Загрузка...
Бостонцы — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Бостонсоциальные отношенияхарактерыпутешествиедрамаисторияамериканская культурасобытиягероипсихология

Описание

В книге «Бостонцы» автор Джеймс Генри описывает сложные взаимоотношения между персонажами, которые сталкиваются с вопросами честности, женской солидарности и равенства полов в эпоху политических и социальных перемен. Главные героини, Олив Ченселлор и Верена Таррант, пытаются сохранить свою свободу и независимость, одновременно сталкиваясь с давлением со стороны семьи, общества и прессы.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между традиционными взглядами и движением за равенство полов, внутренний конфликт Верены между свободой и отношениями, а также напряжённые отношения между Олив и Вереной, усугублённые вмешательством прессы и общественного давления.

Ключевые идеи

  • Честность как ценность в Бостоне
  • Контраст северных и южных культур
  • Радикализм сестры Олив
  • Гипноз как средство раскрытия потенциала
  • Женская солидарность и равенство
  • Скептицизм и вера в новые идеи
  • Защита и свобода Верены
  • Финансовая и эмоциональная поддержка протеже
  • Женская революция и её организация
  • Влияние женщин в обществе
  • Влияние Рэнсона на внутренний конфликт Верены и её отношение к равенству полов
  • Конфликт между личными чувствами и моральными убеждениями Верены

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что борьба за равенство и личную свободу часто сопровождается сложными личными и общественными конфликтами, требующими честности, взаимного уважения и готовности к компромиссам.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей женского движения
  • Студенты социологии и истории
  • Активисты и женщины, стремящиеся к равенству

Главные темы

  • Честность и семейные связи
  • Женская солидарность и равенство полов
  • Политические и социальные конфликты
  • Влияние прессы и общественного мнения

Персонажи

  • Верена Таррант — Яркая, театральная, скрывающая анемию, но обладающая сильным внутренним голосом; выступает за женскую солидарность и равенство. Сомневается в мотивах Рэнсона, чувствует давление и внутренний конфликт, стремится сохранить свою свободу, но испытывает растущие чувства к Бэзилу.
  • Бэзил Рэнсом — Высокий, худой, с темными глазами, носит черный костюм, обычно приходит с револьвером и ножом, но готов остаться; скептически относится к женским идеалам, использует ироничный тон, стремится понять истинную ситуацию и защитить Верену.
  • Олив Ченселлор — Прямолинейная, пунктуальная, ценит правду выше вежливости, недавно вернулась из Европы. Олив чувствует себя преданной и боится, что Бэзил манипулирует Вереной, требует честности.
  • Миссис Луна — Тёплая, фамильярная, любит говорить о честности и семейных делах. Скептически относится к раскрытию личных данных Верены, опасаясь репрессий.
  • Миссис Таррант — Поддерживает дочь и видит в ней потенциал. Стремится контролировать выступление дочери, вызывает конфликт с сестрой.
  • Мисс Бёрдси — Сдержанная, но доброжелательная, знает адреса и детали, но не хочет раскрывать их без необходимости. Её смерть заставляет Олив и Верену переосмыслить свои приоритеты и отношения.
  • Мистер Пардон — Проявляет интерес к Верене, пытается убедить её в преимуществах брака. Стремится получить личные детали о Верене для сенсационной статьи.
  • Миссис Фарриндер — Стремится держать движение под контролем и скептически относится к романтическим элементам.
  • Селах Таррант — Соглашается поддержать Верену, но требует свободы действий.
  • Мистер Бюррадж — Пытается завоевать внимание Верены.
  • Мистер Грэйси — Участвует в обсуждении и пытается убедить Верену.
  • Мистер Филер — Попытки убедить Рэнсона присутствовать на мероприятии.

Цитаты

  • Олив велела передать, что спустится к нам минут через десять.
  • Она очень честная, эта Олив Ченселлор, прямо-таки кладезь честности!
  • «Мы должны заглушить своими устами этот стон слабости и страдания, и наш собственный голос должен стать проповедником нового мира!»
  • «Он придёт, дитя моё! Он придёт, просто позволь ему это сделать.»
  • «Таких, как она!» – эта фраза вибрировала в возмущённой душе мисс Ченселлор.
  • «Она будет свободна как ветер и сможет приходить и уходить, когда захочет».
  • Сегодня такой замечательный день, и я очень хотел бы показать вам Нью‑Йорк, как вы показали мне ваш прекрасный Гарвард.
  • Как если бы на свете не существовало никого вроде мистера Бюрраджа – или мисс Ченселлор.
  • Господь милосердный, как ужасно ты поступила!
  • Он нравится мне, но я пытаюсь ненавидеть его.

Сводка по автору из Wikidata

1843–1916. Henry James. американский писатель и литературный критик

Читать онлайн

Страница 113 из 113

– Это случилось уже после того, как она узнала, что вы здесь. Она выскочила в вестибюль с отцом – это он поймал его и приставил сюда. Она заперла дверь: может быть, она боялась, что толпа сломает её. Я не ожидала этого, но в тот момент, когда я услышала ваш голос по ту сторону, меня будто парализовало – я не могла сдвинуться с места. Мне стало казаться, что лучше поговорить с вами. И теперь я могу выйти,– добавила Верена.

– Моё дорогое дитя, есть ли у вас шаль или накидка? – только и ответил Рэнсом, оглядываясь вокруг. Он обнаружил длинный меховой плащ, брошенный на кресло, поднял его и, не дав ей времени сопротивляться, набросил на неё. Она позволила ему сделать это и стояла, закутанная в плащ с головы до ног. Она сказала лишь:

– Я не понимаю. Куда мы идём? Куда вы меня ведёте?

– Мы должны успеть на ночной поезд до Нью-Йорка, и утром мы сразу же поженимся.

Верена продолжала смотреть на него глазами, полными слёз.

– И что делать людям? Послушайте! Послушайте!

– Ваш отец перестал их интересовать. Они кричат и топают, потому что следуют своей природе.

– Но она прекрасна, их природа! – рыдала Верена.

– Дорогая, это одно из заблуждений, которое я для вас собираюсь развеять. Послушайте их, это ведь всего лишь бесчувственные звери! – Холл наполнялся яростным шумом, который всё рос и рос, настолько, что Верена снова обратилась к нему в мольбе.

– Я могу успокоить их одним словом!

– Попридержите свои успокаивающие слова для меня – они все вам понадобятся, ведь впереди у нас много времени, – сказал Рэнсом, смеясь.

Он снова распахнул дверь, которая вела в вестибюль, но был отброшен назад яростным напором миссис Таррант. Увидев свою дочь, готовую уйти, она бросилась к ней, отчасти в порыве негодования, отчасти в слепом желании удержать, и, осыпая её слезами, упрёками, молитвами, обрывками разумных доводов и повторяющимися словами прощания, заключила её в свои объятья, которые одновременно были и высшей нежностью, и тем наказанием, которое она три минуты назад грозилась привести в исполнение, и попыткой удостовериться в побеге собственной дочери.

– Мама, дорогая, это всё к лучшему, я ничего не могу поделать, я всё так же люблю тебя. Отпусти меня, отпусти меня! – Верена запнулась, поцеловала её снова, пытаясь освободиться и протягивая руку Рэнсому. Он видел, что сейчас она хочет только уйти. Олив была на расстоянии вытянутой руки, на пороге комнаты, и, посмотрев на неё, Рэнсом понял, что её слабость улетучилась. Она снова пришла в себя, она была сильна в своём опустошении. Он, казалось, навсегда запомнит выражение её лица. Невозможно было представить более яркое воплощение разбитой надежды и уязвлённой гордости. Сухая, отчаявшаяся и неподвижная, она всё ещё выглядела неуверенной. Её серые сверкающие глаза смотрели вперёд, как будто готовясь встретить саму смерть. Рэнсом видел, даже в такой момент, что, если бы она встретила её, облачённую в сталь или пылающую огнём, она бы без колебаний бросилась на неё, как героиня, какой она и была. В то же время возбуждение толпы в зале росло и снова спадало, подобно колышущимся волнам, пока Селах Таррант и агент говорили с ней, пытаясь успокоить её, преуспевая на какое-то мгновение, но затем снова и снова терпя крах. Словно сметённые каким-то резким порывом, дама и джентльмен были вытолкнуты из прохода, и Рэнсом, глядя на них, узнал миссис Фарриндер и её мужа.

– Что ж, мисс Ченселлор, – весьма резко сказала эта прославленная женщина, – и это вы имели в виду, когда говорили, что освободите женщин?

Она стремительно прошла через комнату. За ней следовал Амариа, который вскользь заметил, что организация вечера показалось ему недостаточной. Эти двое удалились довольно быстро, и миссис Фарриндер даже не удостоила своим вниманием Верену, чей конфликт с матерью продолжался. Рэнсом, пытавшийся со всей необходимой предупредительностью по отношению к миссис Таррант, расцепить их, ничего не сказал Олив. С ней покончено, думал он, и не видел, как её мертвенно-бледное лицо вспыхнуло от хлёстких, как плеть, слов миссис Фарриндер. Не видел он и то, как в приступе внезапного вдохновения, она рванулась к основанию сцены. Если бы он наблюдал за ней, ему бы могло показаться, что она хотела быть растоптанной, собиралась отдать себя обманутой и разочарованной толпе на растерзание, пытаясь найти в этом жестокое искупление. Она могла напомнить ему о женщинах, сражавшихся на баррикадах Парижской революции, или даже о легендарной Гипатии, терзаемой яростной Александрийской толпой. Она на мгновение задержалась, когда миссис Бюррадж и её сын, следуя примеру Фарриндеров, покинули сцену. Они ворвались в комнату, как люди, пытающиеся укрыться от грозы. Лицо матери выражало вежливое удивление человека, который был приглашён на обед, но вместо этого увидел, как белую скатерть убирают со стола. Молодой человек, поддерживавший её за руку, был целиком поглощён той сценой, которая разворачивалась между миссис Таррант и пытающейся освободиться из её объятий Вереной. Он вскоре снова был поражён – на этот раз присутствием миссисипца. Его красивые голубые глаза блуждали от одного лица к другому, и он выглядел расстроенным и сбитым с толку. Ему даже казалось, что, возможно, он мог бы вмешаться, или хотя бы сказать, безо всякого хвастовства, что он никогда бы не позволил этому перерасти в драку. Но Верена, оглушённая и вырывающаяся, была глуха к нему, и Рэнсом не выглядел как человек, которому можно было бы адресовать такое замечание. Миссис Бюррадж и Олив обменялись взглядами, которые выражали мимолётную иронию с одной стороны и неприкрытое пренебрежение с другой.

– О, неужели вы собираетесь говорить? – спросила леди из Нью-Йорка, издав короткий смешок.

Олив уже исчезла, но Рэнсом слышал её ответ:

– Я буду освистана и унижена!

– Олив, Олив! – внезапно вскрикнула Верена. И её пронзительный крик мог достичь сцены. Но Рэнсом уже торопился увести её, оставляя миссис Таррант лишь броситься в объятия миссис Бюррадж, которая, как он был уверен, мило поддержит ту в её горе и подарит несколько минут аристократического сочувствия и разумного спокойствия. Группы людей, испуганные и торопливые, покидали зал. Рэнсом накинул капюшон плаща на голову Верены, чтобы сохранить её лицо в тайне. Это подействовало, и как только они смешались с толпой, воцарилась полная, нерушимая тишина – толпа приветствовала Олив Ченселлор. Звуки сошли на нет. Тишина была исполнена уважения. Публика ждала, и что бы Олив ни собиралась сказать им (Рэнсом был почти уверен, что она была в смущении), толпа вряд ли бы стала бросать в неё стульями. Рэнсом, весь трепетавший от осознания собственной победы, даже жалел её, и с облегчением вздохнул, когда понял, что даже будучи разъярённой, Бостонская публика оставалась великодушной.

– Ах, теперь я довольна! – сказала Верена, когда они выбрались на улицу. Но, хотя она и была довольна, он увидел, что под капюшоном её лицо было в слезах. Вполне возможно, что союз, в который она собиралась вступить, был далёк от совершенства, а значит, это были не последние слёзы, которые ей суждено было пролить.

Страница 113 из 113

Назад1112113Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее