Загрузка...
Две вины — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
театрдрамалюбовьконфликтактерырежиссураперсонажиэмоциисценымонолог

Описание

Режиссер Билл МакЧесни балансирует между амбициями в театре, личными отношениями и здоровьем, сталкиваясь с конфликтами, которые в итоге приводят к разлуке с любимой и поиску нового пути.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между карьерными амбициями Билла и его личными отношениями, особенно с Эми, а также внутренние проблемы со здоровьем, которые угрожают его жизни и отношениям

Ключевые идеи

  • Эгоцентризм и двойственность личности режиссера Билла.
  • Трудности и амбиции молодой актрисы, стремящейся к роли.
  • Профессиональные конфликты могут перерасти в физические столкновения, но лидерство и решительность помогают сохранить репутацию.
  • Личные отношения влияют на рабочую атмосферу и могут стать источником напряжения.
  • Способность быстро реагировать на кризис повышает ценность артиста в глазах коллег и публики.
  • Конфликт между личными амбициями и семейными обязанностями.
  • Разница в восприятии театрального успеха между американским и британским сообществом.
  • Стремление к самореализации через искусство
  • Влияние здоровья на карьерные решения
  • Трудности компромисса в отношениях
  • Внутренний конфликт между личными и профессиональными целями

Вывод

Книга приводит к выводу, что стремление к признанию и успеху может разрушать личные связи, и что истинный рост возможен только при признании своих ограничений и поиске баланса между карьерой и личной жизнью

Кому полезна

  • Театральные профессионалы
  • Люди, интересующиеся драматургией и личными драмами
  • Читатели, ищущие вдохновение и уроки о балансе между работой и личной жизнью

Главные темы

  • Театральная карьера и амбиции
  • Личные отношения и семейные кризисы
  • Здоровье и личный рост

Персонажи

  • Билл Мак-Чесни — Самоуверенный и эгоцентричный, стремится к признанию и контролю над театральным процессом. Стремится создать американский балет, но страдает от серьёзных проблем со здоровьем. Воспринимает сцену как туман, но обладает лидерскими качествами, способными спасти спектакль. Склонен к самоуверенности, стремится к признанию в Лондоне, но сталкивается с личными и профессиональными кризисами.
  • Эми Пинкард — Беспокоитесь о семейных отношениях, переживает за здоровье и эмоциональное состояние. После болезни стремится к балету, готова к интенсивной тренировке, ищет карьерный рост в Нью‑Йорке. Благодарит Билла за спасение спектакля и в итоге женится на нём.
  • Фрэнк Ллуэлин — Соперник Билла, который участвует в конфликте и схватке.
  • Мистер Бранкузи — Скептически относится к успеху Билла, но участвует в обсуждении репертуара. Обсуждает успехи и статус в театральном мире.
  • Мисс Кохалан — Имеет письмо от драматурга, ищет роль в спектакле Билла.
  • Солом Линкольн — Билл планирует встречу с ним, но меняет планы.
  • Айрин Риккер — Близка к богатому окружению, но часто конфликтует с Биллом.
  • Истон Хьюз — Ведёт Эми в рестораны, иногда приводит других молодых людей.
  • Леди Сибил Комбринк — Символ высшего общества, отказывает Биллу в приёме без приглашения.
  • Хабл — Обсуждает успехи и статус в театральном мире.
  • Пол Макова — Предлагает Эмми дебют в Берлине.
  • Доктор Кирнс — Диагностирует состояние Билла.

Цитаты

  • «Неплохие. На заказ шиты.»
  • «Пляски, значит? – Нет, что вы, классический балет.»
  • «Еще раз этот кусок! И прошу без глупостей!»
  • «Я не потерплю!»
  • «Я ведь захочу – всегда могу перестать пить. И если я что сказал, значит, так и будет.»
  • «Мистер Мак-Чесни, это опять из больницы. Миссис Мак-Чесни у них, они звонят каждый час.»
  • Она была замечательная женщина, – думал он о ней. – Редкостная. С характером.
  • Только ты, детка, я решил, поеду один. Ты там с ума сойдешь от скуки, а я только буду терзаться, что из‑за меня ты лишилась своих танцев.

Сводка по автору из Wikidata

1896–1940. Francis Scott Key Fitzgerald. американский писатель (1896—1940)

Читать онлайн

Страница 1 из 6

Annotation

«– Смотрите – видали ботиночки? – сказал Билл. – Двадцать восемь монет.

Мистер Бранкузи посмотрел.

– Неплохие.

– На заказ шиты.

– Я и так знаю, что вы франт, каких мало. Не за этим же вы меня звали?

– Совсем даже не франт. Кто сказал, что я франт? – возмутился Билл. – Просто я получил хорошее воспитание, не то что иные прочие в театральном мире.

– И еще, как известно, вы красавец писаный, – сухо добавил Бранкузи.

– Конечно. Уж не вам чета. Меня девушки принимают за актера… Закурить есть? И что самое главное, у меня мужественный облик, чего уж никак не скажешь про здешних мальчиков…»

Книга также выходила под названием «Злом зла не поправишь».

Френсис Скотт Фицджеральд

I

II

III

IV

Френсис Скотт Фицджеральд Две вины

I

– Смотрите – видали ботиночки? – сказал Билл. – Двадцать восемь монет.

Мистер Бранкузи посмотрел.

– Неплохие.

– На заказ шиты.

– Я и так знаю, что вы франт, каких мало. Не за этим же вы меня звали?

– Совсем даже не франт. Кто сказал, что я франт? – возмутился Билл. – Просто я получил хорошее воспитание, не то что иные прочие в театральном мире.

– И еще, как известно, вы красавец писаный, – сухо добавил Бранкузи.

– Конечно. Уж не вам чета. Меня девушки принимают за актера… Закурить есть? И что самое главное, у меня мужественный облик, чего уж никак не скажешь про здешних мальчиков.

– Красавец. Джентльмен. В шикарных ботинках. И везуч как черт.

– А-а, вот тут вы ошибаетесь, – заспорил Билл. – Голова на плечах, это – да. За три года – девять постановок, четыре прошли на «ура», одна провалилась. Ну при чем здесь везение?

Бранкузи надоело слушать, он задумался, уставившись в одну точку невидящими глазами. Сидящий перед ним молодой румяный ирландец всеми порами источал такое самодовольство – не продохнуть. Но пройдет немного времени, и он, как всегда, спохватится, услышит сам себя и, устыдившись, поспешит спрятаться в свое второе «я» – этакого утонченно-высокомерного покровителя искусств по образу и подобию ультраинтеллигентов из Театральной гильдии. Между этими двумя ипостасями Билл Мак-Чесни до сих пор еще не сделал окончательный выбор, такие натуры обычно определяются годам к тридцати.

– Возьмите Эймса, возьмите Гопкинса, Гарриса – любого возьмите, – продолжал разглагольствовать Билл. – Кто из них лучше меня?.. В чем дело? Хотите выпить? – спросил он, видя, что Бранкузи посматривает на стену, где висел винный шкафчик.

– Я не пью по утрам. Просто там кто-то стучит. Вы б им велели перестать. Слышать не могу, страшно действует на нервы.

Билл встал и распахнул дверь.

– Никого нет… – начал он. – Эй! Вам чего?

– Ой, простите, – ответил женский голос. – Простите, ради бога! Я разволновалась и сама не заметила, что, оказывается, держу в руке карандаш.

– А что вам здесь надо?

– Я к вам. Секретарь говорит, что вы заняты, а у меня к вам письмо от Алана Роджерса, драматурга. Я хотела передать его вам лично.

– Мне некогда. Обратитесь к мистеру Кадорна.

– Я обратилась. Но он был не слишком любезен, а мистер Роджерс говорил…

Бранкузи нетерпеливо пододвинул стул и посмотрел в открытую дверь. Посетительница была очень юная, с копной ослепительных золотых волос и гораздо более волевым лицом, чем можно было подумать по ее лепету. У нее был твердый характер, потому что она родилась и выросла в городке Делани, штат Южная Каролина, но откуда было знать об этом мистеру Бранкузи?

– Как же мне быть? – спросила она, без колебаний отдавая свою судьбу в руки Билла. – У меня было письмо к мистеру Роджерсу, а он вот дал мне письмо для вас.

– Ну и что я должен сделать? Жениться на вас? – взорвался Билл.

– Я хотела бы получить роль в одном из ваших спектаклей.

– Тогда сидите тут и ждите. Я сейчас занят… Где мисс Кохалан?

Он позвонил, с порога еще раз сердито оглянулся на посетительницу и закрыл за собой дверь. Но за это время с ним произошла обычная метаморфоза, и теперь с мистером Бранкузи разговор возобновил человек, который на проблемы театрального искусства смотрит, можно сказать, просто глазами Макса Рейнгардта.

К половине первого он уже ни о чем не помнил, кроме того, что будет величайшим на свете режиссером и что сейчас, за ланчем, он встретится с Солом Линкольном, которому все это втолкует. Он вышел из кабинета и вопросительно посмотрел на мисс Кохалан.

– Мистер Линкольн не сможет с вами встретиться, – доложила она. – Он только что звонил.

– Ах, только что звонил, – в сердцах повторил Билл. – Тогда вычеркните его из списка приглашенных на четверг.

Мисс Кохалан провела черту поперек лежащего перед нею листа бумаги.

– Мистер Мак-Чесни, вы, наверно, про меня забыли?

Билл обернулся к посетительнице.

– Да нет, – неопределенно ответил он и добавил, опять обращаясь к секретарше: – Ладно, черт с ним, все равно пригласите его на четверг.

Есть в одиночку ему не хотелось. Он теперь ничего не любил делать в одиночку, ведь для человека известного и влиятельного общество – удивительно приятная вещь.

– Может быть, вы уделите мне две минуты, – снова начала рыженькая.

– Сейчас, к сожалению, не могу.

И вдруг он понял, что таких красивых, как она, не видел никогда в жизни. Он не мог оторвать от нее глаз.

– Мистер Роджерс мне говорил…

– Может, перекусим вместе? – предложил он и, дав мисс Кохалан несколько поспешных и противоречивых указаний, распахнул перед своей дамой дверь.

Они стояли на Сорок второй улице и дышали воздухом для избранных – его было так мало, что могло хватить одновременно лишь на несколько человек.

Был ноябрь, театральный сезон начался уже давно. Биллу стоило повернуть голову вправо – и там сияла реклама одного его спектакля, потом влево – и там горели огни другого. Третий шел за углом – тот, что он поставил вместе с Бранкузи и с тех пор зарекся работать на пару.

Они вошли в «Бедфорд-отель», и среди официантов и служителей поднялась суматоха.

– Как тут мило, – любезно, но искренне сказала девушка.

– Актерская берлога. – Он кивал каким-то людям. – Привет, Джимми… Билл… Джек, здорово… Это Джек Демпси… Я редко сюда хожу. Больше в Гарвардский клуб.

– Так вы учились в Гарварде? Один мой знакомый…

– Да.

Он колебался. Относительно Гарварда существовали две версии, и неожиданно он выбрал ту, которая соответствовала истине.

– В Гарварде. Меня там считали деревенщиной, никто знаться со мной не хотел, не то что теперь. На той неделе я гостил у одних на Лонг-Айленде – такой фешенебельный дом, боже ты мой, – так там у них двое светских молодчиков, которые в Кембридже меня в упор не замечали, вздумали панибратствовать, я им теперь, видите ли, «старина Билл».

Он еще поколебался и вдруг решил на этом поставить точку.

– Так вам что, работа нужна? – спросил он.

Он вдруг вспомнил, что у нее дырявые чулки. Перед дырявыми чулками он пасовал, терялся.

– Да. Иначе мне придется уехать обратно домой, – ответила она. – Я хочу стать балериной, заниматься русским балетом, знаете? Но уроки такие дорогие, вот и приходится искать работу. Заодно, я думала, немного привыкну к сцене.

– Пляски, значит?

– Нет, что вы, классический балет.

– Павлова, например, она разве не пляшет?

Страница 1 из 6

Назад126Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее