Загрузка...
Лесные братья. Ранние приключенческие повести — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Лесные братья. Ранние приключенческие повести

Автор Аркадий Петрович Гайдар
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
приключенияисторияреволюцияпервый мировойсеверная РоссияповестиГайдарЛбовДавыдовщинаТайна горы

Описание

Сборник ранних приключенческих повестей Аркадия Гайдара, впервые собранный в одном издании, включает ранее непечатанные произведения, посвящённые революционным событиям, войне и путешествиям, а также комментарии и биографические примечания, раскрывающие контекст их создания.

Главный конфликт / проблема

Столкновение революционеров с властями и поиск способов сопротивления, а также личные испытания автора в переходе от военной службы к литературной деятельности.

Ключевые идеи

  • Сборник ранних приключенческих повестей Гайдара
  • Включение ранее непечатанных произведений
  • Рабочий восстание в Мотовилихе как начало революционного движения.
  • Лидерство Александра Лбова и формирование подпольной группы.
  • Бегство в лес и организация убежищ для дальнейших действий.
  • Планирование вооружённых нападений и подготовка бомб.
  • Взаимодействие с внешними участниками (Петербург, Рита Нейберг).
  • Лбов создал вооружённый отряд и вступил в конфликт с жандармами.
  • Отряд планирует захват Перми и совершает ограбление парохода.
  • Внутренние разногласия и арест Лбова приводят к распаду группы.
  • Забастовка 1905 как начало революционного движения в Урале
  • Братья Давыдов как инициаторы и символы сопротивления

Вывод

Сборник демонстрирует, как ранние приключенческие повести Аркадия Гайдара отражают бурные времена и личный рост автора, подчёркивая его приверженность революционным идеям и стремление к литературному самовыражению.

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Историки и исследователи советского периода
  • Читатели, интересующиеся революционной тематикой

Главные темы

  • Революционные восстания и подпольные действия
  • Приключенческие путешествия и исследования
  • Литературный переход автора от армии к журналистике

Персонажи

  • Александр Лбов — Ненавидящий старый порядок, смелый и бунтовщик, организатор подпольной группы и командир отряда. Участник Мотовилихинского восстания 1905 года, известный своей смелостью и преданностью революции. Предоставляет оружие и деньги, но предостерегает от слишком больших дружин.
  • Рита Нейберг — Взаимодействует с Лбовцами, но не полностью понимает их цели. Женщина, участвующая в планировании путешествия и в конфликте с милицией.
  • А. П. Гайдар — Молодой человек, любящий Красную Армию, вынужденный перейти в журналистику после увольнения. Он использует имя «Гайдар» в своих произведениях.
  • Алексей Давыдов — Смелый и решительный, стремится к революционной борьбе, тесно связан с братом Иваном и Неволином. Бывший рабочий, участвовал в революционных действиях в Перми.
  • Иван Давыдов — Тихий и спокойный, но активный участник революционной борьбы. Был тяжело ранен в 1908 году и умер в больнице 3 сентября того же года.
  • Стольников — Сопровождает Лбова в лесу, участвует в планировании и финансировании.
  • Демон — Был ранен в ходе конфликта и держал динамит.
  • Змей — Активно участвует в боях и планировании.
  • Фома — Помогает в шифровании и планировании.
  • Гром — Участвует в боях и поддерживает команду.
  • Ястреб — Участвует в планировании захвата Перми.
  • Штеиников — Храбрый и решительный, успешно убегает из ареста.

Цитаты

  • В книге впервые собраны вместе ранние приключенческие повести Аркадия Гайдара, написанные в двадцатые годы.
  • Это «Жизнь ни во что (Лбовщина)» и продолжающая её повесть «Лесные братья (Давыдовщина)»
  • Скончено, ребята! Ну, теперь пусть идут…
  • Я за революцию, — коротко ответил он и замолчал.
  • «Не надо увозить его, сейчас мы пошлем к нему доктора…»
  • «Полиция, получив новое подкрепление, снова открыла бешеную стрельбу…»
  • Уйди, смерть, рано еще, еще есть заряды в обоймах.
  • Смерть Деменева
  • «Это твое дело. Я не вмешиваюсь и… не будем больше об этом говорить!»
  • «Похоже, что кто-то из них играл зорю утром.»

Сводка по автору из Wikidata

1904–1941. Аркадий Петрович Голиков. русский советский детский писатель и киносценарист, военный корреспондент (1904—1941)

Читать онлайн

Страница 2 из 117

В это время у черного человека был распахнут ворот замасленной блузы, и на голове у него не было шапки, и крепкими гайками были стиснуты губы. Он остановился у ворот какой-то хибарки, заложил последний патрон и быстро оглянулся: на пустой улице никого не было. Бешеная усмешка перекосила его крепко завинченные губы, он бросился налево и за углом, почти лицом к лицу, столкнулся с конно-жандармским патрулем.

— Стой! — крикнул один, блеснувши шашкой, — бросай винтовку, чертов сын.

Черный человек грохнул в упор из берданки в нападавшего стражника, огромным прыжком вскочил на забор и крикнул оттуда:

— Ваша взяла покуда, сволочи, но мы еще не кончили!

Пуля взвизгнула над забором и пронеслась мимо, за Каму, потому что человек отпрыгнул и кубарем скатился по крутому склону, по снегу, вниз.

— Вот дьявол, — удивленно проговорил один из стражников, — и как сиганул. Кто это?

Среди обширного списка арестованных по делу «вооруженного восстания в Мотовилихе» не значилось одного из ее деятельных участников — рабочего орудийного цеха Александра Лбова. Несколько раз полиция получала сведения, что он скрывается в Мотовилихе, несколько раз жандармы делали засаду в квартире его жены, но все безрезультатно.

Однажды ночью, когда полицейский офицер постучался в дверь, оттуда раздался выстрел, затем звякнуло вышибленное с рамой окно, и мимо одного из стражников промелькнула тень, которая, невзирая на поднявшуюся стрельбу, скрылась за поворотом.

Была морозная, туманная ночь, когда по придавленному поселку после восстания гулко ахнуло несколько винтовочных выстрелов. Их тревожное эхо долетело до спящих, и жена одного из рабочих, испуганно вскакивая с кровати, дернула за руку мужа.

— Вставай, Николай, Колька… Да вставай же, черт окаянный, слышь, стреляют.

Тот повернул голову и спросил сонным, бессмысленным голосом:

— Куда?

— Да встань же ты, идол. Почем я знаю, куда? Господи, да что же это такое делается?!

Но выстрелы затакали так тревожно и так близко, что Николай Смирнов вскочил и, поспешно натягивая штаны, проговорил быстро:

— Ворота-то у нас заперты? Сбегай-ка посмотри. Да не зажигай огня, дура, о стражниках, что ли, соскучилась! Постой, дай-ка ключ от шкафа, там у меня бумаги кой-какие, так выбросить в сугроб пока надо, а то не равно, как жандармы.

В темноте ключ никак не попадал в скважину, тем более что рука слегка дрожала. Наконец дверца распахнулась, он только что протянул руку за бумагами, как жена его вскрикнула, а сам он вздрогнул, побледнел и застыл на месте: в окошко кто-то стучал.

— Кто там? — шепотом спросила его жена.

— Не знаю, — ответил Николай, — должно быть, полиция. Нет, это не полиция, — добавил он, вскакивая, — это кто-нибудь из наших.

Стук повторился. Быстрый, но не громкий. В нем была нервная торопливость, но не было властной грубости жандармского кулака.

— Кто здесь? — через окошко спросил Смирнов, вглядываясь в темный силуэт человека. И, не дождавшись ответа, удивленно вскрикнул, бросился в сени и торопливо открыл дверь.

— Чего, черт, долго как канителился? — чуть-чуть прерывающимся от усталости, но спокойным голосом спросил пришедший.

— Лбов! — удивленно крикнул Смирнов. — Александр, язви тебя в душу! Откуда ты взялся?

— После, — махнул рукой тот, — после. — И сам оглянулся, вышел в сени, задвигал чем-то, потом опять вернулся назад.

— Кадушку с капустой к двери придвинь. Запор у тебя плохой, враз сорвать можно. — Потом помолчал и добавил: — Ты сделай себе хороший запор, а то, знаешь, если погибать, так чтобы было за что, а так, из-за ржавого крючка пропадать, не стоит.

Зажгли коптилку, и ее свет озарил угрюмо насупившего лицо Лбова, и ее красные лучи смешались с кровью, расплывшейся по изрезанной стеклом руке, рубиновыми искорками падающей на пол… Но Лбов как бы ничего не чувствовал, он сел у окна и, уставившись в темный угол, долго сидел молча, и только глаза его, при малейшем шорохе быстро поворачиваясь в сторону, тяжелым, долгим взглядом пронизывали темноту.

— Кончено, — сказал он наконец вполголоса и как будто бы чуть-чуть усмехнулся.

— Что кончено? — спросил его Смирнов.

— Все, брат, кончено. И восстание окончено, и моя голова тоже теперь конченая, потому что ворочаться назад поздно, да и охоты никакой нет ворочаться назад. Каждый день гудок, да каждый День станок — и так без начала и без конца.

Он замолчал.

Рассвет не приходил долго. С рассветом в избу пришло еще несколько человек, пришли товарищи, уцелевшие из партийного подполья, пришел и молчаливый Стольников, загнанный, затравленный, разыскиваемый полицией. И долго обсуждали, как быть и что теперь делать.

Было решено — на время горячки отправить пока Лбова и Стольникова в лес, в одну из сторожек верстах в десяти от Мотовилихи.

— В лес так в лес, — усмехнулся Лбов, — а только, я думаю, что теперь уж не на время, а на все время.

— Как так? — спросил кто-то.

— А так.

И он опять усмехнулся. У него была странная, быстрая усмешка: глаза его сразу чуть-чуть щурились, губы плотно, рывком, сжимались, и, прежде чем можно было уловить оттенок выражения его лица, все было на своем месте, и от усмешки не оставалось и следа.

— Слушай, Лбов, — спросил его один из подпольщиков, — скажи по правде, какой партии ты считаешь себя?

— Я за революцию, — коротко ответил он и замолчал.

— Ну мало ли кто за революцию — и большевики, и даже меньшевики, но это же не ответ.

— Я за революцию, — коротко и упрямо повторил он, — за революцию, которую делают силой. И за то, чтобы бить жандармов из маузера и меньше разговаривать… Как это, ты читал мне в книге? — обратился он к одному из рабочих.

— Про что? — спросил тот, не понимая.

— Ну, про эти самые… про рукавицы… и что нельзя делать восстания, не запачкавши их.

— Да не про рукавицы, — поправил тот, — там было написано так: «революцию нельзя делать в белых перчатках».

— Ну вот, — тряхнул головой Лбов, — я за это самое «нельзя». Поняли? — проговорил он, вставая, и рукой, разрисованной узорами запекшейся крови, провел по лбу. — Вот я за это самое, — повторил он резко и точно возражал кому-то. — И если бы все решили заодно, что к чертовой матери нужна жизнь, если все идет не по-нашему… если бы каждый человек, когда видел перед собой стражника, или жандарма, или исправника, то стрелял бы в него, а если стрелять нечем, то бил бы камнем, а если и камня рядом нет, то душил бы руками, то тогда давно конец был бы этому самому… как его. — Он запнулся и сжал губы. Посмотрел на окружающих. — Ну, как же его? — крикнул он и чуть-чуть стукнул прикладом винтовки об пол.

— Капитализму, — подсказал кто-то.

— Капитализму, — повторил Лбов и оборвался. Потом закинул винтовку за плечо и сказал с горечью: — Эх, и отчего это люди такие шкурники? Главное, ведь все равно сдохнешь, ну так сдохни ты хоть за что-нибудь, чем ни за что.

Был рассвет, когда конный разъезд стражников увидел возле того берега Камы быстро скользящие на лыжах две фигуры Это Лбов и Стольников уходили в лес. Из-за глубокого снега гнаться на конях за беглецами было нельзя. Стражники прокричали, погнались по берегу, дали вдогонку несколько бесцельных выстрелов и успокоились.

Страница 2 из 117

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее