Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Эли Берте (1818—1891) – французский писатель, родился в Лиможе, в 1834 г. поселился в Париже. Автор многочисленных авантюрных, приключенческих и исторических романов, многие из которых переведены на русский язык. Наиболее известны: «Жеводанский зверь», «Птица пустыни», «Катакомбы Парижа», «Дрожащая скала», «Потерянная долина», «Оржерская шайка» и др. А роман Берте «Дитя лесов» на полстолетия опережает сюжет знаменитой истории о Тарзане. В этом томе публикуется рыцарский роман «Замок Монбрён», события которого разворачиваются на историческом фоне Аквитании XIV века, потрясаемой страшными бедствиями, грубыми суевериями и необузданными страстями.

Дата написания1846-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
СерияИстория в романах
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 63 из 66

– Послушайте, сир де Монбрён, вы знаете, кто я, и вам небезызвестно, что если я решу взять ваш замок, то ни вы, ни ваши воины не воспрепятствуете мне в этом. В наказание за подлость и измену вашу против меня я решил было поступить с вами без пощады и жалости; но одна особа, высоко уважаемая и любимая мною, просила меня, и я согласен пощадить вас. Итак, вот что я скажу: не надейтесь ни на какую помощь, монах, посланный вами в Латурский замок, попал в наши руки. Согласитесь признать своим государем сира Карла Пятого, короля Франции, и принять в свой замок французский гарнизон; обяжитесь обходиться как с родственником и законным наследником латурского поместья с молодым Гийомом де Латуром, существование которого открылось мне почти сверхъестественным образом; согласитесь также уважать и любить вашу родственницу, благородную девицу Валерию де Латур и позволить ей поступить в какой она заблагорассудит монастырь во Франции или Аквитании,– на этих условиях, клянусь Богом и святым Ивом, ваша особа и имение останутся неприкосновенными, а я со своей стороны прощу вам все ваши подлые действия лично против меня.

Барон с минуту молчал, им, казалось, овладело сильное беспокойство.

– Тот, кто уверяет, будто Гийом де Латур еще жив, грубо ошибается,– отвечал он наконец изменившимся голосом.– И тот, кто утверждает, что имеет право носить это имя и звание, лжет, как пес!

– Тебе представят доказательства! – гневно вскричал Дюгесклен.– Но послушай еще, мне хочется доказать тебе, как я расположен к снисхождению. Мы вызвали вчера друг друга на дуэль и обменялись залогами. Хотя твое подлое поведение и сделало тебя недостойным чести, которую я хочу оказать тебе, однако я требую немедленного поединка, с тем чтобы ты обязался, если я одержу победу, принять мои условия. Если ты победишь, делай со мной что хочешь. Согласен?

Владетель Монбрёна молчал. Между тем как он, может быть, колебался, стрела, пущенная нечаянно или с умыслом со стены подле него, слегка задела голову Дюгесклена, который, как мы уже сказали, поднял забрало. Эта новая измена, которую Бертран должен был приписать низкому расчету Монбрёна, привела его в бешенство.

– А, изменник! Предатель! – закричал он вне себя.– Ты не уважаешь ничего, даже прав парламентеров и герольдов! Ты хочешь боя! Хорошо же, клянусь Крестом Господним! Я удовлетворю тебя, и больше, чем ты можешь пожелать! На приступ! На приступ, храбрые воины, предавайте все грабежу и пламени! Гесклен! Богородица Гескленская! На приступ! На приступ!

Этот воинственный порыв в минуту распространился по всей армии. Пращи и другие осадные орудия опять пришли в действие, и на всех пунктах борьба стала еще яростнее.

– Построим плотину, возьмем подъемный мост! – говорил один из французских рыцарей.

– Бросим мост через ров! – говорил другой.

– Все это потребует слишком много времени,– сказал Дюгесклен,– а всякая лишняя минута, проведенная мною здесь, есть измена законному государю. Между тем как мы сложа руки любуемся на искусство стрелков и копейщиков, этот храбрый молодой человек, капитан Доброе Копье, употребил время гораздо лучше на другой стороне замка. Соединимся с ним и пойдем на приступ. Клянусь святым Ивом не пить и не есть, пока не накажу этих мерзавцев и их подлеца повелителя.

– Пойдем к Доброму Копью! – сказал граф д’Арманьяк с задумчивым видом.– Мне кажется, он действует как опытный капитан.

Несмотря на внутреннее сопротивление мысли воспользоваться успехами начальника живодеров, гордые вельможи вместе с Дюгескленом вышли из бойницы, где оставили только небольшой отряд, чтобы воспрепятствовать неприятелю занять снова этот важный пункт, и направились в ту сторону, где молодой Анри удвоил усилия, чтобы починить плотину и сделать ее снова пригодной для переправы.

В самом деле, не очень трудно было исполнить это намерение. Зажженная смола, вылитая служителями баронессы на бревна и сучья, сначала произвела большое пламя, но, пожрав ту часть дерева, которая находилась над водой, огонь потух мало-помалу, не причинив плотине слишком большого вреда. Убедившись в этом, Доброе Копье приказал починить ее, но опыт сделал его осторожнее, и он велел тот конец плотины, который прилегал к стенам, покрыть дерном, который не так легко воспламеняется. Эта работа подвигалась к концу, когда из-за угла стены показались французы.

Увидев этих смелых ратников, которые, без сомнения, намеревались лишить его части славы, Доброе Копье решил предупредить их: не дожидаясь окончания ремонта плотины, он схватил лестницу и знамя с гербом Франции и, с мечом в зубах, бросился на скользкую и шаткую плотину, знаками приглашая своих людей следовать за ним. Смелейшие из них повиновались, лестница, приставленная к стене, покрылась живодерами, которые под предводительством своего начальника бросились на приступ.

Несмотря, однако, на быстроту этого маневра, Доброе Копье не мог помешать тому, чтобы в одно время с ним не приставили еще другой лестницы. По ней Дюгесклен со всеми французскими рыцарями бросился на стены, между тем как толпа стрелков и живодеров, теснясь на узкой, колеблющейся плотине, беспрестанно испускала воинские крики.

При виде этой яростной атаки, осажденные приготовились к отчаянной обороне. Слышно было, как они поощряли друг друга и призывали на подмогу товарищей с других мест. Камни, пылающая смола, кипящее масло и кипяток лились на осаждающих, но ничто не могло остановить неукротимого стремления Дюгесклена и Доброго Копья, которые подымались выше и выше, размахивая знаменами для возбуждения мужества и духа соревнования в своих воинах.

Между тем успех этого приступа был еще очень сомнителен: осаждающие могли ожидать большой опасности и сильного сопротивления, если б к этому месту собрались все защитники Монбрёна. В эту решительную минуту внутри замка вдруг раздались панические крики, и стена опустела в одно мгновение.

Никто не мог понять причины такого страха. Впрочем, Дюгесклен и Доброе Копье не остановились ни на минуту, чтобы подумать о такой странности – они хотели воспользоваться ею. Начальник живодеров, будучи проворнее Дюгесклена, первый вскочил на стену и, водрузив свое знамя на одной из башенок, вскричал громко:

– Замок наш! Да здравствует король, государь наш!

В эту минуту Дюгесклен подошел к нему.

– Клянусь Богом, камрад,– сказал он весело,– у вас как будто четыре ноги для хождения на приступ, но умерьте свою ярость, прошу вас, и не уходите далеко. Боюсь, что сир де Монбрён приготовил нам западню. Невероятно, чтобы он допустил нас сюда, не попытавшись обменяться с нами несколькими добрыми ударами за свою честь.

Страница 63 из 66

Вам также может понравиться