Загрузка...
Два приятеля — обложка книги
Дата написания1852-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

«Два приятеля» – рассказ И. С. Тургенева о дружбе и семейных узах двух соседей в русской деревне, где молодой помещик Вязовнин и бывший кавалерист Крупицын преодолевают разногласия и находят общие ценности.

Главный конфликт / проблема

Разногласия о земельных участках между Вязовниным и Крупицейным, а также социальные различия, которые они преодолевают через дружбу и взаимное уважение.

Ключевые идеи

  • Тургенев исследует русскую интеллигенцию и крестьянский быт, создавая психологические портреты.
  • Автор является выдающимся писателем XIX века и членом императорской Академии наук.
  • Дружба между людьми разного происхождения и образа жизни может преодолеть социальные барьеры.
  • Переезд в деревню после отставки из столицы приводит к новым жизненным задачам и возможностям для саморазвития.
  • Семейные и дружеские отношения влияют на личный рост и принятие решений, таких как женитьба.

Вывод

Дружба и семейные связи преодолевают разногласия и приносят гармонию в жизни двух соседей.

Кому полезна

  • Любители русской классической литературы
  • Читатели, интересующиеся историей русской деревни и психологическими портретами

Главные темы

  • Дружба
  • Семейные отношения
  • Русская интеллигенция и крестьянский быт

Персонажи

  • Борис Андреич Вязовнин — Образованный, любящий чтение, но с ограниченным вкусом к еде, возвращается в деревню после отставки из столицы. Он обустраивает запущенную усадьбу, заводит дружбу с соседом Пётром Васильичем Крупицейным, женится на Верочке, дочери Степана Петровича Барсукова. Его жизнь символизирует простоту и семейные узы.
  • Петр Васильич Крупицын — Бывший кавалерист, простоватый, но добрый, любит еду и простоту. Он становится другом Бориса, участвует в совместных прогулках, обедах и играх в преферанс. Его простота и доброта помогают сблизить соседа и соседа, а после брака Бориса их общение становится более ограниченным.
  • Софья Кирилловна Заднепровская — Женщина среднего возраста, любящая чтение, но с ограниченным вкусом к еде. Она является соседкой, через которую Борис знакомится с другими людьми, включая Тиходуевых и Барсуков. Её роль подчёркивает семейные традиции и культурные ценности.
  • Верочка — Молодая женщина, которая становится женой Бориса. Её брак с Борисом меняет динамику их отношений и усиливает семейные узы.

Цитаты

  • «Два приятеля» — произведение великого русского писателя Ивана Тургенева.
  • Иван Тургенев — выдающийся писатель XIX века, член‑корреспондент императорской Академии наук по разряду русского языка и словесности, автор философско‑психологических поэм, рассказов, повестей и романов.
  • «Борис Андреич, я готов жениться. Сыщите мне невесту, и я женюсь.»
  • «Крупицын, я не шучу. Я готов жениться. Сыщите мне невесту, и я женюсь.»

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 4 из 17

Борис Андреич сел на кресла против нее. Петр Васильич — немного поодаль. Разговор начался. Борис Андреич внимательно рассматривал Софью Кирилловну. Это была женщина стройная, высокая, с тонкой тальей, смуглая и довольно красивая. Выражение ее лица и особенно глаз, больших и блестящих, с приподнятыми углами, как у китайцев, являло странную смесь смелости и робости и никак не могло назваться естественным. Она то щурила свои глаза, то внезапно их раскрывала; а на губах у ней постоянно играла улыбка, желавшая казаться равнодушной. Все движения Софьи Кирилловны были очень свободны, почти резки. Впрочем, наружность ее понравилась Борису Андреичу; только неприятно подействовал на него косой пробор волос, придававший ее чертам лихой и мальчишеский вид; сверх того, она, по его мнению, слишком чисто и правильно выражалась по-русски… Борис Андреич разделял мнение Пушкина, что —

Как уст румяных без улыбки, Без грамматической ошибки

нельзя любить русской речи. Словом, Софья Кирилловна принадлежала к числу тех женщин, которых любезники величают ловкими дамами, мужья — боевыми особами, а старые холостяки — разбитными бабенками.

Сперва разговор зашел о том, что очень скучно жить в деревне.

— Здесь просто нет живой души, просто не с кем словом перекинуться, — говорила Софья Кирилловна, особенно отчетливо произнося букву с. — Я не могу понять, что за люди здесь живут. А те, — прибавила она с ужимкой, — с которыми было бы приятно познакомиться, — те не ездят, оставляют нас, бедных, в нашем невеселом одиночестве.

Борис Андреич слегка наклонился вперед и пробормотал какое-то неловкое извинение, а Петр Васильич только глянул на него, как бы желая сказать: «Ну, что я вам говорил? Кажется, эта за словом в карман не полезет».

— Вы курите? — спросила Софья Кирилловна.

— Курю… но…

— Сделайте одолжение… я сама курю.

И, сказав эти слова, вдова взяла со столика довольно большую серебряную сигарочницу, достала из нее папироску и предложила гостям. Оба гостя взяли по папироске. Софья Кирилловна позвонила и велела вошедшему мальчику, с красным жилетом во всю грудь, подать огня. Мальчик принес восковую свечу на хрустальном подносе. Папироски задымились.

— Ведь вот, например, вы не поверите, — продолжала вдова, слегка закинув голову и пуская дым тонкой струею кверху, — здесь есть люди, которые находят, что дамам не следует курить. А уж верхом ездить — сохрани боже! просто каменьями побьют. Да, — прибавила она после небольшого молчания, — все, что выходит из-под общего уровня, все, что нарушает законы какого-то выдуманного приличия, подвергается здесь строжайшему осуждению.

— Особенно барыни на этот счет сердиты, — заметил Петр Васильич.

— Да, — возразила вдова, — беда попасть к ним на зубок! Впрочем, я с ними не знаюсь вовсе; сплетни их не проникают в мое пустынное убежище.

— И вам не скучно? — спросил Борис Андреич.

— Скучно? Нет. Я читаю… А когда книги мне надоедают, мечтаю, гадаю о будущем, задаю вопросы своей судьбе.

— Будто вы гадаете? — спросил Петр Васильич.

Вдова снисходительно улыбнулась.

— Почему же и не гадать? Я уже довольно стара для этого.

— О, что вы-с! — возразил Петр Васильич.

Софья Кирилловна, прищурившись, посмотрела на него.

— Впрочем, бросимте этот разговор, — промолвила она и с живостью обратилась к Борису Андреичу: — Послушайте, мсье Вязовнин, я уверена, что вы интересуетесь русской литературой?

— Да… конечно, я…

Вязовнин любил читать, но, собственно, по-русски читал неохотно и мало. Особенно новейшая словесность была ему незнакома: он остановился на Пушкине.

— Скажите, пожалуйста, отчего Марлинский в последнее время впал в такую немилость? Это, по-моему, в высшей степени несправедливо. Вы какого о нем мнения?

— Марлинский — писатель с достоинствами, конечно, — возразил Борис Андреич.

— Он поэт; он уносит воображение в мир… в какой-то очаровательный, чудесный мир; а в нынешнее время все стали описывать ежедневное. Ну, помилуйте, что хорошего в этой ежедневной жизни, здесь, на земле…

И Софья Кирилловна провела рукой вокруг себя.

Борис Андреич значительно посмотрел на Софью Кирилловну.

— Я не согласен с вами. Я нахожу много хорошего и здесь, — сказал он, с особенным ударением на последнем слове.

Софья Кирилловна внезапно засмеялась каким-то резким смехом, а Петр Васильич так же внезапно поднял голову, подумал и опять принялся курить. Разговор продолжался в том же роде, как начался, до самого обеда, беспрестанно переходя от одного предмета к другому, чего не случается, когда разговор становится действительно занимательным. Между прочим, речь зашла и о браке, о его выгодах и невыгодах, и о положении женщин вообще. Софья Кирилловна сильно восставала против брака, пришла наконец в волнение и, почувствовав жар, выражалась очень красноречиво, хотя собеседники ее ей почти не противоречили: она недаром любила Марлинского. Она также умела кстати прибегнуть к украшениям новейшего слога. Слова: артистический, художественность, обусловливать — так и сыпались из ее уст.

— Что может быть для женщины дороже свободы — свободы мыслей, чувств, поступков! — воскликнула она, наконец.

— Да позвольте, — перебил ее Петр Васильич, лицо которого понемногу начинало принимать выражение недовольное, — на что женщине свобода? что она с нею сделает?

— Как что? А мужчине она, по-вашему, нужна? То-то и есть: вы, господа…

— Да и мужчине она не нужна, — перебил ее опять Петр Васильич.

— Как не нужна?

— Да так же, не нужна. На что она, эта хваленая свобода, человеку? Человек свободный — это дело известное — либо скучает, либо дурачится.

— Стало быть, — заметила Софья Кирилловна с иронической усмешкой, — вы скучаете, потому что, зная вас за человека благоразумного, я не могу предполагать, чтобы вы дурачились, как вы говорите.

— Случается и то, и другое, — спокойно промолвил Петр Васильич.

— Вот это мило! Впрочем, я должна быть благодарна вашей скуке за то, что имею удовольствие видеть вас сегодня у себя…

И, довольная ловким оборотом своей фразы, хозяйка слегка закинулась назад и произнесла вполголоса:

— Ваш приятель, я вижу, любит парадоксы, monsieur Вязовнин.

— Я этого не заметил, — возразил Борис Андреич.

— Что я люблю? — спросил Петр Андреич.

— Парадоксы.

Петр Васильич посмотрел в глаза Софье Кирилловне и ничего не ответил ей, а только подумал про себя: «Я так знаю, что ты любишь…»

Мальчик с красным жилетом вошел и доложил, что обед готов.

— Милости просим, — сказала хозяйка, поднимаясь с дивана.

И все перешли в столовую.

Страница 4 из 17

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее