Загрузка...
Странник по звездам — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Странник по звездам

Автор Джек Лондон
16+9.3k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение16+
Темы
путешествие во временифантастикаJack Londonинтеллектуальная свободапутешествияпсихологияприключениясвободамиртрансформация

Описание

Книга повествует о Дарреле Стэндинге, профессоре агрономии, который после убийства профессора Хаскелла попадает в пожизненное заключение в тюрьму Сен‑Квентин. В одиночном карцере он сталкивается с пытками, изоляцией и тайными планами побега, одновременно исследуя свои прошлые жизни и способность путешествовать во времени. Через параллельные повествования о Рагнаре Лодробоге, выживании на острове и размышлениях о бессмертии духа автор раскрывает темы памяти, свободы и духовной силы.

Главный конфликт / проблема

Борьба Даррела Стэндинга с несправедливым заключением, изоляцией и попытками доказать свою невиновность, одновременно исследуя тайные способности к путешествию во времени и духовной свободе

Ключевые идеи

  • Память о прошлых жизнях как источник силы и свободы
  • Багровая ярость как неизбежное наследие, приводящее к преступлению
  • Проблемы одиночного заключения и поиск свободы через внутреннюю свободу
  • Интриги и ложные обвинения в тюрьме, влияющие на судьбу заключённых
  • Несправедливое обвинение и ложные доказательства
  • Планируемый побег и его разоблачение
  • Жестокое обращение и пытки в тюрьме
  • Психологические испытания и изоляция
  • Сохранение рассудка через умственные упражнения и гипноз
  • Проблема доступа к воспоминаниям о прошлых жизнях и их связь с гипнозом.
  • Тюремная «смирительная рубашка» как инструмент пытки и способ выживания.
  • Вера в духовную силу как ключ к преодолению физической боли.

Вывод

Книга приводит к выводу, что дух и память преодолевают тело, а истинная свобода заключается в сохранении внутреннего мира и признании своей роли в бесконечной цепи воспоминаний

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся научной фантастикой, психологическими триллерами, философскими размышлениями о времени и сознании; люди, пережившие изоляцию или ищущие способы сохранения духа; любители сложных повествований с параллельными сюжетами

Главные темы

  • Путешествия во времени и прошлые жизни
  • Изоляция и пытки в тюрьме
  • Сила памяти и духовность
  • Проблемы справедливости и свободы
  • Параллельные повествования о судьбах

Персонажи

  • Даррел Стэндинг — Профессор агрономии, обладающий способностью покидать тело и путешествовать во времени. Он одержим багровой яростью, убил профессора Хаскелла, был приговорён к пожизненному заключению. В тюрьме переживает пытки и изоляцию, но сохраняет сильную волю и память о прошлых жизнях, стремясь к ментальной свободе и выживанию.
  • Эд Моррел — Участвует в перестукивании, помогает Стэндингу, обсуждает вопросы смертной казни. Обучает его методу «умирать» в рубашке, пытается контролировать ситуацию, но не может остановить главного героя.
  • Джек Оппенхеймер — Третий одиночный, участвует в перестукивании, показывает отношение к казни и к Даррелу. Поддерживает его и обсуждает методы выживания.
  • Капитан Джеми — Сомневается в существовании динамита, но участвует в планах побега. Организует допросы и пытки, убеждённо верит в динамит, сопровождает Азертона.
  • Азертон — Начальник тюрьмы, угрожает смертельной рубашкой, пытается заставить признаться в наличии динамита.
  • Сесил Уинвуд — Заключённый, пытается убедить других в наличии динамита и организует план побега. Его обвинения оказываются ложными.
  • Рагнар Лодробог — Сильный, суровый воин, переживший плен, рабство и службу в разных странах. Его жизнь – цепь воспоминаний и перерождений, от рождения в буре до свидания с Пилатом и Мириам.
  • Тостиг Лодробог — Жестокий и отважный мореплаватель, принимает Рагнара в свой экипаж, служит капитаном.
  • Лингард — Старый моряк, спасший и воспитывающий Рагнара, наставник в морских битвах.
  • Мириам — Влияющая женщина, обсуждающая религиозные вопросы с Рагнаром, участвует в обсуждении Иисуса.
  • Пилат — Римский представитель, обсуждает с Рагнаром религиозные и политические вопросы, присутствует при распятии Иисуса.
  • Билл Ходж — Участвует в обсуждении плана побега, но не имеет прямого влияния на события.

Цитаты

  • Человека невозможно смирить.
  • Багровая ярость всегда была причиной моей гибели во всех моих воплощениях.
  • «Я не знаю, что произошло, решительно ничего не знаю…»
  • «Умереть – это нетрудно, но умирать так медленно, таким ужасным способом было невыносимо.»
  • «Я научился страдать пассивно, как этому, вероятно, выучиваются все, кто прошел высший курс смирительной рубашки.»
  • Я делал своё дело с аккуратностью каменщика, кладущего стену кирпич за кирпичом.
  • Я знал, что убить человека удивительно легко.
  • Клянусь Одином, женщины Северной Дании ничтожные создания.
  • «Я не мог указать, где спрятан динамит, а начальник тюрьмы так и не сумел уложить меня в гроб.»
  • «Он был последним, оставшимся в живых из команды указанного брига, который разбился о плавучую ледяную гору и затонул 25 ноября 1809 года.»

Сводка по автору из Wikidata

1876–1916. Jack London. американский писатель, социалист, общественный деятель (1876—1916)

Читать онлайн

Страница 85 из 88

Я сижу сейчас в моей камере, слушаю жужжание мух в сонном летнем воздухе и знаю, что время мое истекает. Скоро, скоро на меня наденут рубашку без ворота… Но успокойся, мое сердце! Дух бессмертен. После мрака я снова буду жить и снова встречу женщину. Будущее таит для меня еще не родившихся женщин, и я встречусь с ними в жизнях, которые мне еще предстоит прожить. И пусть изменяются созвездия и лгут небеса, но всегда остается женщина, несравненная, вечная, единственная женщина. И я во всех моих обликах, во всех моих судьбах остаюсь единственным мужчиной, ее супругом.

Глава XXII

Мое время близится к концу. Свою рукопись я сумел передать за стены тюрьмы. Человек, на которого я могу положиться, позаботится о том, чтобы она была напечатана. Эти строки я пишу уже не в Коридоре Убийц, я пишу их в камере смертников, где днем и ночью за мной следят. Следят неусыпно и бдительно, чтобы – и в этом весь парадокс, – чтобы я не умер. Я должен жить для того, чтобы меня могли повесить, ибо в противном случае общество будет обмануто, закон посрамлен и тень брошена на репутацию ревностного и исполнительного служаки – начальника этой тюрьмы, который должен среди прочих своих обязанностей следить за тем, чтобы приговоренных к смертной казни вешали своевременно и по всем правилам. Поистине, какими только способами не добывают себе люди средства к существованию!

Это мои последние записи. Завтра утром пробьет мой час. Губернатор отказался помиловать меня, отказался даже отсрочить казнь, невзирая на то, что Лига Борьбы Против Смертной Казни подняла в Калифорнии немалый шум. Репортеры слетелись сюда, словно коршуны. Я видел их всех. Какие это странные молодые люди! А особенно странным кажется мне то, что они должны зарабатывать свой хлеб, свои коктейли и сигареты, свои квартиры и, если они женаты, башмаки и школьные учебники для своих ребятишек, наблюдая казнь профессора Даррела Стэндинга и описывая в газетах, как профессор Даррел Стэндинг умирал в веревочной петле. Ну что же, когда все это кончится, им будет более тошно, чем мне.

Вот я сижу и размышляю над этим, а за стенами камеры приставленный ко мне надзиратель безостановочно шагает перед моей дверью взад и вперед, взад и вперед, не отрывая от меня настороженного взгляда, и я начинаю ощущать невероятную усталость от моего бессмертия. Я прожил так много жизней. Я устал от бесконечной борьбы, страданий и бедствий, которые неизбежны для того, кто поднимается высоко, выбирает сверкающие пути и странствует среди звезд.

И, право, мне бы хотелось, когда я вновь обрету тело, стать простым, мирным земледельцем. Я вспоминаю ферму моих сновидений. Мне бы хотелось хотя бы раз прожить там целую жизнь. О, эта ферма, рожденная в сновидениях! Мои луга, засеянные люцерной, мои породистые джерсейские коровы, мои горные пастбища, мои поросшие кустарником холмы, превращающиеся в возделанные поля, мои ангорские козы, объедающие кустарник выше по склонам, чтобы и там появились пашни.

Высоко среди холмов есть котловина – в нее с трех сторон стекают ручьи. Если перегородить плотиной выход из нее – а он довольно узок, – то, затратив совсем мало труда, я мог бы создать водохранилище на двадцать миллионов галлонов воды. Ведь интенсивному земледелию в Калифорнии больше всего мешает наше долгое, сухое лето. Оно препятствует выращиванию покровных культур, и солнце легко выжигает из оголенной, ничем не защищенной почвы содержащийся в ней гумус. Ну а построив такую плотину, я мог бы, соблюдая правильный севооборот, который обеспечивает богатое природное удобрение, снимать три урожая в год…

Я только что вытерпел посещение начальника тюрьмы. Я сознательно употребил слово «вытерпел». Перенес. Здешний начальник тюрьмы совершенно не похож на начальника тюрьмы Сен-Квентин. Он очень волновался, и мне волей-неволей пришлось занимать его беседой. Это – его первое повешение. Так он мне сообщил. А я отнюдь не успокоил его, когда ответил неуклюжей шуткой: «И мое тоже!» Ему она не показалась смешной. Его дочь учится в школе, а сын в этом году поступил в Стэнфордский университет. Семья живет на его жалованье, жена постоянно болеет, и его очень беспокоило то, что доктора страховой компании сочли его здоровье слишком слабым и отказали ему в полисе. Право же, он посвятил меня почти во все свои тревоги и заботы, и, если бы я не сумел дипломатично оборвать наш разговор, он сейчас еще продолжал бы свое грустное повествование.

Последние два года в Сен-Квентине были очень тягостными и унылыми. По невероятной прихоти судьбы Эда Моррела извлекли из одиночки и тут же назначили главным старостой всей тюрьмы. Прежде эту должность занимал Эл Хэтчинс, и она приносила ему в среднем около трех тысяч долларов в год на одних взятках. На мою беду, Джек Оппенхеймер, который провел в одиночке уже невесть сколько лет, вдруг возненавидел весь мир. Восемь месяцев он отказывался разговаривать и не желал перестукиваться даже со мной.

И в тюрьме новости мало-помалу проникают всюду. А дайте им время, и они просочатся и в карцер и в одиночные камеры. Так в конце концов я узнал, что Сесил Уинвуд, поэт, фальшивомонетчик, доносчик, трус и провокатор, снова попал в тюрьму за новую подделку денег. Вы ведь помните: именно этот Сесил Уинвуд сочинил басню о том, что я перепрятал несуществующий динамит, и именно по его милости я уже пятый год томился в одиночке.

Я решил убить Сесила Уинвуда. Поймите: Моррела уже не было рядом, а Оппенхеймер вплоть до последней вспышки ярости, которая привела его на виселицу, хранил молчание. Одиночка стала для меня невыносима, Я должен был что-то предпринять. И тут мне припомнилось, как я, будучи Эдамом Стрэнгом, сорок лет терпеливо вынашивал план мести. То, что сделал он, мог бы сделать и я, если бы мои пальцы сомкнулись на горле Сесила Уинвуда.

Я не могу открыть вам секрет, каким образом попали ко мне четыре иголки. Это были тоненькие иголки для подрубания батистовых платков. Я был так худ, что требовалось перепилить только четыре прута (каждый в двух местах), чтобы получить отверстие, через которое я мог бы протиснуться. И я добился своего. Я тратил по одной игле на прут. В каждом пруте нужно было сделать два распила, и на каждый распил уходил месяц. Таким образом, чтобы пропилить себе лазейку, мне потребовалось бы восемь месяцев. К несчастью, я сломал мою последнюю иглу, когда пилил последний прут, а новой иглы пришлось ждать три месяца. Но я дождался ее и выбрался из одиночки.

Мне очень жаль, что я не разделался с Сесилом Уинвудом. Я все рассчитал правильно – все, за исключением одного. Я знал, что наверняка найду Сесила Уинвуда в столовой в обеденный час. Поэтому я дождался такого дня, когда в утреннюю смену дежурил Конопатый Джонс, любитель вздремнуть. В те дни я был единственным заключенным, содержавшимся в одиночной камере, и Конопатый Джонс вскоре уже начал мирно похрапывать. Я вынул подпиленные прутья, протиснулся в отверстие, проскользнул мимо моего стража, отворил дверь и очутился на свободе… внутри тюрьмы.

Страница 85 из 88

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее