Загрузка...
Конец рабства — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
мореплаваниекапитанпутешествиясудножизньпотерясемьяпотокпамятьпрошлое

Описание

Книга повествует о капитане Уоле, чья жизнь и карьера разрушаются под давлением экономических изменений, личных трагедий и внутренних конфликтов экипажа, в итоге приводя к трагическому гибели судна «Софала».

Главный конфликт / проблема

Потеря капитана Уолея как символа упадка традиционных морских навыков и конфликт между личными амбициями и безопасностью

Ключевые идеи

  • Постоянство и предсказуемость капитана Уолей в навигации
  • Переход от моря к суше и связанные с этим личные и финансовые трудности
  • Влияние открытого Суэцкого канала на традиционные морские маршруты
  • Потеря связи с морем через продажу последнего судна
  • Финансовая нестабильность капитана и поиск новых возможностей.
  • Корабль как символ статуса и жизненной цели.
  • Динамика власти и ответственности между механиком и капитаном
  • Внутренние конфликты экипажа и их влияние на безопасность судна
  • Сомнения Стерна в компетентности капитана и его зависимость от серанг
  • План Стерна по захвату командования через манипуляцию владельцем и серангом
  • Тенденция к конфликту между белыми моряками и местными работниками
  • Желание Масси получить деньги приводит к саботажу

Вывод

Книга показывает, как личные трагедии и экономические изменения могут привести к разрушению традиционных структур и к трагическим последствиям, если не учитывать внутренние конфликты и необходимость адаптации

Кому полезна

  • Морские специалисты
  • Историки
  • Исследователи социальных изменений
  • Читатели, интересующиеся психологией конфликтов

Главные темы

  • Потеря традиционных морских навыков
  • Финансовые трудности и адаптация
  • Внутренние конфликты экипажа
  • Саботаж и трагедия

Персонажи

  • Капитан Уолей — Опытный моряк, известный точностью и предсказуемостью. После отставки сталкивается с личными трагедиями и финансовыми трудностями, заботясь о дочери и ищет стабильность. Считает, что судно движется по правильному курсу, игнорируя предупреждения механика, и является слепым и доверчивым.
  • Масси — Чувствует себя изолированным от экипажа, пытается влиять на капитана, выражая недовольство и критику. Пьяный, отчаявшийся, ищет способ получить деньги и готов к саботажу.
  • Стерн — Стремится к продвижению, наблюдает за конфликтами и пытается использовать ситуацию в своих интересах. Сомневается в капитане, стремясь получить командование судном, использует манипуляции и планирование.
  • Элиот — Владелец портовой власти, пытается убедить Уолея найти партнёра и сохранить капитанские права.
  • Губернатор Дэнхем — Поддерживал Уолея в ранних проектах, но теперь его влияние ограничено.
  • Ван-Уик — Может оказать влияние на капитана, но не полностью убеждён в планах Стерна.
  • Серанг — Служит капитану Уолей, помогает в судне, следит за маневрами и участвует в обсуждении глубины и курса. Ключевой посредник в управлении судном.
  • Жена капитана Уолей — Умерла, оставив капитана в одиночестве.
  • Дочь (Айви) — Дочь капитана, которую он поддерживает, но не может полностью обеспечить.
  • Свинберн — Помогает капитану в повседневных делах на судне.
  • Джек — Пьяный, часто мешает Масси, но иногда поддерживает его идеи.

Цитаты

  • «Софала под углом направлялась к суше, и в определенный момент на темной полосе берега можно было разглядеть несколько светлых блестящих линий полноводное устье реки.»
  • «Он не потерял ни одного судна, ни на одну темную сделку не дал своего согласия.»
  • «Что я, черт возьми, здесь делаю!»
  • «Потеря капитанства – это как потеря души корабля.»
  • Тига стенга!
  • Вы не знаете, что придумать, чтобы замучить меня до смерти!
  • Стерн наблюдал, как капитан Уолей полагается на серанг, и это вызывало у него недоверие.
  • Стерн пытался убедить владельца Масси заменить капитана, но тот отказался.
  • «Масси промаха не сделает, э, нет! Он — гений, вот кто он такой. Вот как нужно зарабатывать деньги. И судно, и приятеля — к черту!»
  • «Капитан Уолей не шелохнулся. Он сидел на кушетке и слышал, как открылась дверь его каюты. Из предосторожности он не шелохнулся и мучительно ждал, надеясь по голосу узнать вошедшего.»

Сводка по автору из Wikidata

1857–1924. 约瑟夫·康拉德. английский писатель польского происхождения (1857—1924)

Читать онлайн

Страница 4 из 41

В порт, где была зарегистрирована «Софала», он ввел «Красавицу» с балластом, собираясь поискать фрахт, и тут получил ее письмо. Смысл письма был тот, что не стоит прикрашивать факты. Единственный выход — сдавать комнаты с пансионом; по ее мнению, это дело могло пойти. Поэтому она считала возможным откровенно сообщить ему, что для начала ей хватило бы двухсот фунтов. Он поспешно разорвал конверт на палубе, где вручил ему письмо посыльный судового поставщика, явившийся с письмами в тот момент, когда «Красавица» бросила якорь. Во второй раз за всю свою жизнь капитан Уолей пришел в ужас и остановился как вкопанный у двери каюты, а письмо дрожало в его руке. Сдавать комнаты с пансионом! Двести фунтов для начала! Единственный выход! А он не знал, где ему достать двести пенсов.

Всю ночь капитан Уолей шагал по полуюту своего ставшего на якорь судна, словно собирался подойти к берегу в густой туман и не мог определить положение после многих серых дней, когда не видно ни солнца, ни луны, ни звезд. В черной ночи мерцали путеводные огоньки маяков и прямые линии огней на берегу, а вокруг «Красавицы» огни судов отбрасывали трепещущие полосы на воду рейда. Капитан Уолей не видел и проблеска света, пока не рассвело, а тогда он заметил, что одежда его насквозь пропитана росой.

Судно проснулось. Он остановился, погладил свою влажную бороду и устало спустился с полуюта. При виде его старший помощник, сонно бродивший по шканцам, застыл с разинутым ртом, не закончив утреннего зевка.

— Доброе утро! — торжественно произнес капитан Уолей и направился в каюту. Но в дверях он приостановился и, не оборачиваясь, сказал: — Где-то в кладовой должен быть пустой деревянный ящик. Он не поломан, а?

Помощник закрыл рот, а потом с недоумением спросил:

— Какой пустой ящик, сэр?

— Большой плоский ящик от портрета, что висит в моей каюте. Распорядитесь, чтобы его вынесли на палубу, и пусть плотник его осмотрит. Он скоро может мне понадобиться.

Помощник стоял неподвижно, пока не услышал, как захлопнулась дверь капитанской каюты в носовой рубке.

Тогда он поманил пальцем второго помощника и сказал ему, что «в воздухе чем-то пахнет».

Когда зазвонил колокольчик, из каюты прогудел властный голос капитана Уолея:

— Садитесь за стол и не ждите меня.

Помощники, заинтригованные, заняли свои места, переглядываясь и перешептываясь через стол. Как! Не будет завтракать? А ведь он, кажется, всю ночь шагал по палубе! Ясно — в воздухе чем-то пахло!

У застекленного люка над их головами, задумчиво склонившимися над столом, покачивались и постукивали три проволочных клетки, в которых беспокойно прыгали голодные канарейки. Помощники слышали, как их «старик» возится в своей каюте. Готовясь сойти на берег, капитан Уолей не спеша, методически заводил хронометры, сметал пыль с портрета покойной жены, доставал из комода чистую белую рубашку. В то утро он не мог проглотить ни куска. Он принял решение продать «Красавицу».

III

Как раз в то время японцы повсюду разыскивали суда, построенные европейцами, и он без труда нашел покупателя, спекулянта, — который предложил низкую цену, но уплатил за «Красавицу» наличными, рассчитывая выгодно ее перепродать. Итак, настал день, когда капитан Уолей вышел из почтовой конторы — одной из наиболее важных почтовых контор на Востоке — и спустился по ступеням, держа в руке клочок синей бумаги. Это была квитанция заказного письма, заключавшего в себе чек на двести фунтов и адресованного в Мельбурн. Капитан Уолей сунул бумажку в карман жилета, взял в руку палку, которую держал под мышкой, и спустился на улицу.

Это была грязноватая, недавно проложенная улица с примитивными тротуарами и мостовой, устланной мягким слоем пыли. Одним концом упираясь в грязную улицу с китайскими — лавками, неподалеку от гавани, она тянулась на протяжении двух миль среди незастроенных участков и заросших пустырей, похожих на джунгли, и наконец обрывалась у ворот новой «Объединенной компании доков». Незаконченные фасады новых правительственных зданий чередовались с изгородями пустырей, а небо словно удлиняло широкие проспекты. Улица была пустынна; после делового дня туземцы избегали ее, словно опасались, как бы один из тигров, обитающих по соседству с водопроводными сооружениями, на холме, не спустился галопом с гор, чтобы раздобыть себе на ужин какого-нибудь лавочника китайца.

Но капитан Уолей не казался карликом на этой пустынной и широкой улице. Он импонировал своим видом.

Это была одинокая фигура задумавшегося человека; его длинная белая борода походила на бороду пилигрима, а толстая палка напоминала оружие. С одной стороны виднелись приземистые колонны низкого, без всяких украшений портика при новом здании суда; эти колонны были почти скрыты несколькими старыми деревьями. С другой стороны павильон нового колониального казначейства вынес свои крылья до самой улицы. Капитан Уолей, не имевший теперь ни судна, ни крова, вспомнил, как по приезде из Англии он увидел на этом самом месте рыбачью деревушку; несколько хижин со стенами из циновок высились на сваях между тинистой речонкой и грязной тропинкой, которая, извиваясь, уходила в джунгли, и не было здесь никаких доков или водопроводных сооружений.

Нет судна — нет крова. И у бедной его Айви тоже не было крова. Нельзя назвать своим кровом меблированные комнаты, хотя они и могут доставить вам средства к жизни. Он возмущался при мысли о меблированных комнатах. Были у него кое-какие предрассудки, заставлявшие его считать некоторые занятия унизительными. Так, например, он всегда предпочитал плавание на торговых судах (честное, приличное занятие) покупке и продаже товаров, ибо торговля сводится к тому, чтобы кого-нибудь одурачить при сделке, — недостойное состязание в хитрости. Отцом капитана был отставной полковник Уолей, живший на пенсию и имевший очень скудные средства, но прекрасные связи. Когда капитан Уолей был мальчиком, ему часто приходилось слышать, как лакеи в гостиницах, деревенские лавочники и тому подобный мелкий люд величали старого вояку «милордом», ибо внешность у него была аристократическая.

И сам капитан Уолей (он служил бы в королевском флоте, если бы отец не умер, когда сыну еще не исполнилось четырнадцати лет) важной своей осанкой походил на старого заслуженного адмирала. Но сейчас он, словно соломинка в водовороте, затерялся в толпе коричневых и желтых людей, запрудивших улицу; после широкой и пустынной дороги, по которой только что шел капитан, улица эта казалась узкой, как тропинка, и жизнь кипела здесь ключом. Стены домов были голубые; китайские лавки походили на пещеры и логовища; груды всевозможных товаров виднелись во мраке, под аркадами.

Заходящее солнце заливало середину улицы из конца в конец огненным пламенем, похожим на отблеск пожара.

Страница 4 из 41

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее