Загрузка...
История государства Российского. Том 9. Продолжение царствования Иоанна Грозного. 1560-1584 гг. — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

История государства Российского. Том 9. Продолжение царствования Иоанна Грозного. 1560-1584 гг.

Автор Николай Михайлович Карамзин
12+2003606 читателей
Дата написания1828-12-31
Язык книгиru
СерияИстория государства Российского, 9
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга описывает переход Ивана Грозного от благочестивого правителя к тиранию, сопровождаемый репрессиями, войнами и дипломатическими усилиями, а также завершается эпохой завоеваний Сибири, в которой погиб Ермак.

Главный конфликт / проблема

Усиление личной власти Ивана Грозного через репрессии и военные действия, противостояние с боярами и внешними державами

Ключевые идеи

  • Переход Ивана Грозного от благочестивого правителя к тираническому режиму.
  • Устранение прежних советников и усиление личной власти.
  • Война с Ливонией как фактор внутренней и внешней политики.
  • Установление опричнины и массовые репрессии.
  • Дипломатические усилия с Польшей, Швецией и Турцией.
  • Усиление тирании и репрессий после смерти супруги
  • Расширение внешней политики и военных конфликтов
  • Использование опричнины и публичных казней как средства контроля
  • Дипломатические попытки Ивана III заключить союзы с Австрией, Данией и другими европейскими державами.
  • Военные конфликты с польско‑литовским королём Стефаном Бáthory и шведским монархом, включая осаду Пскова и Полоцка.
  • Возвращение Ермака в Москву, его награждение и признание новых земель.
  • Тяжёлые условия в Сибири: цинга, голод, холодные зимы, конфликт с татарами.

Вывод

Книга показывает, как личная власть Ивана Грозного превратилась в тиранию, сопровождающуюся репрессиями и военными конфликтами, и как это повлияло на развитие России

Кому полезна

  • историки
  • студенты истории
  • читатели, интересующиеся российской историей
  • учёные в области политологии

Главные темы

  • Внутренняя политика и репрессии
  • Внешняя политика и военные конфликты
  • Расширение территории и завоевание Сибири

Персонажи

  • Иван Грозный — Царь Иван IV (Иван Грозный), отдаляясь от советников Адашева и Сильвестра, усиливает личную власть, вводит опричнину, проводит репрессии, участвует в войнах с Ливонией, Польшей, Швецией и Турцией, после смерти супруги Марии усиливает жестокость.
  • Ермак — Лидер русской экспедиции в Сибирь, получил титул князя, победил кочевников, но столкнулся с болезнями, голодом, конфликтами с татарами, погиб в 1584 году.
  • Мария — Вторая жена Ивана Грозного, смерть в 1569 году усилила репрессии и жестокость царя.
  • Адашев — Бывший советник Ивана, обвинён в измене и клевете, изгнан и казнен.
  • Сильвестр — Бывший советник Ивана, обвинён в измене и клевете, изгнан и казнен.
  • Магнус — Союзник Ивана, участвовал в расширении влияния в Ливонии.
  • Стефан Бáthory — Враг Ивана, польско‑литовский король, ведёт войну против России, пытается расширить влияние в Ливонии.
  • Рудольф — Император, с которым Иван пытался заключить союз против Стефана.
  • Фридерик — Пытался заключить союз с Иваном против Стефана.
  • Гилленанкер — Шведский адмирал, захватил Нарву, усиливая шведское давление на русские территории.
  • Владимир Андреевич — Князь, подозревался в заговоре, казнен в 1569 году.
  • Иван Кольцо — Сопровождал Ермака, участвовал в военных действиях, получил дары от царя.

Цитаты

  • "Государь, я не хочу быть младенцем в летах мужества"
  • "Иоанн выслушал чтение письма и велел пытать вручителя, чтобы узнать от него все обстоятельства"
  • "Вы хотели умертвить меня ядом: пейте его сами!"
  • "Гойда! гойда!"
  • «Война не будет, если не вступать в Ливонию»
  • «Шведский адмирал Гилленанкер захватил Нарву»
  • «Город Иоанновый, как и все новые земли, был признан русским государством, и Ермак получил титул князя»
  • «Смерть Ермака в Иртыше стала трагическим завершением эпохи первых русских завоеваний Сибири»

Сводка по автору из Wikidata

1766–1826. Николай Михайлович Карамзин. русский историк, писатель, поэт и переводчик

Читать онлайн

Страница 4 из 73

Москва цепенела в страхе. Кровь лилася; в темницах, в монастырях стенали жертвы; но… тиранство еще созревало: настоящее ужасало будущим! Нет исправления для мучителя, всегда более и более подозрительного, более и более свирепого; кровопийство не утоляет, но усиливает жажду крови: оно делается лютейшею из страстей, неизъяснимою для ума, ибо есть безумие, казнь народов и самого тирана. – Любопытно видеть, как сей Государь, до конца жизни усердный чтитель Христианского Закона, хотел соглашать его Божественное учение с своею неслыханною жестокостию: то оправдывал оную в виде правосудия, утверждая, что все ее мученики были изменники, чародеи, враги Христа и России; то смиренно винился пред Богом и людьми, называл себя гнусным убийцею невинных, приказывал молиться за них в святых храмах, но утешался надеждою, что искреннее раскаяние будет ему спасением, и что он, сложив с себя земное величие, в мирной обители Св. Кирилла Белозерского со временем будет примерным Иноком! Так писал Иоанн к Князю Андрею Курбскому и к начальникам любимых им монастырей, во свидетельство, что глас неумолимой совести тревожил мутный сон души его, готовя ее к незапному, страшному пробуждению в могиле!

Оставим до времени ужасы тиранства, чтобы следовать за течением государственных дел, в коих природный ум Иоаннов еще был виден как луч света посреди облаков темных.

Успехи наши в войне Ливонской заключились ударом сильным, решительным. Государь (в 1560 году) послал в Дерпт еще новую рать, 60000 конницы и пехоты, 40 осадных пушек и 50 полевых, с знатнейшими Воеводами, Князьями Иваном Мстиславским и Петром Шуйским, чтобы непременно взять Феллин, главную защиту Ливонии, где заключился бывший Магистр Фирстенберг. Полки Московские шли медленно берегом реки Эмбаха; тяжелый снаряд огнестрельный везли на судах; а Воевода Князь Барбашин с 12000 легких всадников спешил занять дорогу к морю: ибо носился слух, что Фирстенберг отправляет для безопасности богатую казну в Габзаль. Утомив коней, Барбашин отдыхал верстах в пяти от Эрмиса, и в жаркий полдень, когда воины его спали в тени. сделалась тревога: 500 Немецких всадников и столько же пехоты, под начальством храброго Ландмаршала Филиппа Беля с криком и воплем устремились из леса к нашему тихому стану, оберегаемому малочисленною стражею. Россияне хотя и знали о близости неприятеля, но думали, что он не вступит в битву с их превосходною силою. Внезапность дала ему только минутную выгоду: после первого замешательства Россияне остановили, стеснили Немцев, и всех до единого истребили, взяв в плен 11 Коммандоров и 120 Рыцарей, в числе коих находился и главный предводитель. Утрата столь многих чиновников, особенно Ландмаршала, называемого последним, ревностным защитником, последнею надеждою Ливонии, была величайшим бедствием для Ордена. Представленный Воеводам Московским, сей знаменитый муж не изменился в своей душевной твердости; не таил внутренней скорби, но взирал на них с гордым величием; ответствовал на все вопросы искренно, спокойно, смело. Курбский, хваля его характер, ум, красноречие, повествует следующее:

«Стараясь приветливостию смягчить жестокую долю сего необыкновенного человека, мы за обедом ласково беседовали с ним об истории Ливонского Ордена. Когда, – сказал он, – усердие к истинной Вере, добродетель, благочестие, обитали в сердцах наших: тогда Господь явно помогал нам; не боялись мы ни Россиян, ни Литовских Князей. Вы слыхали о той славной, достопамятной битве с грозным Витовтом, в коей легли шесть Магистров Орденских, один за другим избранных для предводительства: – таковы были древние Рыцари; таковы и новейшие, с коими имел войну дед нынешнего Царя Московского Иоанн Великий и которые столь мужественно сражались с вашим славным Воеводою Даниилом. Когда же мы отступили от Бога, испровергли уставы истинной Веры, прияли новую, изобретенную умом человеческим в угодность страстям, когда забыли чистоту нравов, вдались в гнусное сластолюбие, необузданно устремились на широкий путь разврата: тогда Бог предал Орден в руки ваши. Грады красные, твердыни высокие, палаты и дворы светлые, созданные нашими предками, – сады и винограды, ими насажденные, без труда вам достались. Но что говорю о Россиянах! По крайней мере вы брали мечом: другие (Поляки) меча не обнажали, а брали, лукаво обещая нам дружбу, защиту, вспоможение. Вот их дружба: стоим пред вами в узах, и милое отечество гибнет!.. Нет, не думайте, чтобы вы доблестию победили нас: Бог вами казнит грешников! Тут он залился слезами, отер их и с лицом светлым примолвил: но я благодарю Всевышнего и в оковах: сладостно терпеть за отечество, и не боюся смерти!– Воеводы Российские слушали его с любопытством, с сердечным умилением и, послав в Москву вместе со всеми пленниками, убедительно писали к государю, чтобы он изъявил милосердие к сему добродетельному витязю, который, будучи столь уважаем в Ливонии, мог оказать нам великие услуги и склонить Магистра к покорности. Но Иоанн уже любил тогда жестокость: призвав его к себе, начал говорить с ним гневно. Великодушный пленник ответствовал, что Ливония стоит за честь, за свободу и гнушается рабством; что мы ведем войну как лютые варвары и кровопийцы. Иоанн велел отсечь ему голову» – за противное слово (говорит Летописец) и за вероломное нарушение перемирия. Невольно удивляясь смелой твердости Беля, Иоанн послал остановить казнь; но она между тем совершилась.

Полководцы наши, осадив Феллин, разбили пушками стены и в одну ночь зажгли город в разных местах. Тогда воины Немецкие объявили Фирстенбергу, что надобно вступить в переговоры. Тщетно сей знаменитый старец убеждал их нс изменять чести и долгу, предлагая им все свои сокровища, золото и серебро в награду за мужество: наемники не хотели верной смерти, ибо ни откуда не могли ждать помощи. Фирстенберг требовал, чтобы Россияне выпустили его с казною: Совет Боярский не принял сего условия, ответствуя, что Государь для чести желает иметь Магистра пленником, а из великодушия обещает ему милость. Выпустили только воинов Немецких (21 Августа); но узнав, что они разломали сундуки Фирстенберговы и похитили многие драгоценности, свезенные Ливонским Дворянством в Феллин, Князь Мстиславский велел отнять у них все взятое ими беззаконно, даже и собственность, так что сии несчастные пришли нагие в Ригу, где Кетлер повесил их как изменников. Заняв город, Россияне удивились малодушию Немцев, которые могли бы долго противиться величайшим усилиям осаждающих, имея в нем три каменные крепости с глубокими рвами, 450 пушек и множество всяких запасов. «Такая робость неприятелей (говорили они) есть милость Божия к Царю православному». Когда пленники Феллинские прибыли в Москву, Иоанн велел показать их народу и водить из улицы в улицу. Пишут, что Царь Казанский, находясь в числе любопытных зрителей сего торжества, плюнул на одного Немецкого сановника, сказав ему: «За дело вам, безумцам! Вы научили Русских владеть оружием: погубили нас и самих себя!» – Государь принял Фирстенберга весьма благосклонно; исполнил все обещания Воевод и дал ему Костромское местечко Любим во владение, где он и кончил дни свои, жалуясь на Судьбу, но искренно хваля милосердие Иоанново. Падение Феллина предвестило совершенное падение Ордена. Города Тарваст, Руя, Верполь и многие укрепленные замки сдалися. Князь Андрей Курбский разбил нового Орденского Ландмаршала близ Вольмара, и сведав, что легкие отряды Литовские приближаются к Вендену, встретил их как неприятелей, обратил в бегство, выгнал из пределов Ливонии. Воевода Яковлев, опустошив приморскую часть Эстонии, захватил множество скота и богатства, ибо знатнейшие жители Гаррии укрывались там с своим имением. Он шел мимо Ревеля: смелые граждане, числом менее тысячи, сделали вылазку и были жертвою нашей превосходной силы; легли на месте или отдалися в плен. Вероятно, что Россияне могли бы овладеть тогда и Ревелем; но главный Воевода, Князь Мстиславский, на пути к нему хотел без Государева повеления взять крепкий, окруженный вязкими ржавцами Вейсенштейн: стоял под ним шесть недель, не отважился на приступ, издержал все запасы и должен был осенью возвратиться в Россию.

Страница 4 из 73

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее