Загрузка...
История государства Российского. Том 9. Продолжение царствования Иоанна Грозного. 1560-1584 гг. — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

История государства Российского. Том 9. Продолжение царствования Иоанна Грозного. 1560-1584 гг.

Автор Николай Михайлович Карамзин
12+2003606 читателей
Дата написания1828-12-31
Язык книгиru
СерияИстория государства Российского, 9
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга описывает переход Ивана Грозного от благочестивого правителя к тиранию, сопровождаемый репрессиями, войнами и дипломатическими усилиями, а также завершается эпохой завоеваний Сибири, в которой погиб Ермак.

Главный конфликт / проблема

Усиление личной власти Ивана Грозного через репрессии и военные действия, противостояние с боярами и внешними державами

Ключевые идеи

  • Переход Ивана Грозного от благочестивого правителя к тираническому режиму.
  • Устранение прежних советников и усиление личной власти.
  • Война с Ливонией как фактор внутренней и внешней политики.
  • Установление опричнины и массовые репрессии.
  • Дипломатические усилия с Польшей, Швецией и Турцией.
  • Усиление тирании и репрессий после смерти супруги
  • Расширение внешней политики и военных конфликтов
  • Использование опричнины и публичных казней как средства контроля
  • Дипломатические попытки Ивана III заключить союзы с Австрией, Данией и другими европейскими державами.
  • Военные конфликты с польско‑литовским королём Стефаном Бáthory и шведским монархом, включая осаду Пскова и Полоцка.
  • Возвращение Ермака в Москву, его награждение и признание новых земель.
  • Тяжёлые условия в Сибири: цинга, голод, холодные зимы, конфликт с татарами.

Вывод

Книга показывает, как личная власть Ивана Грозного превратилась в тиранию, сопровождающуюся репрессиями и военными конфликтами, и как это повлияло на развитие России

Кому полезна

  • историки
  • студенты истории
  • читатели, интересующиеся российской историей
  • учёные в области политологии

Главные темы

  • Внутренняя политика и репрессии
  • Внешняя политика и военные конфликты
  • Расширение территории и завоевание Сибири

Персонажи

  • Иван Грозный — Царь Иван IV (Иван Грозный), отдаляясь от советников Адашева и Сильвестра, усиливает личную власть, вводит опричнину, проводит репрессии, участвует в войнах с Ливонией, Польшей, Швецией и Турцией, после смерти супруги Марии усиливает жестокость.
  • Ермак — Лидер русской экспедиции в Сибирь, получил титул князя, победил кочевников, но столкнулся с болезнями, голодом, конфликтами с татарами, погиб в 1584 году.
  • Мария — Вторая жена Ивана Грозного, смерть в 1569 году усилила репрессии и жестокость царя.
  • Адашев — Бывший советник Ивана, обвинён в измене и клевете, изгнан и казнен.
  • Сильвестр — Бывший советник Ивана, обвинён в измене и клевете, изгнан и казнен.
  • Магнус — Союзник Ивана, участвовал в расширении влияния в Ливонии.
  • Стефан Бáthory — Враг Ивана, польско‑литовский король, ведёт войну против России, пытается расширить влияние в Ливонии.
  • Рудольф — Император, с которым Иван пытался заключить союз против Стефана.
  • Фридерик — Пытался заключить союз с Иваном против Стефана.
  • Гилленанкер — Шведский адмирал, захватил Нарву, усиливая шведское давление на русские территории.
  • Владимир Андреевич — Князь, подозревался в заговоре, казнен в 1569 году.
  • Иван Кольцо — Сопровождал Ермака, участвовал в военных действиях, получил дары от царя.

Цитаты

  • "Государь, я не хочу быть младенцем в летах мужества"
  • "Иоанн выслушал чтение письма и велел пытать вручителя, чтобы узнать от него все обстоятельства"
  • "Вы хотели умертвить меня ядом: пейте его сами!"
  • "Гойда! гойда!"
  • «Война не будет, если не вступать в Ливонию»
  • «Шведский адмирал Гилленанкер захватил Нарву»
  • «Город Иоанновый, как и все новые земли, был признан русским государством, и Ермак получил титул князя»
  • «Смерть Ермака в Иртыше стала трагическим завершением эпохи первых русских завоеваний Сибири»

Сводка по автору из Wikidata

1766–1826. Николай Михайлович Карамзин. русский историк, писатель, поэт и переводчик

Читать онлайн

Страница 2 из 73

В сие время холодность Государева к Адашеву и к Сильвестру столь явно обнаружилась, что они увидели необходимость удалиться от Двора. Первый, занимав дотоле важнейшее место в Думе, и всегда употребляемый в переговорах с Европейскими Державами, хотел еще служить Царю иным способом: принял сан Воеводы и поехал в Ливонию; а Сильвестр, от чистого сердца дав Государю благословение, заключился в одном пустынном монастыре. Друзья их осиротели, неприятели восторжествовали; славили мудрость Царя и говорили: «ныне ты уже истинный Самодержец, помазанник Божий, един управляешь землею; открыл свои очи и зришь свободно на все Царство!» Но сверженные любимцы казались им еще страшными. Вопреки известной Государевой немилости, Адашева честили в войске; самые граждане Ливонские изъявляли отменное к нему уважение: все покорялось его уму и добродетели. Не менее и Сильвестр, уже Монах смиренный, блистал добродетелями Христианскими в пустыне: Иноки с удивлением видели в нем пример благочестия, любви, кротости.

Царь мог узнать о том, раскаяться, возвратить изгнанников: надлежало довершить удар и сделать Государя столь несправедливым, столь виновным против сих мужей, чтобы он уже не мог и мыслить об искреннем мире с ними. Кончина Царицы подала к тому случай.

Иоанн был растерзан горестию: все вокруг его проливали слезы, или от истинной жалости, или в угодность Царю печальному – и в сих-то слезах явилась гнусная клевета под личиною усердия, любви, будто бы приведенной в ужас открытием неслыханного злодейства. «Государь! – сказали Иоанну: – ты в отчаянии, Россия также, а два изверга торжествуют: добродетельную Царицу извели Сильвестр и Адашев, ее враги тайные и чародеи: ибо они без чародейства не могли бы так долго владеть умом твоим». Представили доказательства, которые не убеждали и самых легковерных, но Государь знал, что Анастасия со времени его болезни не любила ни Сильвестра, ни Адашева; думал, что они также не любили ее, и принял клевету, может быть желая оправдать свою к ним немилость, если не верными уликами в их злодействе, то хотя подозрением. Сведав о сем доносе, изгнанники писали к Царю, требуя суда и очной ставки с обвинителями. Последнего не хотели враги их, представляя ему, что они как василиски ядовиты, могут одним взором снова очаровать его, и любимые народом, войском, всеми гражданами, произвести мятеж; что страх сомкнет уста доносителям. Государь велел судить обвиняемых заочно: Митрополит, Епископы, Бояре, многие иные духовные и светские чиновники собралися для того во дворце. В числе судей были и коварные Монахи, Вассиан Беский, Мисаил Сукин, главные злодеи Сильвестровы. Читали не одно, но многие обвинения, изъясняемые самим Иоанном в письме к Князю Андрею Курбскому. «Ради спасения души моей, – пишет Царь, – приближил я к себе Иерея Сильвестра, надеясь, что он по своему сану и разуму будет мне споспешником во благе; но сей лукавый лицемер, обольстив меня сладкоречием, думал единственно о мирской власти и сдружился с Адашевым, чтобы управлять Царством без Царя, ими презираемого. Они снова вселили дух своевольства в Бояр; раздали единомышленникам города и волости; сажали, кого хотели, в Думу; заняли все места своими угодниками. Я был невольником на троне. Могу ли описать претерпенное мною в сии дни уничижения и стыда? Как пленника влекут Царя с горстию воинов сквозь опасную землю неприятельскую (Казанскую) и не щадят ни здравия, ни жизни его; вымышляют детские страшила, чтобы привести в ужас мою душу; велят мне быть выше естества человеческого, запрещают ездить по Святым Обителям, не дозволяют карать Немцев… К сим беззакониям присоединяется измена: когда я страдал в тяжкой болезни, они, забыв верность и клятву, в упоении самовластия хотели, мимо сына моего, взять себе иного Царя, и не тронутые, не исправленные нашим великодушием, в жестокости сердец своих чем платили нам за оное? новыми оскорблениями: ненавидели, злословили Царицу Анастасию и во всем доброхотствовали Князю Владимиру Андреевичу. Итак, удивительно ли, что я решился наконец не быть младенцем в летах мужества и свергнуть иго, возложенное на Царство лукавым Попом и неблагодарным слугою Алексием?» и проч. Заметим, что Иоанн не обвиняет их в смерти Анастасии, и тем свидетельствует нелепую ложь сего доноса. Все иные упреки отчасти сомнительны, отчасти безрассудны в устах тридцатилетнего Самодержца, который признанием своей бывшей неволи открывает тайну своей жалкой слабости. Адашев и Сильвестр могли как люди ослепиться честолюбием; но Государь сим нескромным обвинением уступил им славу прекраснейшего в истории Царствования. Увидим, как он без них властвовал; и если не Иоанн, но любимцы его от 1547 до 1560 года управляли Россиею: то для счастия подданных и Царя надлежало бы сим добродетельным мужам не оставлять государственного кормила: лучше неволею творить добро, нежели волею зло. Но гораздо вероятнее, что Иоанн, желая винить их, клевещет на самого себя; гораздо вероятнее, что он искренно любил благо, узнав его прелесть, и наконец, увлеченный страстями, только обузданными, не искорененными, изменил правилам великодушия, сообщенным ему мудрыми наставниками: ибо легче перемениться, нежели так долго принуждать себя – и кому? Государю самовластному, который одним словом всегда мог расторгнуть сию мнимую цепь неволи. Адашев, как советник не одобряя войны Ливонской, служил Иоанну как подданный, как Министр и воин усердным орудием для успехов ее: следственно Государь повелевал и, вопреки его жалобам, не был рабом любимцев.

Выслушав бумагу о преступлениях Адашева и Сильвестра, некоторые из судей объявили, что сии злодеи уличены и достойны казни; другие, потупив глаза, безмолвствовали. Тут старец, Митрополит Макарий, близостию смерти и саном Первосвятительства утверждаемый в обязанности говорить истину, сказал Царю, что надобно призвать и выслушать судимых. Все добросовестные Вельможи согласились с сим мнением; но сонм губителей, по выражению Курбского, возопил против оного, доказывая, что люди, осуждаемые чувством Государя велемудрого, милостивого, не могут представить никакого законного оправдания; что их присутствие и козни опасны, что спокойствие Царя и отечества требует немедленного решения в сем важном деле. Итак, решили, что обвиняемые виновны. Надлежало только определить казнь, и Государь, еще желая иметь вид милосердия, умерил оную: послали Сильвестра на дикий остров Белого моря, в уединенную Обитель Соловецкую, и велели Адашеву жить в новопокоренном Феллине, коего взятию он способствовал тогда своим умом и распоряжениями; но твердость и спокойствие сего мужа досаждали злобным гонителям: его заключили в Дерпте, где он чрез два месяца умер горячкою, к радости своих неприятелей, которые сказали Царю, что обличенный изменник отравил себя ядом… Муж незабвенный в нашей Истории, краса века и человечества, по вероятному сказанию его друзей, ибо сей знаменитый временщик явился вместе с добродетелию Царя и погиб с нею… Феномен удивительный в тогдашних обстоятельствах России, изъясняемый единственно неизмеримою силою искреннего благолюбия, коего Божественное вдохновение озаряет ум естественный в самой тьме невежества, и вернее Науки, вернее ученой мудрости руководствует людей к великому. – Обязанный милости Иоанновой некоторым избытком, Адашев знал одну роскошь благодеяния: питал нищих, держал в своем доме десять прокаженных, и собственными руками обмывал их, усердно исполняя долг Христианина и всегда памятуя бедность человечества.

Страница 2 из 73

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее