Загрузка...
Военный летчик — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
Возрастное ограничение0+
Темы
военный летчиквоенная историяпоражениефранцузская армия1940памятьстратегияпамятникпервый мировойпублицистика

Описание

Книга «Военный летчик» Антуана де Сент-Экзюпери представляет собой автобиографический репортаж о дне, когда французский разведывательный самолет пересек немецкий тыл над Аррасом в мае 1940 года. Автор описывает школьную жизнь, переход в военную службу, бессмысленность приказов, технические и бюрократические барьеры, внутренний конфликт летчика, а также духовный поиск и ценность товарищества в условиях войны.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт летчика с бессмысленностью приказов и поиском смысла в войне, а также столкновение с техническими и бюрократическими барьерами, которые усиливают чувство изоляции и бессилия.

Ключевые идеи

  • Бессмысленность военных заданий и психологический груз, который они наносят.
  • Потери французских экипажей и чувство отчаяния в командовании.
  • Внутренний конфликт летчика, разрывающегося между обязанностью и страхом.
  • Отражение школьной жизни как контраст к военной реальности.
  • Проблема коммуникаций и невозможность передать собранные данные.
  • Внутренний страх и ответственность пилота как ключ к пониманию его действий.
  • Связь человека и техники как источник уверенности и контроля.
  • Война как игра, где каждый шаг требует осознанного выбора.
  • Война меняет восприятие времени и идентичность пилота.
  • Технические проблемы и бюрократия усиливают чувство изоляции.
  • Парашютная авария иллюстрирует безразличие к боли в экстремальных условиях.
  • Высотный полёт воспринимается как лабораторный эксперимент.

Вывод

Книга приводит к выводу, что война – это испытание духа, но смысл можно найти в службе, товариществе и духовных ценностях, которые объединяют людей и дают им возможность преодолевать страх и бессмысленность.

Кому полезна

  • Военные и военные историки
  • Психологи и специалисты по стрессу
  • Читатели, интересующиеся военной литературой и духовными поисками
  • Люди, ищущие смысл в сложных жизненных ситуациях

Главные темы

  • Бессмысленность военных приказов
  • Внутренний конфликт летчика
  • Технические и бюрократические барьеры
  • Духовный поиск и ценность товарищества
  • Влияние войны на личность и идентичность

Персонажи

  • Пилот — Молодой летчик, переживающий внутренний конфликт и ищущий смысл в войне. Он осознаёт риск, размышляет о детстве, долге и группе; его внутренний монолог раскрывает страх, решимость и чувство принадлежности.
  • Дютертр — Проверяет системы самолёта и поддерживает связь с экипажем, отвечает за фотосъёмку и руководит полётом, даёт указания, выражает опасения, но также поддерживает пилота. Дружелюбный товарищ, сопровождающий автора в школе и военной службе.
  • Майор Алиас — Показывает отчаяние и бессмысленность приказов, пытаясь сохранить самолёты и экипажи. Он критикует бюрократические барьеры и говорит пилоту быть осторожным. Не упоминается напрямую, но присутствует в группе.
  • Капитан Везен — Предупреждает о немецких истребителях и помогает в подготовке к полёту. Пробует спать, но тревожится о войне.
  • Стрелок — Обеспечивает огневую поддержку, участвует в коммуникации.
  • Сагон — Он описывает события без эмоций, подчёркивая, что в момент опасности сознание поглощено техникой спасения.
  • Дядя Гюбер — Строгий и авторитарный персонаж, чьи слова о дисциплине и Америке оставили след в сознании пилота.
  • Леон Верт — Обсуждает с пилотом философские и моральные вопросы войны.
  • Паула — Символ детства пилота, воспоминания о которой помогают ему справиться с опасностью.
  • Группа 2/33 — Товарищи пилота, которые формируют его идентичность.
  • Ошедэ — Служит как пример ответственности и готовности к миссии.
  • Пенико — Сидит в углу, дремлет, но готов к действию.

Цитаты

  • Безнадежное задание.
  • Дело очень скверное.
  • «Я ищу карандаш, господин капитан.»
  • «Пилот, кислород в порядке?»
  • Я понял, что они стреляют, когда со всех сторон увидел трассирующие пули.
  • Мы живем в слепом чреве администрации. Администрация – это машина.
  • Война – это приятие не риска. Это приятие не боя.
  • Мы продолжаем умирать, но не ради чего-то конкретного.
  • «Пилот, держи курс сто семьдесят два» – это не просто приказ, а вызов самому себе, чтобы стать мишенью и одновременно доказать свою стойкость.
  • «Я чувствую себя победителем, даже когда огонь обрушивается на меня, потому что я знаю, что моя группа и мой долг – это то, что делает меня живым»

Сводка по автору из Wikidata

1900–1944. Antoine de Saint-Exupéry. французский писатель и лётчик

Читать онлайн

Страница 36 из 36

Я сильнее ее, если я вновь обрету себя. Если наш Гуманизм восстановит Человека. Если мы сумеем основать нашу Общность и если применим для этой цели единственно действенное средство: жертву. Общность, построенная нашей духовной культурой, тоже не была суммой выгод – она была суммой даров.

Я сильнее ее, потому что дерево сильнее веществ, составляющих почву. Оно впитывает их в себя. Оно превращает их в дерево. Собор сияет ярче, чем груда камней. Я сильнее ее, потому что только моя духовная культура способна связать в одно целое, никого не отсекая, все разнообразие человеческих индивидуальностей. Утоляя жажду из источника своей силы, она в то же время вливает в него новую жизнь.

В час вылета я хотел что-то получить прежде, чем отдал сам. Мое желание не имело смысла. Здесь было что-то сходное с тем скучным уроком грамматики. Прежде чем получить, надо отдать, и прежде чем поселиться в доме, надо его построить.

Моя любовь к своим основана на том, что я готов отдать за них свою кровь, подобно тому как любовь матери основана на том, что она отдает свое молоко. В этом и заключается тайна. Чтобы положить основание любви, надо начать с жертвы. Потом любовь может вдохновить на новые жертвы, и они приведут к новым победам. Человек всегда должен сделать первый шаг. Прежде чем существовать, он должен родиться.

Когда я вернулся с задания, я уже ощущал свое родство с племянницей фермера. Ее улыбка показалась мне прозрачной, и сквозь эту улыбку я увидел мою деревню. А сквозь мою деревню – мою страну. А сквозь мою страну – другие страны. Потому что я неотделим от духовной культуры, избравшей своим краеугольным камнем Человека. Я неотделим от группы 2/33, выразившей готовность сражаться за Норвегию.

Может случиться, что завтра Алиас пошлет меня на другое задание. Сегодня я облачился, чтобы служить богу, которого не видел, потому что был слеп. Огонь над Аррасом снял пелену с моих глаз – и я прозрел. Те, от кого я неотделим, тоже прозрели. И если на заре я вновь отправлюсь в полет, я буду знать, за что я сражаюсь.

Но я хочу запомнить то, что увидел. А для этого мне нужен простой Символ Веры.

Я буду сражаться за приоритет Человека над отдельной личностью, как общего над частным.

Я верую, что культ Общего возвышает и связывает воедино духовные богатства отдельных личностей и основывает единственно подлинную гармонию, которая есть гармония жизни. Дерево исполнено гармонии, хотя его корни отличаются от ветвей.

Я верую, что культ отдельных личностей влечет за собой только смерть, потому что он хочет основать гармонию на сходстве. Он подменяет единство Сущности тождеством ее частей. И он разрушает собор, чтобы выложить в ряд составляющие его камни. Поэтому я буду сражаться со всяким, кто станет провозглашать превосходство какого-то одного обычая над другими обычаями, какого-то одного народа над другими народами, одной расы над другими расами, какой-то одной мысли над другими мыслями.

Я верую, что приоритет Человека кладет основание единственному имеющему смысл Равенству и единственной имеющей смысл Свободе. Я верую в равенство прав Человека в каждой личности. И я верую, что Свобода – это Свобода восхождения Человека. Равенство не есть тождество. Свобода не есть возвеличивание личности в ущерб Человеку. Я буду сражаться со всяким, кто захочет подчинить свободу Человека одной личности или массе личностей.

Я верую, что моя духовная культура именует Любовью к ближнему добровольную жертву, приносимую Человеку, чтобы утвердить его царство. Любовь к ближнему есть дар Человеку, приносимый через посредственность личности. Она основывает Человека. Я буду сражаться со всяким, кто, утверждая, что моя любовь к ближнему воздает честь посредственности, станет отрицать Человека и тем самым заключит личность в тюрьму безысходной посредственности.

Я буду сражаться за Человека. Против его врагов. Но также и против самого себя.

XXVIII

Я присоединился к товарищам. Мы все должны были собраться около полуночи, чтобы получить приказания. Группу 2/33 клонит ко сну. Пламя большого костра превратилось в тлеющие угли. С виду группа еще держится, но это только иллюзия. Ошедэ грустно вопрошает свой знаменитый хронометр. Пенико, прислонясь головой к стене, дремлет в углу. Гавуаль, свесив ноги, сидит на столе и, подавляя зевоту, морщится, как готовый заплакать ребенок. Азамбр клюет носом над книгой. Один лишь майор еще бодрится; мертвенно-бледный, склонившись над бумагами под лампой, он вполголоса обсуждает что-то с Желе. Впрочем, «обсуждает» – всего лишь образное выражение. Говорит один майор. Желе кивает головой и отвечает: «Да, конечно». Желе прицепился к этому «да, конечно». Он все поспешнее соглашается с высказываниями майора, боясь оторваться от них, как утопающий – от шеи пловца. На месте Алиаса я, не меняя тона, сказал бы: «Капитан Желе... на рассвете вас расстреляют...» И подождал бы, что он ответит. Группа не спала уже трое суток и еле держится на ногах.

Майор встает, подходит к Лакордэру и прерывает его сон, в котором Лакордэр, быть может, обыгрывал меня в шахматы.

– Лакордэр... с рассветом вы вылетаете. Разведка на бреющем полете.

– Слушаюсь, господин майор.

– Вам надо бы поспать...

– Так точно, господин майор.

Лакордэр снова садится. Майор выходит из комнаты, увлекая за собой Желе, словно мертвую рыбу на конце удочки. Вот уже не трое суток, а целая неделя, как Желе не спал. Так же, как Алиас, он не только вылетал в разведку, но и нес на своих плечах ответственность за всю группу. Человеческая выносливость имеет пределы. Желе уже перешел пределы выносливости. И все-таки оба они – и пловец и утопающий – снова отправляются за призрачными приказами.

Ко мне с озабоченным видом подходит Везэн – сам он при этом стоя спит, как лунатик.

– Ты спишь?

– Я...

Я прислонился головой к спинке кресла – я обнаружил здесь кресло. Я тоже засыпаю, но меня мучит голос Везэна:

– Все это плохо кончится!..

Все это плохо кончится... Заведомо неодолимая преграда... Плохо кончится...

– Ты спишь?

– Я... нет... что плохо кончится?

– Война.

Вот это новость! Я снова погружаюсь в сон. Я бормочу:

– ...какая война?

– Как это «какая»?

Такой разговор долго не протянется. Ах, Паула, если бы у авиагрупп были тирольские няньки, вся группа 2/33 уже давно была бы в постели!

Майор с размаху распахивает дверь.

– Решено. Перебазируемся.

За ним стоит Желе, совершенно проснувшийся. Он отложит до завтра свои «да, конечно». В эту ночь он опять почерпнет силы для изнурительного труда из-за каких-то ему самому неведомых резервов.

Мы встаем. Мы говорим: «А!.. Ну, ладно...» Что мы можем сказать?

Мы ничего не скажем. Мы обеспечим перебазирование. Один Лакордэр дождется рассвета, чтобы вылететь на задание. Если он останется жив, то присоединится к нам уже на новом аэродроме.

Завтра мы тоже ничего не скажем. Завтра для свидетелей мы будем побежденными. А побежденные должны молчать. Как зерна.

Страница 36 из 36

Назад13536Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее