Загрузка...
Нана — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Нана

Автор Эмиль Золя
0+19912.1k читателей
Дата написания1879-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
СерияРугон-Маккары, 9
Возрастное ограничение0+

Описание

Роман «Нана» Эмиля Золя описывает жизнь и судьбу молодой женщины, ставшей куртизанкой, её амбиции, отношения с мужчинами и обществом, а также социальную критика эпохи Второй империи через призму личных трагедий и морального упадка.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной свободой и общественными ожиданиями, а также моральный упадок общества Второй империи

Ключевые идеи

  • Роман «Нана» входит в седьмой том Собрания сочинений Эмиля Золя.
  • «Нана» является частью серии «Ругон-Маккары».
  • Материальная тревога и страх за ребёнка
  • Роль врача как спасителя
  • Судороги как проявление неизвестного заболевания
  • Солдат Зефирен Лакур приходит в дом по письму тётки Розали
  • Розали и Зефирен дали друг другу обещание
  • Элен балансирует между защитой дочери и желанием поддержать новую связь
  • Бытовые сцены раскрывают характеры и отношения персонажей
  • Праздничная атмосфера в особняке
  • Восстановление после болезни и эмоциональные колебания
  • Тайные встречи и скрытые комнаты

Вывод

Книга показывает разрушительные последствия социального давления и личных амбиций, подчёркивая необходимость критического осмысления общественных норм и личных ценностей.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся французской литературой XIX века
  • Историки и критики, изучающие общественные нормы и мораль

Главные темы

  • Женская независимость и социальная критика
  • Трагедия и моральный упадок общества

Персонажи

  • Нана — Независимая, умеющая управлять хаосом, ищет простоту и семейный уют, переходит из городской жизни в сельскую, принимает Жоржа и организует гостей. Дочь прачки Жервезы, символизирует разложение и моральный упадок общества Второй империи, одновременно проявляя страсть и сопротивление.
  • Элен — Сдержанная и заботливая, стремится защитить дочь и поддержать новых гостей. Молодая женщина, чья тревога и решимость приводят к тому, что она вмешивается в тайные встречи и пытается помочь нуждающимся. Дочь рабочего-шляпника Муре и Урсулы Маккар, представительница третьего поколения семьи Ругон‑Маккаров, живёт в изоляции от буржуазной действительности, её душевный мир окрашен в светлые, почти идеалистические тона.
  • Жанна — Независимая и любопытная, часто задаёт вопросы о Париже и новых людях. После болезни проявляет резкие изменения настроения, ревность и недоверие к матери и доктору, отказывается от лекарств. Персонаж, чья нервозность и здоровье отражают наследственные патологии, служит контрастом к простоте и доброте матери.
  • Розали — Сдержанная, но любящая, переживает о присутствии солдата. Помогает в доме, иногда сопровождает Жанну в саду.
  • Зефирен Лакур — Молодой, смущённый, но любящий, рассказывает о прошлом с Розали. Помогает в саду, иногда взаимодействует с Жанной.
  • Доктор Деберль — Приходит к дому, оказывает первую помощь, успокаивает мать, принимает гостей и иногда обсуждает здоровье Жанны.
  • Доктор Рамбо — Принимает участие в лечении Жанны, вызывает ревность у дочери.
  • Графиня Сабина — Старая, строгая, неохотно меняющая обстановку, предпочитает традиционный стиль.
  • Граф Мюфф — Участвует в обсуждении, слушает, но остаётся хмурым.
  • Пьер — В фраке и белом галстуке, он открывает двери, когда подъезжает экипаж.
  • Полина — Суетливо расставляет стулья, помогает Люсьену и отвечает за организацию бала.
  • Люсьен — Учится вести себя как хозяин, предлагает гостям руку, участвует в представлении и танце.

Цитаты

  • В седьмой том Собрания сочинений Эмиля Золя (1840–1902) вошли романы «Страница любви» и «Нана» из серии «Ругон-Маккары».
  • Эмиль Золя
  • "Боже мой! Ей с вечера нездоровилось. Не надо мне было ложиться."
  • "Ничего серьезного… Но не следует оставлять ее здесь. Ей нужен воздух."
  • "Письмо ко мне, вы не ошибаетесь?"
  • "Не знаю, дитя мое!"
  • «Папа, помоги же нам! Мы запаздываем!»
  • «Внимание! — сказал доктор, трижды постучав в дверь столовой."
  • «Оставьте меня, вы!.. От вас мне хуже."
  • «Ты не любишь меня больше, не любишь…"

Сводка по автору из Wikidata

1840–1902. Émile Zola. французский писатель, публицист и политический деятель. (1840–1902)

Читать онлайн

Страница 219 из 220

Образ Нана многогранен, она одновременно и воплощение порочности общества Второй империи, и отрицание этого общества, — поднявшись с социального дна, из глубин нищеты и унижения, куда высшие классы ввергли поколения ее предков, Нана «бессознательно мстит за Купо» этим высшим классам (Заметки к роману); в окончательном тексте Золя называет Нана «мстительницей за мир ее породивший, мир голытьбы и отверженных». Кульминационным пунктом романа является сцена, в которой Нана, «упиваясь собственной непочтительностью к сильным мира сего», пинает ногами графа Мюффа, облаченного в придворный камергерский костюм; «пипки эти она от щедрого сердца адресовала всему Тюильри, величию императорского двора, державшегося всеобщим страхом и раболепством». И автор утверждает, что это «было справедливо, было хорошо».

Под конец образ Нана становится символом исторической обреченности Второй империи: жизнь героини, покрытой гнойниками оспы, обрывается накануне крушения прогнившего политического режима, в момент, когда Франция в шовинистическом угаре, по наущению правителей готова ринуться «На Берлин!», навстречу войне 1870–1871 годов и национальной катастрофе. Автор писал: «Быть может, считать, что сгнившее тело Нана — это Франция Второй империи в агонии, значило бы слишком уступать символу. Но, очевидно, я должен был стремиться к чему-то близкому от этого» (статья «Нана», 1881).

Важное место в романе занимает фигура графа Мюффа, «порядочного человека», духовно изуродованного буржуазной моралью и религиозным ханжеством. Метания графа между церковью и особняком Нана, ого человеческое унижение, некоторые эпизоды (как, например, исполненная глубокой иронии сцена, в которой Мюффа читает молитвы в постели проститутки) достойны лучших страниц классической антиклерикальной литературы Франции. В образе графа Мюффа и стоящего за его спиной зловещего иезуита господина Вено уже чувствуется будущий автор «Лурда» и «Рима».

Таким образом, вопреки своим же декларациям, вопреки теории «экспериментального романа», Золя — автор «Нана» отнюдь не хранит позу равнодушного исследователя общественных уродств; напротив, он полон страсти и негодования, он стремится внушить читателю «мораль». В этом значительная победа Золя-художника над натуралистической доктриной.

Русский перевод романа «Нана» появился в самый год его опубликования во Франции в трех периодических изданиях: в газетах «Новое время» и «Новости» и в журнале «Слово». В 1880 году роман вышел в Петербурге отдельной книгой. Во всех трех изданиях текст был неполный. Еще до этого, в ноябре 1879 года, журнал «Вестник Европы», где тогда систематически сотрудничал Золя, напечатал присланную автором главу из романа «Нана» под заглавием «За кулисами» (рубрика «Парижские письма», Письмо LIV, от 15 октября 1879 года). Французский подлинник романа был запрещен царской цензурой, причем это мотивировалось не только «безнравственностью» произведения, но и непочтительными упоминаниями в нем о «коронованных особах». Цензор доносил: «В романе, между прочим, действующим лицом является принц Уэльский, а на банкете у Нана известные кокотки беседуют о доступности для них коронованных особ, ожидавшихся на всемирной выставке 1867 года».

При первом появлении роман Золя был, в общем, отрицательно оценен русской критикой всех направлений, но по разным причинам.

Критика демократического лагеря, горячо встретившая первые романы серии «Ругон-Маккары», охладела к Золя после опубликования в «Вестнике Европы» в конце 70-х годов его литературно-критических и теоретических статей (в частности, статьи о Гюго и статьи «Экспериментальный роман»), которые противоречили представлению русских демократов о реализме и гражданской роли искусства. «Нана» была воспринята в связи с этими статьями как знамя литературной теории натурализма, чуждой русской демократической эстетике.

Об этом ясно говорит заглавие «Новейший нана-турализм», которое выбрал критик В. Басардин (псевдоним революционного демократа Л. И. Мечникова, брата известного ученого) для своей большой статьи о «Нана» (журнал «Дело», №№ 3 и 5 за 1880 год). Отметив, что «в крупном таланте автора и в его литературном прошлом имеются, бесспорно, уважительные на наш взгляд черты», критик с сожалением заявляет, что «Nana самый плохой из романов Золя», ввиду отсутствия в нем положительного идеала, и что реализм предполагает «трезвое изучение действительности не ради ублажения своих инстинктов, а ради освещения ее лучшими идеями своего времени». Критик не прощает Золя его «добровольной близорукости», того, что в романе нет «гуманизирующего луча света». «В этих резких недостатках, — заключает он, — …кроется вся сущность направления, осмеливающегося прикрывать себя дорогим, особенно для нас, знаменем реализма». Вместе с тем В. Басардин отдает должное обличительной стороне романа Золя, показавшего, по его выражению, «дряблых ташкентцев конца второй империи», состоящих «в духовном родстве» с щедринскими «ташкентцами».

Сходную оценку получила «Нана» и со стороны самого М. Е. Салтыкова-Щедрина. В цикле «За рубежом» (1880), разбирая произведение Золя, Щедрин называет его «романом, в котором главным лицом является сильно действующий женский торс» и «на глазах у читателей разыгрывается бестиальная драма». Для Щедрина «Нана» — образец натуралистической литературы, которая «не без наглости подняла знамя реализма», а в действительности является выражением «безыдейной сытости» французского буржуа 80-х годов XIX века, «для которого ни героизм, ни идеалы уже не под силу». Но и Щедрин не зачеркивает творчества Золя в целом. «Оговариваюсь, впрочем, — пишет он, — что в расчеты мои совсем не входит критическая оценка литературной деятельности Золя. В общем, я признаю эту деятельность (кроме, впрочем, его критических этюдов) весьма замечательною и говорю исключительно о „Нана“, так как этот роман дает мерило для определения вкусов и направления современного буржуа».

Эта принципиальная позиция русских революционных демократов объясняет и то обстоятельство, что они единодушно встали на защиту Виктора Гюго, который был в их глазах знаменем «искусства идейного, героического» (Салтыков-Щедрин), от критики со стороны Золя. Но они столь же единодушно защищали и самого Золя от «той ненависти и площадных нападок, с которыми накинулись на этого писателя вся критическая и литературная мертвечина и тля» (В. Басардин).

Страница 219 из 220

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее