Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Джеймс Фенимор Купер (1789–1851) – американский писатель, чьи произведения еще при жизни автора завоевали огромную популярность как в США, так и в Европе. В его книгах рассказывается о героизме отважных покорителей Дикого Запада, осваивающих девственную природу Америки, о трагической судьбе коренных жителей континента – индейцах, гибнущих под натиском наступающей на них цивилизации. В данном томе публикуется роман «Землемер» – второе произведение из «Трилогии в защиту земельной ренты», которая представляет собой историческую сагу о судьбе трех поколений семейства Литтлпейджей, обживающего Новый Свет.

Дата написания1844-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
СерияДжеймс Фенимор Купер. Собрание сочинений, 17; Хроника Литтлпейджей, или Трилогия в защиту земельной ренты, 2
Возрастное ограничение12+
Темы
семейная сагаисторическая беллетристикапревратности судьбыисторические событияамериканская классика

Читать онлайн

Страница 2 из 73

Как землемер, он приобрел редкое доверие. Как ни скромно это звание, оно все равно требует многих ценных качеств, и прежде всего – честности, а это качество в человеке встретишь редко. Владелец или арендатор были совершенно спокойны, когда при измерении земли конец цепи держал Эндрю. Кроме этого, он был превосходный охотник; это занятие дало ему возможность узнать с удивительной точностью леса.

В начале революции Эндрю взялся за оружие, как и большая часть людей, чувствовавших сильную симпатию к колониям. Когда формировали полк, в котором мой отец был полковник, то тех, кто приводил под знамена известное число воинов, награждали чином, соответственно той услуге, какую он оказал в этом мероприятии. Эндрю явился одним из первых, с целым капральством землемеров, охотников, проводников и прочих, их было двадцать пять человек, все они были сильные, смелые и к тому же искусные стрелки. Их начальнику дали чин лейтенанта, и так как он стал старшим среди офицеров одного с ним чина, то вскоре был произведен в капитаны; когда я с ним познакомился, он был уже в этом чине, выше которого и не поднимался.

Революция, имеющая народный характер, не всегда выдвигает людей, получивших наилучшее образование; а скорее выдвигает тех, кто имеет другие качества. Но не совсем было так в нашей национальной борьбе. Странный, но при этом неоспоримый случай, что ни один из наших молодых солдат в продолжение всей войны не достиг высокого военного звания силой своего таланта. Может, это нужно отнести частично к тому, что в подобной борьбе, от начальников требовались осторожность и осмотрительность и что зрелые годы и опытность предпочитались молодости и удальству. Эндрю Койеманс, по прибытии в армию, был по своему общественному положению выше почти всех офицеров, служивших в полках, выставленных северными колониями.

Правда, воспитание его не соответствовало его происхождению, но в то время, за редким исключением, нью-йоркские голландцы, имевшие даже состояние, редко заканчивали учебные заведения. Поэтому соседи наши янки имели большое преимущество перед нами. Они отсылали своих детей в школы, и хотя те получали начальное образование, все же они стояли выше в кругу неученых. Эндрю не домогался этого различия. Он умел читать и писать и этим ограничил все свои знания; математика была для него камнем преткновения, о который разбились все его надежды, как землемера.

Одно обстоятельство из жизни Вашингтона, а именно то, что в молодости своей он немного занимался межеванием, было всегда источником справедливой гордости для Эндрю. Он чувствовал, как велика была честь занимать хоть второстепенное место, в том звании, которое было удостоено вниманием такого великого человека. Я помню, однажды мы были вместе в Саратоге, и главнокомандующий проехал верхом мимо нашей палатки, и капитан Койеманс сказал мне с сильным выражением: «Посмотрите, Мордаунт, мой храбрый воин, вот едет его превосходительство! Я был бы счастливейшим человеком, если бы мог нести цепь в то время, когда он размежевывал участки своей земли».

В произношении Эндрю, который вообще говорил хорошо по-английски, было слышно что-то голландское, особенно когда он воодушевлялся. На протяжении всех моих поездок в лагерь я привязывался к нему все больше и больше; эту дружбу он внушил мне оригинальностью и благородством своего характера.

Благодаря происшествиям, которые произошли во время каникул, мой курс наук продолжался шесть лет, и в девятнадцать лет я вышел из коллегии. Во время осады Чарлзтауна я служил прапорщиком в батальоне моего отца. И в то же время я попал под командование капитана Койеманса; это еще больше укрепило мое расположение к нему, которое я чувствовал к старому воину. Я говорю старому, потому что в то время Эндрю было не меньше шестидесяти семи лет, но он был бодр, деятелен, подвижен, как юноша.

Я искренне любил моих родителей, во-первых, потому, что они были мои родители, во-вторых, потому, что не хотел бы иметь других; я любил мисс Мэри Уаллас, или тетушку Мэри, как меня приучили ее называть, так как это было добрейшее существо; я любил майора Дирка Фоллока, как доброго друга, который не раз помогал мне своими советами и опытом; я любил негра Джепа, слугу моего отца, как все мы любим преданных нам слуг; но Эндрю я любил сам не знаю за что. Он был человек грубых понятий, делал странные заключения о земле и том, что на ней происходит, но был олицетворенная откровенность и честность. Этот человек был пропитан предрассудками, но при всем этом я любил его, был к нему привязан; и когда заключили мир в 1783 году и мы были распущены, я со слезами расстался с Эндрю. Мой дедушка, генерал Литтлпейдж, умер тогда. При роспуске войск правительство повысило каждого офицера в звании: я получил звание капитана, а мой отец, который выполнял за последний год должность полковника, получил ранг бригадира, в котором и остался до самой смерти, – вот и все, что он успел приобрести за семь лет трудом и самоотверженностью. Наш край был беден, и мы дрались не для личной награды, а для общей пользы. Нужно согласиться, что Америка внушает своим детям прекрасные правила; вся ее система наград относится к воображению и душевным качествам. Два двигателя в ней: добродетель и патриотизм. Но при этом мы часто бьем других так же, как и нас бьют.

Заканчивая эту главу, я должен заметить, что Эндрю Койеманс не принял майорского звания, которое предложили ему после конгресса 1783 года. Он оставил армию в чине капитана и отправился искать свою племянницу, которую должен был взять на свое попечение, и навсегда решил остаться землемером.

Страница 2 из 73

Вам также может понравиться

Страница 1 из 8

Назад128Далее