируют лесопилки и мелкая промышленность, мэр использует свою власть для укрепления своего положения."
  • "Жюльен, мечтающий о лучшей жизни, сталкивается с конфликтом между семейными обязанностями и желанием социальной мобильности."
  • "Я никогда не буду бить ваших детей, клянусь вам перед богом."
  • "Сейчас я хочу, чтобы вы мне дали слово, что из этих денег ваш отец не получит ни одного су."
  • Мне будет очень тяжело расстаться с такими милыми детьми
  • «Он сумею держаться достойным образом», — сказал он мэру.
  • «Какое воодушевление! Народ все прибывает и прибывает, — подумал Жюльен.»
  • «Ты не захотел меня впустить к себе сегодня ночью? Бывают минуты, когда мне кажется, что мне, в сущности, никогда не удавалось узнать до конца, что происходит у тебя в душе.»
  • «А ты ступай гулять с детьми по дороге в большой лес и не возвращайся до обеда.»
  • Сильнее этого страдать невозможно… Мне бы только умереть… Я чувствую, как у меня леденеет сердце…

Сводка по автору из Wikidata

1783–1842. Stendhal. французский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 175

Париж встретил его неприветливо. Пошатнулось до сих пор относительно сносное материальное положение отставного военного на половинном окладе. Он взят на заметку полицией. В стране пробуют восстановить дореволюционные порядки. Свирепствуют суды, цензура затыкает рот свободомыслящим, иезуиты и святоши создают общественное мнение. В журналистике царит холопское прислужничество перед двором, в философии — туманное пустословие поклонников средневековья, в литературе — слепое подражание обветшавшим образцам. Лишь в немногих домах можно услышать слово, сказанное без унизительной опаски. Волей-неволей приходится играть в прятки, если молчать невыносимо, да к тому же есть нужда подработать пером, не оскверняя себя при этом не то чтобы ложью, а хотя бы унизительной полуправдой. Из месяца в месяц Стендаль посылает корреспонденции в английские журналы, там их печатают без подписи; маскировка была столь тщательной, что лишь спустя сто лет они были найдены и снова переведены на французский. Собранные вместе, они дают всеохватывающий проницательный портрет эпохи, отмеченной судорожными попытками повернуть историю вспять и вместе с тем обнаружившей необратимость сдвигов, которые произошли в пореволюционной Франции.

В публицистическом исследовании нравов у Стендаля есть свой особый угол зрения. Для писателя, который был, по словам Горького, «глубоко и философски человечен», точка отсчета всего — удел личности. Стендаль — моралист с мышлением историка. Ему мало очертить структуру общества, ему важно понять, как она преломилась в умах и сердцах. В первую очередь он озабочен тем, в какой мере уклад жизни обеспечивает людям свободу добиваться счастья и как именно происходит сегодня эта исконная и вечная погоня за счастьем. Перерождается ли она в войну всех против всех или, напротив, польза каждого совпадает с пользой всех? Ведь личная польза, по мнению Стендаля, воспринявшего от мыслителей-материалистов XVIII века их учение о великодушном разумном эгоизме, — основа человеческого поведения. Будучи правильно понята, она ведет отнюдь не только к индивидуальному благополучию, а к благополучию всех в рамках правильно организованного сообщества. «Благородная душа, — считал Стендаль, — действует во имя своего счастья, но ее наибольшее счастье состоит в том, чтобы доставить счастье другим». Вот почему в его глазах умение страстно, энергично и честно добиваться своего счастья — не просто личная доблесть, но и гражданская добродетель.

Подобным сопряжением личного и гражданского была, в частности, отмечена, по воспоминаниям Стендаля, эпоха революционной ломки. И это рождало натуры титанические, искренние, пылкие; честолюбие толкало их на поприще служения достойному делу. Иная участь у подданных монархии, да еще монархии выморочной. Ее частично уже омещанившееся, оскудевшее сердцем, до смерти перепуганное дворянство, ханжеское духовенство и бесстыжий в холопстве и наглости торгаш сгрудились у кормушки, выхватывая друг у друга власть, деньги, почести и сплачиваясь лишь тогда, когда надо обороняться против посягательств тех обездоленных, что ютятся на задворках жизни. Героическая страсть не заглохла лишь в отдельных плебеях, не запуганных карательными бандами, не доведенных до отупения тяжелым трудом и не развращенных подачками. «Между тем как высшие классы парижского общества, по-видимому, утрачивают способность к сильным и длительным чувствам, — делится Стендаль своими размышлениями в „Прогулках по Риму“ (1829), — страсти развивают ужасающую энергию среди мелкой буржуазии, среди молодых людей, которые… получили хорошее образование, но принуждены трудиться и бороться с настоящей нуждой из-за отсутствия состояния. Ввиду того, что необходимость трудиться освобождает их от множества мелких обязанностей, налагаемых светом, от мыслей и чувств, которые иссушают источник жизни, они сохраняют силу желаний и чувства их глубоки». Правда, и они не всегда могут уберечься от растлевающего влияния окружающего убожества: их погоня за счастьем сплошь и рядом вырождается в горячечное тщеславие, их бунт извращен и едва различим под уродливой корой карьеризма. Но в них не потух душевный огонь. И писатель, не желающий пробавляться вымученными получувствами «хозяев жизни», находит для себя благодатный источник в сердечных бурях этих пасынков и блудных детей безвременья.

Стендаль убежден, что «все укрепляющаяся потребность в сильных чувствах составляет характерный признак» XIX столетия. Ее не способно удовлетворить процветавшее тогда мертвое подражательство классикам XVII века, поддерживаемое верхами и насаждаемое Французской академией. Оно такой же пережиток былого, как и его придворные покровители. В памфлете «Расин и Шекспир» (1823–1825) и ряде статей Стендаль провозгласил пришествие иного искусства, созвучного изменившейся жизни. Плестись вслед за художниками прошлых веков, считает он, значит невольно лгать современникам, подсовывая им поделки, рассчитанные на вкус их предков. Ведь француз, помнивший взятие Бастилии, казнь Людовика XVI, пожар Москвы, переправу через Березину и битву при Ватерлоо, не похож на своих дедов. Мощный разворот исторических потрясений, предельный накал страстей, столкновение сильных натур — вот что он ищет и в литературе, и на театральных подмостках. И потому он может наслаждаться скорее произведением, близким к трагедиям и хроникам Шекспира, нежели камерными психологическими спектаклями в духе Расина. Однако и Шекспира следует не рабски копировать, но учиться у него создавать народные зрелища, рассчитанные на всех, а не на узкий круг королевских приближенных.

В те годы твердыни классической традиции, где окопались благонамеренные охранители-рутинеры, напористо штурмовали романтики, бывшие, впрочем, столь же благонамеренными во всем, что не касалось художественного творчества. Стендаль тоже именовал себя «романтиком». Но уточнял — «истинный»: помимо их консерватизма в политике, ему было чуждо их пристрастие к унылым плакальщикам о скорбях земных, к «роковым тайнам» и туманным излияниям; ему претили мистические поползновения одних и причудливая безудержная фантазия других. Ему была созвучна их раскованность, сердечный пыл, но он не выносил их ходульности. «Правда, горькая правда» — вот его лозунг. «Исследуем — в этом весь XIX век», и потому повествованию предстоит сделаться «зеркалом, с которым идешь по большой дороге. То оно отражает лазурь небосвода, то грязные лужи и ухабы». Стендаль думает о книгах, где «действие будет похоже на то, что ежедневно происходит на наших глазах», а герои — «такие же, как мы их ежедневно встречаем… ни более напыщенные, ни более натянутые, чем в натуре, а этим многое сказано». Для него писатель — трезвый «историк и политик», который ведет «философское», доходящее до самых глубин, исследование жизни и согласует свое воображение с «железными законами реального мира». Отыскивая ключи к человеческому поведению в распространенных нравах и обычаях, он не скользит по поверхностным броским приметам, а зарывается в душевную толщу и изнутри обследует побуждения, саму неповторимую манеру переживать, мыслить, поступать, присущую его согражданам. «От всего, что ему предшествовало, XIX век будет отличаться точным и проникновенным изображением человеческого сердца». По сути, все это принципы не столько романтизма, сколько вызревающего реализма XIX столетия.

Страница 2 из 175

Назад123…175Далее

Вам также может понравиться

Триумфальная арка — обложка книги

Триумфальная арка

Эрих Мария Ремарк

Маленький принц — обложка книги

Маленький принц

Антуан де Сент-Экзюпери

Скотный двор — обложка книги

Скотный двор

Джордж Оруэлл

Искра жизни — обложка книги

Искра жизни

Эрих Мария Ремарк

Три товарища — обложка книги

Три товарища

Эрих Мария Ремарк

Камо грядеши — обложка книги

Камо грядеши

Генрик Сенкевич

Острие бритвы — обложка книги

Острие бритвы

Сомерсет Моэм

Звезды смотрят вниз — обложка книги

Звезды смотрят вниз

Арчибальд Джозеф Кронин

Гордость и предубеждение — обложка книги

Гордость и предубеждение

Джейн Остин

Отверженные — обложка книги

Отверженные

Виктор Мари Гюго

Возвращение — обложка книги

Возвращение

Эрих Мария Ремарк

Жизнь взаймы — обложка книги

Жизнь взаймы

Эрих Мария Ремарк

Страница 1 из 407

Назад12…407Далее