Загрузка...
Вчерашний мир — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаde
Возрастное ограничение0+
Темы
австрийская литературапервая мировая войнамемуарыисторияпутешествияфашизмпсихологиясоциальная критикаавстрийская империяцвейг

Описание

Книга «Вчерашний мир» представляет собой биографический рассказ о жизни и творчестве Стефана Цвейга, австрийского писателя, чья карьера развивалась в контексте Первой мировой войны, падения Габсбургской монархии и подъёма фашизма. Автор описывает его антифашистскую позицию, встречи с выдающимися деятелями культуры, путешествия по Европе и Америке, а также личные переживания, связанные с потерей гражданства и идентичности.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной свободой и общественными ограничениями, а также борьба против войны и фашизма

Ключевые идеи

  • Роль Стефана Цвейга как символа австрийской и европейской литературы.
  • Оптимизм и пацифизм Цвейга, критика войны и фашизма.
  • Вена как культурный центр, Burgtheater как зеркало общества.
  • Влияние еврейской буржуазии на поддержку венской культуры.
  • Строгая мораль и сексуальное подавление в конце XIX века.
  • Путешествия по Европе и Америке как поиск свободы и вдохновения.
  • Влияние идей Карла Хаусхофера на национал-социализм.
  • Антивоенная журналистика и сбор русских прокламаций.
  • Нейтральная среда Швейцарии как место свободного выражения.
  • Конец монархии и переход Австрии к республике
  • Тяжёлые условия послевоенного путешествия и разрушения инфраструктуры
  • Гиперинфляция и товарообмен в послевоенной Австрии

Вывод

Книга подчёркивает необходимость международного диалога, пацифизма и сохранения культурного наследия в условиях политической агрессии

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей Первой мировой войны
  • Студенты и учёные, изучающие биографии и культурную историю Европы
  • Читатели, интересующиеся антифашистской критикой и литературой

Главные темы

  • Жизнь и творчество Стефана Цвейга
  • Антифашистская критика и международное взаимодействие
  • Проблемы войны и идентичности

Персонажи

  • Стефан Цвейг — Австрийский писатель, известный своей оптимистической философией и критикой войны.
  • Нарратор — Индивидуум, переживающий тревогу за Европу, наблюдающий за политическими событиями и их влиянием на личную жизнь.
  • Теодор Герцль — Влияние на молодёжь, авторитет в венской литературной среде, инициатор идей о создании еврейского государства.
  • Ромэн Роллан — Моральный ориентир автора, призывающий к европейскому единству и противостоянию войне.
  • Карл Хаусхофер — Идеи о «жизненном пространстве» и национальном возрождении, которые позже стали идеологией национал-социализма.
  • Император Карл — Покидает страну в момент прощания, символизирующий конец эпохи.
  • Цита — Свидетельница последнего прощания монарха.
  • Мать автора — Живёт в Вене, сталкивается с антисемитскими законами.
  • Фрейд — Обсуждает войну и её влияние на душу.
  • Чемберлен — Встречается с Гитлером в Мюнхене, обещая мир.
  • Гитлер — Приход к власти, рост фашизма.
  • Муссолини — Получает письмо от автора, которое приводит к смягчению приговора.

Цитаты

  • "Тот, кто прошел сквозь это время, ..."
  • "Вчерашний мир"
  • "Вена была городом наслаждений; но что же такое культура, если не извлечение из грубой материи жизни самого тонкого, самого нежного, самого хрупкого - с помощью искусства и любви?"
  • "Бургтеатр для венца, для австрийца был отнюдь не просто сценой, на которой актеры играли спектакли; это был микроскоп, увеличивающий макрокосм, это было зеркало, в котором общество рассматривало себя самое как единственно верное "cortigiano"."
  • "Мораль, казалось, защищала её как символ своего сокровеннейшего идеала, как знак женственности, девственности, невинности."
  • "Никакой свободы и счастья, которых требует этот возраст, не было в школе, семье и сфере эроса молодежи никогда не давали свободы и счастья."
  • "Надо же, именно чужестранцы открывают нам самые красивые уголки в нашем собственном городе"
  • "Поразительно!"
  • "Жизненное пространство" народов, которое он, кажется мне, сформулировал первый, я понимал в шпенглеровском смысле – лишь как относительную, за века изменяющуюся энергию, свойственную в каждый временной период той или иной нации.
  • "Я стоял, глядя словно зачарованный, и думал. Частичка моего «я», блуждающего так анонимно и, по всей видимости, бесцельно по этим чужим улицам, никому не известного, никем не узнаваемого, оказывается, уже находилась здесь до меня."

Сводка по автору из Wikidata

1881–1942. Stefan Zweig. австрийский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 124

1 Der grose Europaer Stefan Zweig. Munchen, S. 278-279.

Но до этого было еще далеко. Первый удар (я имею в виду мировую войну 1914-1918 годов) он пережил не как пассивный созерцатель: всплеск ненависти, жестокости, слепого национализма, которым, по его представлениям, прежде всего была та война, вызвал в нем активный протест. Известно, что писателей, с самого начала войну отвергших, с самого начала с нею боровшихся, можно перечесть по пальцам. И Э. Верхарн, и Т. Манн, и Б. Келлерман, и многие другие поверили в официальный миф о "тевтонской" или, соответственно, "галльской" за нее вине. Вместе с Р. Ролланом и Л. Франком Цвейг оказался среди немногих.

В окопы он не попал: его одели в мундир, но оставили в Вене и прикомандировали к одной из канцелярий военного ведомства. Это предоставило ему определенную свободу. Цвейг переписывался с единомышленником Ролланом, пытался вразумлять собратьев по перу в обоих враждующих лагерях, сумел опубликовать в австрийской газете рецензию на роман Барбюса "Огонь", в которой высоко оценил его антивоенный пафос и художественные достоинства. Не слишком много, но и не так мало по тем временам. А в 1917 году Цвейг опубликовал драму "Иеремия". Она была поставлена в Швейцарии еще до конца войны, и Роллан отозвался о ней как о лучшем "из современных произведений, где величавая печаль помогает художнику увидеть сквозь кровавую драму сегодняшнего дня извечную трагедию человечества" 1. Пророк Иеремия увещевает царя и народ не вступать на стороне Египта в войну с Вавилоном и предрекает поражение Иерусалима. Ветхозаветный сюжет здесь не только способ в условиях жесткой цензуры донести до читателя актуальное, антимилитаристское содержание. Иеремия (если не считать еще довольно невыразительного Терсита в одноименной пьесе 1907 года) - первый из ряда героев Цвейга, совершающих свой нравственный подвиг в одиночку. И вовсе не из презрения к толпе. Он печется о народном благе, но обогнал свое время и потому остается непонятым. Однако вавилонское пленение он готов разделить со своими соплеменниками.

С юности Цвейг мечтал о единстве мира, единстве Европы - не государственном, не политическом, а культурном, сближающем, обогащающем нации и народы. В той интерпретации, в какой мечта эта существует у него, она, разумеется, иллюзорна. Но не в последнюю очередь именно она привела Цвейга к страстному, активному отрицанию мировой войны как фатального нарушения человеческой общности, уже начинавшей (так ему казалось) складываться за сорок мирных европейских лет.

В его "Летней новелле" о центральном персонаже сказано, что он "в высоком смысле не знал родины, как не знают ее все рыцари и пираты красоты, которые носятся по городам мира, алчно вбирая в себя все прекрасное, встретившееся на пути" 2. Сказано с той излишней выспренностью, которая была свойственна довоенному Цвейгу, и не без влияния внутриполитического состояния Австро-Венгерской империи, являвшей собою целый конгломерат языков и народов. Но чем Цвейг никогда не грешил, так это симпатиями к космополитизму. В 1926 году он написал статью "Космополитизм или интернационализм", где, решительно становясь на сторону последнего, заявил: "Довольно с нас сомнительных смешений понятий, довольно с нас безопасного и безответственного банкетного европеизма!" 3

1 Р. Роллан. Собр. соч. в 14-ти томах. Т. 14. М., 1958, с. 408.

2 С. Цвeйг. Избранные новеллы. М., 1978, с. 112-113.

3 Цит. по кн.: E. Rieger. Stefan Zweig. Berlin, 1928, S. 115.

Вера Цвейга в конечный гуманизм мира Западной Европы прошла испытание первой мировой войной. Казалось, что самое страшное позади. Но это было не так. В глубине буржуазного мира уже началось брожение: фашистская чума захватывала все новые страны Старого Света. В своей книге "Вчерашний мир" писатель художественно и вместе с тем документально точно изображает медленное, но неуклонное соскальзывание буржуазной демократии к фашизму. Цвейг, как миллионы людей Западной Европы, теряет родину, имущество, само право на жизнь. По Европе его молодости маршировали гитлеровские молодчики. Эту общемировую драму Цвейг перенести уже не смог...

* * *

Новеллистика Цвейга, как может показаться, противоречит его активной социальной позиции борца-пацифиста. Ее персонажи заняты не миром, человечеством или прогрессом, а лишь самими собой или людьми, с которыми их сводит частная жизнь, ее перепутья, происшествия, страсти.

Цвейговские новеллы и по сей день увлекают читателя, особенно такие первоклассные, как "Письмо незнакомки", "Двадцать четыре часа из жизни женщины" или "Амок". Однако Горькому "Амок" "не очень понравился" 1. Он не уточнил почему, однако догадаться нетрудно: слишком там много экзальтации и экзотики, к тому же довольно шаблонной - таинственная "мэм-саиб", обожествляющий ее темнокожий мальчик-слуга...

1 М. Гоpький. Собр. соч. в 30-ти томах. Т. 29. М., 1955, с. 415.

И все же Цвейг - в первую очередь мастер малого жанра. Романы ему не удались. Ни "Нетерпение сердца" (1938), ни тот, недописанный, что был издан лишь в 1982 году под названием "Дурман преображения" (у нас переведен как "Кристина Хофленер"). Но новеллы его по-своему совершенны и классичны. Основу сюжета составляет одно событие, интересное, волнующее, нередко из ряда вон выходящее - как в "Страхе", "Амоке", в "Фантастической ночи". Оно направляет и организует весь ход действия. Здесь все друг с другом согласовано, все удачно стыкуется и прекрасно функционирует. Но Цвейг не упускает из виду и отдельных мизансцен своего маленького спектакля. Они отшлифованы со всем возможным тщанием. И случается, что обретают осязаемость, зримость и вовсе поразительные, доступные, казалось бы, лишь кинематографу.

Так и видишь в "Двадцати четырех часах из жизни женщины" руки играющих в рулетку - "множество рук, светлых, подвижных, настороженных рук, словно из нор, выглядывающих из рукавов...". Недаром эта цвейговская новелла (как, впрочем, и другие) была экранизирована, и люди валом валили смотреть на двигающиеся на сукне стола руки несравненного характерного актера немого кино Конрада Фейдта.

Однако в отличие от старой новеллы - не только такой, какой она была у Боккаччо, но и такой, как у Клейста и у К. Ф. Майера, - в новелле цвейговской мы чаще всего имеем дело не с внешним, авантюрным событием, а, так сказать, с "приключением души". Или, может быть, еще точнее, с преображением авантюры в такое "внутреннее" приключение.

Страница 2 из 124

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее