Загрузка...
В стране полумесяца — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

В стране полумесяца

Автор Кнут Гамсун
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
БосфорСтамбулпутешествиеисторияТурциякультурапутешественник

Описание

Путешественник описывает своё путешествие по Босфору и Стамбулу, наблюдая культурные особенности Турции, а также рассматривает исторический упадок Османской империи и возможные геополитические риски.

Главный конфликт / проблема

Трудности путешествия через Босфор и бюрократические препятствия, а также исторический упадок Османской империи и возможные будущие конфликты между Востоком и Западом

Ключевые идеи

  • Культурный обмен и наблюдение за повседневной жизнью турок.
  • Влияние архитектуры и религиозных практик на восприятие путешественника.
  • Упадок Османской империи и его последствия для Европы и мира.
  • Символический «плащ пророка» как символ исламской мощи и потенциальный триггер конфликта.

Вывод

Книга показывает, как культурные и исторические факторы влияют на восприятие Востока Западом и подчёркивает необходимость взаимопонимания для предотвращения конфликтов.

Кому полезна

  • Путешественники, историки, студенты, интересующиеся культурой и историей

Главные темы

  • Культурный контраст между Западом и Востоком
  • Исторический упадок Османской империи и геополитические риски

Персонажи

  • Путешественник — Его наблюдения и размышления составляют основу повествования.
  • Великий султан — Обладал огромной властью, его армии поражали Европу, а он сам был символом силы.
  • Турецкий капитан — Слепой левым глазом, сомневается в успехе путешествия.
  • Греческий проводник — Показывает достопримечательности, но иногда вводит путаницу.
  • Калиф — Ответственный за хранение символа исламской мощи и за его использование в случае угрозы.
  • Больной человек Европы — Его наблюдения и действия влияют на динамику отношений между Востоком и Западом.
  • Японский ученый — Объясняет турецкое время и помогает в коммуникации с местными.

Цитаты

  • "Шесть часов, — говорит японец, — заход солнца."
  • "У него прямо блестящий вид. Полезнейшая штука — такой иероглиф."
  • Когда-то было не то. Великий султан предводительствовал многочисленными неотразимыми отрядами, он топал ногой — и вся Европа содрогалась.
  • Плащ этот хранится в старом серале в Константинополе. Калиф, турецкий султан, является его хранителем.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1952. Knut Hamsun. норвежский писатель (1859—1952)

Читать онлайн

Страница 2 из 17

Потом он садится и прилежно переписывает своё письмо сызнова. Я со своей стороны хочу показать не меньше усердия, а потому сажусь и жду, пока он кончит. Я знаю, что, как только ему удаётся как-нибудь выбрать время, он охотно болтает со мной. Он полон жизни, когда начинает расспрашивать кого-нибудь о чём бы то ни было. Между прочим, рассказывает также и он о своей родине: нет страны на свете, которая в состоянии будет сравняться с Японией, когда она разовьётся. Он женат, и у него есть ребёнок. Через год он опять будет дома, а теперь ему надо объехать Константинополь, малоазиатские города и Дамаск. Он хорошо владеет английским языком и говорит забавные вещи не без соли.

В нём есть что-то деланное. Это деморализованный восточный человек. Европейское платье как будто слишком обширно для него, или сам он слишком мал для него. Ему так хочется учиться, «развиваться».

— А как у вас в Японии делается то-то и то-то? — спрашиваю я иногда.

— У нас? в Японии? Совершенно так же, как у вас, — отвечает он. — Зачем стали бы мы делать иначе? Мы развиваемся. Уж давным-давно прошло время, когда мы это делали по-японски.

Для него всё дело в том, чтобы развиваться по-европейски, подражательно. И нет вещи, которой ему трудно было бы научиться, уж такой ловкий он человек.

В Англии его учили, что салфетку не следует засовывать под подбородок, как это делается в Швеции, а нужно только раскладывать её на коленях. Ну что ж, пусть будет так! Но каким образом защитить тогда белую грудь сорочки? Вот, например, суп — жидкость, с которой чертовски трудно справляться посредством ложки; и однако же никто из прочих пассажиров не пьёт его прямо с тарелки. Что же он делает? Он просто раскладывает на груди сорочки свой носовой платок.

Ему жалко турка, которому он должен будет служить в продолжение этого года. Турок так отстал; ну, не странно ли, что турок не хочет учиться?

Я упомянул о Китае. Тогда он принимает совсем удручённый вид и качает головой. Китай ещё не впитал в себя никакой цивилизации ни от Европы, ни от Америки. У обоих у нас выступают на глаза слёзы сожаления о Китае.

— Знаете ли, — говорит он, — я думаю, Китай никогда не цивилизуется.

Мне эти слова кажутся уж слишком жестокими, и я заклинаю его не терять последней надежды. Дайте только немножко поработать миссионерам; ещё время не упущено; необходимо только действовать осмотрительно.

— Страна эта разлагается, — возражает он. — Я бывал там. Мы, японцы, стараемся научить их по мере возможности, но ученики и так довольны собой. Верите ли? Во всём Китае вы почти ни одной фабричной трубы не увидите. А в глубине страны они разводят свой рис и свой чай всё тем же допотопным способом, как и две тысячи лет назад.

— Как же именно это делается? Расскажите мне немножко.

— Мне не хочется и говорить об этом. Вот хоть такая вещь, как заборы: они и до сих пор не обносят своих участков заборами.

— Как же они без этого обходятся?

— Каждый просто входит в соглашение с соседом относительно границ своего владения.

Тогда я принуждён сдаться и говорю:

— Боже нас сохрани от такого положения! Но я встречал многих китайцев в Сан-Франциско, где они стирали мне бельё. Мысль о том, что Тянь Синг и Чинг Чанг так-таки и погибнут, как собаки, для меня прямо невыносима. У них такие добродушные глаза, такие великолепные косы!

— Великолепные косы, вы говорите? Ха-ха-ха! И ничего лучшего вы не можете сказать о ваших китайцах? У себя мы изгнали косы. К чему нам этот устарелый обычай!

— Ну, да они зато и понаучились кой-чему там у янки, — говорю я о своих друзьях, чтобы немножко поднять, а не уронить их, — они-таки надували меня частенько при стирке.

Утром мы проснулись, когда подняли якорь. Шесть часов. Утро ясное.

Наверху, в крепости видим мы солдат и офицеров, собирающихся группами и болтающих между собой, затем они начинают ученье. А мы продолжаем скользить по Босфору.

По мере того, как мы подвигаемся вперёд, по обе стороны попадаются нам навстречу всё новые и новые городки, между которыми всего несколько минут расстояния. Это, в сущности, один непрерывный город. Мы видим всё, что происходит на берегу, так это близко, и всё, что мы видим, совершенно отлично от того, что мы себе представляли. В Турции ли мы? Тридцать лет читал я о такой стране на берегах Босфора, доведённой безбожными султанами до края бездны. А эти маленькие городки лежат в цветниках и виноградниках. Навстречу нам, сплошь, так и сверкают цветники красных роз. Мы плывём словно в сказке.

Я думаю: «Капитан однако вовсе уж не так слеп. Он знает обо всём этом великолепии и захотел только проплыть здесь при ярком дневном свете». Я беру назад всё своё вчерашнее недовольство.

Как всё красиво, благоустроено и зажиточно там на берегу. Вот там виден турок, черпающий воду из колодца, вот другой — выметающий своё крыльцо веником, а третий ходит по своему саду, курит и посматривает на свои цветы. Во всех этих маленьких городках тихо, — ни базарного гама, ни фабричной сутолоки. У берега стоят лодки, а на берегу нагружающиеся и разгружающиеся возы. От времени до времени раздаётся крик с судна на судно, но шума нет. Как это странно: ехать целую милю мимо города, над которым не подымается неистового рёва к небу. Там и сям виднеются в пейзаже великолепные руины, оставшиеся от древних времён.

Но вот, как только такой маленький городок, оставленный на некоторое время в покое, начинает процветать — константинопольский султан обрушивается на него, побивает его жителей и завладевает их деньгами, — не так ли? Он даже, кажется, связывает свои жертвы вместе изрядными кипами и кидает их в Босфор? Он, видите ли, принялся за это, когда перестал есть мясо христиан, — ведь надо же было такому человеку устроить что-нибудь подобное. О, «великий старец» Англии, который знал всё, знал также и кое-что об убийце на престоле[4]. А так как он был малым независимым и бесстрашным, то и говорил туркам правду. Один год он бомбардировал Александрию[5], а на следующий год подымал голос свой против притеснений в Армении. И все, кому дорога правда, слышали голос его.

Ловкая однако же система для военачальника, нуждающегося в людях, — связывать годных для службы людей друг с другом и швырять их в море. Три великих державы сидят себе и только ждут, чтобы этот военачальник истощил окончательно свои силы. А он между тем, из чистейшей врождённой кровожадности, забавляется истреблением своего войска и озлоблением людей, составляющих поддержку его жизни, чтобы хорошенько возбудить ненависть тех, кто как раз должен был бы спасать его.

В чём заключается истина сказать трудно, может быть, потому, что у нас для ознакомления с делом есть только почти единогласная европейская пресса. Становишься как-то недоверчивым. Другая сторона, которую тоже следовало бы выслушать, молчит. Вот и рождаются в голове такие мысли:

Страница 2 из 17

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее