Загрузка...
Вчерашний мир — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаde
Возрастное ограничение0+
Темы
австрийская литературапервая мировая войнамемуарыисторияпутешествияфашизмпсихологиясоциальная критикаавстрийская империяцвейг

Описание

Книга «Вчерашний мир» представляет собой биографический рассказ о жизни и творчестве Стефана Цвейга, австрийского писателя, чья карьера развивалась в контексте Первой мировой войны, падения Габсбургской монархии и подъёма фашизма. Автор описывает его антифашистскую позицию, встречи с выдающимися деятелями культуры, путешествия по Европе и Америке, а также личные переживания, связанные с потерей гражданства и идентичности.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной свободой и общественными ограничениями, а также борьба против войны и фашизма

Ключевые идеи

  • Роль Стефана Цвейга как символа австрийской и европейской литературы.
  • Оптимизм и пацифизм Цвейга, критика войны и фашизма.
  • Вена как культурный центр, Burgtheater как зеркало общества.
  • Влияние еврейской буржуазии на поддержку венской культуры.
  • Строгая мораль и сексуальное подавление в конце XIX века.
  • Путешествия по Европе и Америке как поиск свободы и вдохновения.
  • Влияние идей Карла Хаусхофера на национал-социализм.
  • Антивоенная журналистика и сбор русских прокламаций.
  • Нейтральная среда Швейцарии как место свободного выражения.
  • Конец монархии и переход Австрии к республике
  • Тяжёлые условия послевоенного путешествия и разрушения инфраструктуры
  • Гиперинфляция и товарообмен в послевоенной Австрии

Вывод

Книга подчёркивает необходимость международного диалога, пацифизма и сохранения культурного наследия в условиях политической агрессии

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей Первой мировой войны
  • Студенты и учёные, изучающие биографии и культурную историю Европы
  • Читатели, интересующиеся антифашистской критикой и литературой

Главные темы

  • Жизнь и творчество Стефана Цвейга
  • Антифашистская критика и международное взаимодействие
  • Проблемы войны и идентичности

Персонажи

  • Стефан Цвейг — Австрийский писатель, известный своей оптимистической философией и критикой войны.
  • Нарратор — Индивидуум, переживающий тревогу за Европу, наблюдающий за политическими событиями и их влиянием на личную жизнь.
  • Теодор Герцль — Влияние на молодёжь, авторитет в венской литературной среде, инициатор идей о создании еврейского государства.
  • Ромэн Роллан — Моральный ориентир автора, призывающий к европейскому единству и противостоянию войне.
  • Карл Хаусхофер — Идеи о «жизненном пространстве» и национальном возрождении, которые позже стали идеологией национал-социализма.
  • Император Карл — Покидает страну в момент прощания, символизирующий конец эпохи.
  • Цита — Свидетельница последнего прощания монарха.
  • Мать автора — Живёт в Вене, сталкивается с антисемитскими законами.
  • Фрейд — Обсуждает войну и её влияние на душу.
  • Чемберлен — Встречается с Гитлером в Мюнхене, обещая мир.
  • Гитлер — Приход к власти, рост фашизма.
  • Муссолини — Получает письмо от автора, которое приводит к смягчению приговора.

Цитаты

  • "Тот, кто прошел сквозь это время, ..."
  • "Вчерашний мир"
  • "Вена была городом наслаждений; но что же такое культура, если не извлечение из грубой материи жизни самого тонкого, самого нежного, самого хрупкого - с помощью искусства и любви?"
  • "Бургтеатр для венца, для австрийца был отнюдь не просто сценой, на которой актеры играли спектакли; это был микроскоп, увеличивающий макрокосм, это было зеркало, в котором общество рассматривало себя самое как единственно верное "cortigiano"."
  • "Мораль, казалось, защищала её как символ своего сокровеннейшего идеала, как знак женственности, девственности, невинности."
  • "Никакой свободы и счастья, которых требует этот возраст, не было в школе, семье и сфере эроса молодежи никогда не давали свободы и счастья."
  • "Надо же, именно чужестранцы открывают нам самые красивые уголки в нашем собственном городе"
  • "Поразительно!"
  • "Жизненное пространство" народов, которое он, кажется мне, сформулировал первый, я понимал в шпенглеровском смысле – лишь как относительную, за века изменяющуюся энергию, свойственную в каждый временной период той или иной нации.
  • "Я стоял, глядя словно зачарованный, и думал. Частичка моего «я», блуждающего так анонимно и, по всей видимости, бесцельно по этим чужим улицам, никому не известного, никем не узнаваемого, оказывается, уже находилась здесь до меня."

Сводка по автору из Wikidata

1881–1942. Stefan Zweig. австрийский писатель

Читать онлайн

Страница 1 из 124

Цвейг Стефан Вчерашний мир

СТЕФАН ЦВЕЙГ

ВЧЕРАШНИЙ МИР

Перевод с немецкого

СОДЕРЖАНИЕ

Д. Затонский. Стефан Цвейг - вчерашний и сегодняшний

Константин Федин. Драма Стефана Цвейга

Вчерашний мир. Воспоминания европейца. Перевод Г. Кагана

Г. Шевченко. Комментарий

СТЕФАН ЦВЕЙГ - ВЧЕРАШНИЙ И СЕГОДНЯШНИЙ

Вот что писал о Цвейге Томас Манн: "Его литературная слава проникла в отдаленнейшие уголки земли. Удивительный случай при той небольшой популярности, которой пользуются немецкие авторы в сравнении с французскими и английскими. Может быть, со времен Эразма (о котором он рассказал с таким блеском) ни один писатель не был столь знаменит, как Стефан Цвейг" 1. Если это и преувеличение, то понятное, простительное: ведь к концу двадцатых годов нашего века не было автора, чьи книги переводили бы на всевозможные, в том числе самые редкие, языки чаще и охотнее, чем книги Цвейга.

1 Th. Mann. Gesammelte Werke in 12 Banden, Bd. XI. Berlin, 1956, S. 299.

Для Томаса Манна он - известнейший немецкий автор, хотя одновременно с ним жили и писали и сам Томас, и его брат Генрих, и Леонгард Франк, и Фаллада, и Фейхтвангер, и Ремарк. Если же брать собственно австрийскую литературу, то здесь Цвейгу равных просто нет. Другие австрийцы - Шницлер, Гофмансталь, Герман Бар - тогда уже вроде бы забывались. Рильке воспринимали как поэта сложного, пишущего для узкого круга. Промелькнул, правда, в первой половине двадцатых годов Йозеф Рот с его "Иовом", "Склепом капуцинов" и "Маршем Радецкого", но лишь на краткий период, подобно комете, и вновь на годы ушел в литературное небытие. А Цвейг еще в 1966 году считался наряду с Кафкой одним из двух наиболее читаемых австрийских писателей.

Воистину Цвейг - этот "нетипичный австриец" - в период между двумя войнами оказался полномочным представителем искусства своей страны, и не только в Западной Европе или Америке, но и в нашей стране. Когда говорилось об австрийской литературе, на память тотчас же приходило имя автора "Амока" и "Марии Стюарт". В 1928- 1932 годах издательство "Время" выпустило двенадцать томов его книг, и предисловие к этому, тогда почти полному собранию сочинений написал сам Горький.

Сегодня многое изменилось. Теперь лучшими писателями австрийской литературы нашего столетия, ее классиками считаются Кафка, Музиль, Брох, Хаймито фон Додерер. Они все (даже Кафка) далеко не так широко читаемы, как был некогда читаем Цвейг, но тем более высоко почитаемы, потому что и в самом деле являются художниками крупными, значительными, - художниками, выдержавшими испытание временем, более того, возвращенными им из некоего небытия.

А выдержал ли Цвейг испытание временем? Во всяком случае, с высшей ступени иерархической лестницы он спустился на место более скромное. И возникает подозрение, что на своем пьедестале он стоял не по праву; складывается нечто вроде антилегенды, в соответствии с которой Цвейг был просто капризом моды, баловнем случая, искателем успеха...

С таким подозрением, однако, плохо согласуется оценка, данная ему Томасом Манном, уважение, которое испытывал к нему Горький, писавший в 1926 году Н. П. Рождественской: "Цвейг - замечательный художник и очень талантливый мыслитель" 1. Примерно так же судили о нем и Э. Верхарн, Р. Роллан, Р. Мартен дю Гар, Ж. Ромен и Ж. Дюамель, сами сыгравшие выдающуюся роль в истории новейшей литературы. Естественно, отношение к наследию того или иного писателя изменчиво. Меняются вкусы, у каждой эпохи свои кумиры. Но есть в изменчивости этой и некая объективная закономерность: что полегковесней - вымывается, выветривается, что весомей - остается. Но не настолько же все изменчиво? Может ли быть, чтобы тот, кто казался "замечательным", "талантливым", оказался "мыльным пузырем"? И еще: Цвейг ли спустился на более скромное место - или же другие поднялись на более высокое? Если верно последнее, то его положение в литературе неизменно и происшедшая "перегруппировка" не умаляет его достоинств как художника.

1 М. Гоpький. Собр. соч. в 30-ти томах. Т. 29. М., 1955, с. 487.

Ответить на эти вопросы - значит определить значение писателя для сегодняшних читателей. Более того, это значит приблизиться к пониманию "цвейговского феномена" в целом, ибо многое отразилось в его творчестве - и австрийская родина, и европеизм, и необычайный успех, и дважды пережитая всеобщая трагедия, ставшая и трагедией личной, и мифологизация утраченной родины, и все то, что привело к трагическому финалу...

* * *

"Возможно, прежде я был слишком избалован", - признавался Стефан Цвейг в конце жизни. И это правда. Долгие годы он ходил в любимцах у судьбы. Цвейг родился в богатой семье и не знал никаких лишений. Жизненный путь, благодаря рано выявившемуся литературному таланту, определился как бы сам собой. Но и счастливый случай играл не последнюю роль. Всегда рядом оказывались редакторы, издатели, готовые печатать даже первые, незрелые вещи начинающего литератора. Поэтический сборник "Серебряные струны" (1901) одобрил сам Рильке, а Рихард Штраус испросил разрешения переложить на музыку шесть стихотворений из него.

Может быть, такой успех был не вполне заслужен молодым автором. Ранние вещи Цвейга были камерными, чуть эстетскими, овеянными некой декадентской грустью. И в то же время они отмечены не очень еще ясным предчувствием надвигающихся перемен, характерным для всего европейского искусства рубежа веков. Словом, это было именно то, что могло понравиться тогдашней Вене, ее либеральным кругам, что помогало быть приветливо встреченным в редакциях ведущих литературных журналов или в группе "Молодая Вена", главой которой был поборник австрийского импрессионизма Герман Бар. Там ничего не желали знать о мощных социальных сдвигах, о близком крушении Габсбургской монархии, как бы символизировавшем все будущие катастрофы буржуазного мира; однако там охотно подставляли лицо порывам нового, весеннего ветра, надувавшего - так казалось - лишь паруса поэзии.

Везение, успех, удача сказываются на людях по-разному. Многих они делают самовлюбленными, поверхностными, эгоистичными, а у некоторых, накладываясь на внутренние позитивные свойства характера, вырабатывают непоколебимый житейский оптимизм, отнюдь не чуждый самокритичности. К этим последним и принадлежал Цвейг. Долгие годы ему представлялось, что окружающая действительность если и не вполне хороша и справедлива сегодня, то способна стать хорошей и справедливой завтра и уже становится такой. Он верил в конечную гармоничность окружающего мира. "Это, - писал много лет спустя другой австрийский писатель, Ф. Верфель, - был мир либерального оптимизма, который с суеверной наивностью верил в самодовлеющую ценность человека, а по существу, в самодовлеющую ценность крохотного образованного слоя буржуазии, в его священные права, вечность его существования, в его прямолинейный прогресс. Установившийся порядок вещей казался ему защищенным и огражденным системой тысячи гарантий. Этот гуманистический оптимизм был религией Стефана Цвейга... Ему были ведомы и бездны жизни, он приближался к ним как художник и психолог. Но над ним сияло безоблачное небо его юности, которому он поклонялся, небо литературы, искусства, единственное небо, которое ценил и знал либеральный оптимизм. Очевидно, помрачение этого духовного неба было для Цвейга потрясением, которое он не смог перенести..." 1

Страница 1 из 124

Назад12124Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее