Загрузка...
Победа — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Джозеф Конрадроманприключенияморские путешествияПобеда19 веканглийская литературапсихологиягеройэтика

Описание

Книга «Победа» раскрывает судьбу Тропического Угольного Акционерного Общества (ТУАО) и его директора Акселя Гейста, погружённого в личные и корпоративные кризисы. Через серию интриг, встреч и внутренних конфликтов автор показывает, как разрушение компании и личные испытания влияют на отношения между персонажами и заставляют их искать новые пути существования.

Главный конфликт / проблема

Кризис ликвидации Тропического Угольного Акционерного Общества и внутренние конфликты персонажей, связанные с потерей контроля и поиском смысла

Ключевые идеи

  • Гейст – спокойный, вежливый, но загадочный персонаж, который остаётся на острове во время ликвидации компании.
  • Тропическое Угольное Акционерное Общество находится в процессе ликвидации, и капитал «исчезает» как испарение.
  • Одиночество и внутренний конфликт главного героя
  • Сила музыки как катализатор эмоций
  • Сочувствие и готовность помочь чужому человеку
  • Ненависть и подозрение хозяина гостиницы
  • Влияние прошлого на настоящее и будущее
  • Одиночество и внутренний конфликт Шомберга.
  • Мистические явления как символ внутреннего беспокойства.
  • Карточные игры как метафора риска и судьбы.
  • План убийства как проявление внутреннего напряжения.
  • Экзистенциальные размышления о жизни и смерти

Вывод

Книга приводит к осознанию, что даже в условиях разрушения и предательства человек может найти путь к внутреннему пониманию и связи с другими

Кому полезна

  • Любители тропических приключений и корпоративных драм
  • Читатели, интересующиеся психологическими конфликтами
  • Профессионалы, работающие в сфере управления рисками

Главные темы

  • Ликвидация компании и её последствия
  • Внутренний конфликт главного героя
  • Тайны и интриги на острове
  • Проблемы доверия и предательства

Персонажи

  • Гейст — Скептически настроенный, чувствующий одиночество и разочарование, но обладающий внутренней добротой, проявляющейся в желании помочь Альме. Сильный внутренний конфликт, ощущение первобытного голоса, отрешённость, но ищущий смысл. Скептически относится к происходящему, пытается разобраться в тайне шлюпки и исчезновении револьвера. Старается удержать контроль и защитить свои интересы. Он наблюдает за конфликтом, но не вмешивается напрямую.
  • Лена — Эмоциональная связь для Гейста, помогает ему осознать одиночество. Пытается понять происходящее, участвует в обсуждении ключа и револьвера. Скрытна и осторожна, защищается от нападения, но в итоге соглашается помочь Рикардо. Холодна, отстранена и отказывается от Рикардо, но в итоге даёт ему нож.
  • Шомберг — Распространяет слухи о Гейсте и обсуждает его странности. Холодный и подозрительный, наблюдает за Гейстом и считает его угрозой. Чувствует одиночество, тревогу и внутренний конфликт, размышляет о возможном убийстве.
  • Рикардо — Опытный игрок, рассказывает о морских приключениях и о том, как стал частью команды. Скептически настроенный и ревнивый, стремится выяснить, кто скрывается в бунгало. Эмоционален, страстен и готов пожертвовать всем ради Лены, но также сохраняет хладнокровие и уважение к Джонсу.
  • Уанг — Молчаливый, загадочный, привлекает к себе внимание. Появляется внезапно, сообщает о шлюпке, помогает Гейсту в поисках. Вмешивается в конфликт и раскрывает кражу револьвера.
  • Капитан Дэвидсон — Возвращается в гостиницу, передаёт шаль госпоже Шомберг. Сообщает о смерти барона Гейста и о происшествиях на острове. Участвует в обсуждении ключа и револьвера.
  • Моррисон — Пытается использовать Гейста для своих целей, но часто сталкивается с его непредсказуемым поведением.
  • Тесман — Ведёт деловые переговоры с Гейстом о поставках угля.
  • Альма — Травмированная прошлым, ищет спасения и помощи.
  • Цанджиакомо — Ведёт оркестр, создавая громкую и агрессивную музыку.
  • Отец Гейста — Строгий, отверженный, но оставил уроки презрения и жалости.
  • Мистер Джонс — Обсуждает с Гейстом и Мартином вопросы безопасности и ключа. Скептически относится к идеям Рикардо, но в итоге соглашается дать ему два дня на подготовку.

Цитаты

  • Капитал Т.У.А.О. испарился в два года, и Общество находилось в периоде ликвидации — разумеется, вынужденной, а не добровольной.
  • Он был медлителен, и покуда в Лондоне и Амстердаме происходило его тихое течение, Аксель Гейст, именовавшийся в отчетах «тропическим директором», оставался на своем посту в Самбуране, главной угольной станции Общества.
  • Это ужасно, — пробормотал Гейст.
  • Я убежден, что она очень больно ущипнула вас за руку.
  • Будь осторожен, Вильгельм!
  • Я слишком хорошо приручен для такого рода вещей.
  • "В общем, во мне, должно быть, еще много первобытного человека"
  • "Наблюдать, не делая ни малейшего шума."
  • "Белые… трое…"
  • "Кровь? Не моя. Пить! Устали, измучены! Пить, приятель! Воды!"

Сводка по автору из Wikidata

1857–1924. 约瑟夫·康拉德. английский писатель польского происхождения (1857—1924)

Читать онлайн

Страница 2 из 93

— Я околдован этими островами.

Он сказал это так, что называется, «ни к селу, ни к городу», натирая мелом свой кий. И, быть может, тут действительно были какие-то чары. Существуют самые разнообразные и очень многочисленные виды колдовства, о которых наши вульгарные магики не знают и не мечтают.

Поскольку это касается Гейста, можно было бы назвать заколдованным круг с радиусом приблизительно миль в восемьсот и с центром, расположенным в средней части Борнео. Круг этот соприкасался с Манилой — и Гейста там видели. Он соприкасался с Сайгоном, и там его также встретили однажды. Может быть, следовало бы предположить с его стороны попытки выйти из заколдованного круга. В таком случае они потерпели неудачу. Колдовство это, должно быть, было из тех, с которыми бороться невозможно. Директор — человек, слышавший восклицание Гейста, был так поражен горячностью, восторженностью или, может быть, нелепостью этих слов, что говаривал потом многим:

— Странный субъект этот швед!

Это было его единственное замечание, но отсюда произошло прозвище «Околдованный Гейст», которым некоторые награждали нашего приятеля.

У него были и другие прозвища. Много лет тому назад, задолго до того, как лысина так красиво увенчала маковку его головы, он явился с рекомендательными письмами к г. Тесману из фирмы «Братья Тесман» — первоклассного торгового дома в Сурабайе. Этот Тесман был любезный и полный доброжелательства старик. Он не знал, что делать с посетителем. Сказав ему, что желал бы сделать его пребывание на островах возможно более приятным и готов оказать ему всякое содействие в осуществлении его намерений — вам, должно быть, известны подобного рода разговоры, — он принялся его расспрашивать медлительным отеческим тоном. Затем, не давая Гейсту выразить свою благодарность, он спросил:

— Итак вы интересуетесь?..

— Фактами, — перебил Гейст своим учтивым тоном. — Единственное, с чем стоит познакомиться, это факты, грубые факты. Одни лишь факты, господин Тесман.

Я не знаю, согласился ли старик Тесман с этой точкой зрения, но он, по-видимому, разгласил этот разговор, потому что наш приятель в течение некоторого времени носил кличку «грубого факта». У него была оригинальная особенность: его же собственные выражения приставали к нему, становясь составными частями его имени. После этого он скитался по Яванскому морю на товарных шхунах фирмы «Тесман», затем скрылся на арабском судне в направлении Новой Гвинеи. Он так долго оставался в этой дальней части своего заколдованного круга, что о нем было почти позабыли, когда он вдруг появился на туземном суденышке, набитом бродягами из Джерама. Обожженный солнцем, худой, с сильно поредевшими волосами, он носил под мышкой папку с эскизами, которые охотно показывал, храня обо всем остальном глубокое молчание. Он «хорошо позабавился», говорил он. Отправиться в Новую Гвинею для забавы! Странный субъект!

Гораздо позднее, много лет спустя, когда последние признаки молодости покинули его лицо и все волосы — верхушку его черепа, когда его золотисто-рыжие, горизонтальные усы приняли поистине благородные размеры, один европеец сомнительной репутации нашел прозвище получше. Ставя дрожащею рукою на стол пустой стакан, содержимое которого было оплачено Гейстом, он сказал с той мудрой проницательностью, на которую не может претендовать ни один трезвенник:

— Гейст на-а-стоящий джентльмен, но он у-у-у-утопист.

Гейст только что вышел из харчевни, в которой было провозглашено это изречение. Утопист? Ей-ей, единственное из тога, что я когда-либо слышал из уст Гейста и что могло иметь некоторую связь с этим термином, было приглашение, адресованное им старому Мак-Набу. Обращаясь к нему с той полнейшей учтивостью манер, жеста и тона, которая составляла его отличительную особенность, он сказал с деликатной шутливостью:

— Придите утолить с нами жажду, мистер Мак-Наб!

Может быть, в этом и было дело. Человек, даже в шутку предлагавший утолить жажду старого Мак-Наба, мог быть только утопистом, фантазером, так как Гейст вовсе не был щедр на иронию. Может быть, поэтому-то его обычно любили. В этот период его жизни, в полном расцвете своего физического развития, со своей прекрасной величественной осанкой, со своей лысой головой и длинными усами, он походил на портрет воинственного Карла XII. Но нет никаких оснований предполагать, чтобы Гейст в каком бы то ни было отношении обладал воинственным духом.

II

Около этого времени Гейст сделался компаньоном Моррисона. Условия контракта не были известны: некоторые считали его компаньоном, другие — чем-то вроде платящего гостя. В действительности положение было очень сложно. Однажды Гейст находился на острове Тимор. Почему именно на острове Тимор изо всех уголков земного шара — этого никто не мог бы сказать. Он бродил по Дилли, этому зачумленному месту, быть может, в поисках какого-нибудь незамеченного «факта», когда наткнулся на улице на Моррисона, который также был в своем роде «околдованным человеком». Когда Моррисону говорили о возвращении на родину — он происходил из Дорсетшира — он вздрагивал. «Там темно и сыро, — уверял он, — можно подумать что живешь, засунув голову и плечи в мокрый холщовой мешок». Его преувеличения были известны — Моррисон был одним из наших. Он был владельцем и капитаном «Козерога», коммерческого брига, который мог бы доставить ему некоторое благосостояние, если бы не его мания чрезмерного альтруизма. Он был другом и благодетелем множества богом забытых деревушек вдоль темных заливчиков и неизвестных бухт, где он производил обмен «естественных богатств». Ему нередко случалось чрезвычайно опасными переходами достигнуть какого-нибудь жалкого поселка, где голодные люди громкими криками просили риса и все вместе не обладали достаточным количеством «естественных богатств», чтобы наполнить трюм Моррисона.

Посреди всеобщих ликований он, несмотря ни на что, выгружал свой рис, объясняя туземцам, что это — аванс, что они взяли теперь на себя обязательство; он проповедовал им энергию и прилежание; затем вписывал подробнейший счет в карманную записную книжку, с которой никогда не расставался; сделка этим и заканчивалась. Я не знаю, так ли понимал дело Моррисон, но для туземцев в этом не было никакого сомнения. Как только какое-нибудь из селений побережья давало сигнал о появлении брига, начинали бить во все гонги, поднимать все знамена; молодые девушки вплетали цветы в свои волосы; толпа выстраивалась на берегу реки, и сияющий Моррисон с видом глубочайшего удовлетворения созерцал сквозь монокль всю эту суету. Он был высок ростом, со впалыми, гладко выбритыми щеками и имел вид адвоката, забросившего к черту свой парик.

Мы говаривали ему:

— Вы никогда не вернете ни одного своего аванса, если будете продолжать в том же роде, Моррисон.

Он делал хитрое лицо.

— Я сумею нажать на них в один прекрасный день, будьте спокойны. Да, кстати, — он доставал свою неразлучную записную книжку, — у меня тут есть одно селение… Их дела сейчас идут недурно; пожалуй, надо начать нажимать на них.

Страница 2 из 93

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее