Загрузка...
Низвержение в Мальстрем — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Низвержение в Мальстрем

Автор Эдгар Аллан По
0+649 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
МальстремводоворотНорвегияприливотливсуднопутешествиеприключениенаукаистория

Описание

Книга описывает опасный водоворот Великий Мальстрем на северном побережье Норвегии, рассказывает историю старика-рыбака, пережившего шторм, и связывает явление с историческими и философскими источниками.

Главный конфликт / проблема

Опасность водоворота Мальстрем и борьба человека с непостижимой природой

Ключевые идеи

  • Мощный водоворот на северном побережье Норвегии
  • Влияние Мальстрема на суда и рыбацкие лодки
  • Водоворот Мальстрем – мощное и непредсказуемое природное явление, способное поглощать суда и живое.
  • Опыт рыболовов и их риск: даже опытные моряки могут погибнуть, если не соблюдают осторожность.
  • Личное переживание и страх: рассказ о выживании подчёркивает человеческую храбрость и уязвимость.
  • Примечания связывают текст с классическими философскими и историческими источниками.
  • Они уточняют значения терминов, таких как «колодец Демокрита» и «Флегетон».
  • Ссылки на известных ученых и философов помогают читателю установить контекст эпохи XVII–XVIII веков.

Вывод

Книга приводит к выводу, что природа обладает разрушительной силой, которую нельзя полностью понять, но можно уважать и принимать её непредсказуемость

Кому полезна

  • Морские работники
  • Исследователи
  • Любители природы
  • Читатели, интересующиеся историей и философией

Главные темы

  • Морские водовороты и их влияние на навигацию
  • Опасность природы и человеческая храбрость в экстремальных условиях
  • Историко‑философские источники и их связь с природой

Персонажи

  • Старик — Опытный рыбак, переживший страшное происшествие с водоворотом, описывает детали и предупреждает о опасностях.
  • Путник — Первая‑человеческая точка зрения, который слышит историю и видит водоворот.
  • Братья рассказчика — Три рыбака, которые вместе с рассказчиком отправились на рыбалку и столкнулись с штормом.
  • Демокрит из Абдеры — Основатель атомистической теории, живший в V веке до н.э.; упоминается в связи с понятием бесконечности, в которой движутся атомы.
  • Гленвилл Джозеф — Английский философ XVII века, упомянутый как источник идей.
  • Ионас Рамус — Историк, живший 1649–1718, упомянутый в примечаниях.
  • Кирхер Афанасий — Разработал теорию о Земле как о твердом теле с внутренними пустотами, заполненными огнем, водой и воздухом.
  • Архимед — Автор работы «О плавающих предметах», упомянутой как дополнительный источник.

Цитаты

  • Эдгар Аллан По
  • «Шесть часов пережитого мною смертельного ужаса сломили мой дух и мои силы.»
  • «Водоворот этот был опоясан широкой полосой сверкающей пены; внутренность его представляла собой гладкую, блестящую, черную, как агат, водяную стену…»
  • Демокрит из Абдеры - (около 460-370 гг. до н.э.) - великий дневнегреческий философ-материалист, один из основателей атомистической теории. Под «колодцем Демокрита» следует понимать бесконечность, в которой он представлял себе движение атомов.
  • Флегетон - в греческой мифологии огненная река, окружающая подземное царство.

Сводка по автору из Wikidata

1809–1849. Edgar Allan Poe. американский писатель, поэт, литературный критик и редактор (1809—1849)

Читать онлайн

Страница 1 из 6

Annotation

На северном побережье Норвегии, среди небольших островков, приливные и отливные течения образуют мощный водоворот, который называют великий Мальстрем. Иногда он достигает такой силы, что затягивает не только рыбацкие лодки, но и целые суда, от которых потом всплывают только размочаленные щепки.

Эдгар Аллан По

notes

1

2

3

4

5

6

7

Эдгар Аллан По Низвержение в Мальстрем

Пути Господни в Природе и в Промысле его не наши пути, и уподобления, к которым мы прибегаем, никоим образом несоизмеримы с необъятностью, неисчерпаемостью и непостижимостью его деяний, глубина коих превосходит глубину Демокритова колодца[1].

Джозеф Гленвилл[2]

Мы наконец взобрались на вершину самого высокого отрога. Несколько минут старик, по-видимому, был не в силах говорить от изнеможения.

— Еще не так давно, — наконец промолвил он, — я мог бы провести вас по этой тропе с такой же легкостью, как мой младший сын; но без малого три года тому назад со мной случилось происшествие, какого еще никогда не выпадало на долю смертного, и, уж во всяком случае, я думаю, нет на земле человека, который, пройдя через такое испытание, остался бы жив и мог рассказать о нем. Шесть часов пережитого мною смертельного ужаса сломили мой дух и мои силы. Вы думаете, я глубокий старик, но вы ошибаетесь. Меньше чем за один день мои волосы, черные как смоль, стали совсем седыми, тело мое ослабло и нервы до того расшатались, что я дрожу от малейшего усилия и пугаюсь тени. Вы знаете, стоит мне только поглядеть вниз с этого маленького утеса, и у меня сейчас же начинает кружиться голова.

«Маленький утес», на краю которого он так непринужденно разлегся, что большая часть его тела оказалась на весу и удерживалась только тем, что он опирался локтем на крутой и скользкий выступ, — этот маленький утес поднимался над пропастью, прямой, отвесной глянцевито-черной каменной глыбой футов на полтораста выше гряды скал, теснившихся под нами. Ни за что на свете не осмелился бы я подойти хотя бы на пять-шесть шагов к его краю. Признаюсь, что рискованная поза моего спутника повергла меня в такое смятение, что я бросился ничком на землю и, уцепившись за торчавший около меня кустарник, не решался даже поднять глаза. Я не мог отделаться от мысли, что вся эта скалистая глыба может вот-вот обрушиться от бешеного натиска ветра. Прошло довольно много времени, прежде чем мне удалось несколько овладеть собой и я обрел в себе мужество приподняться, сесть и оглядеться кругом.

— Будет вам чудить, — сказал мой проводник, — ведь я вас только затем и привел сюда, чтобы показать место того происшествия, о котором я говорил, потому что, если вы хотите послушать эту историю, надо, чтобы вся картина была у вас перед глазами.

— Мы сейчас находимся, — продолжал он с той же неизменной обстоятельностью, коей отличался во всем, — над самым побережьем Норвегии, на шестьдесят восьмом градусе широты, в обширной области Нордланд, в суровом краю Лофодена. Гора, на вершине которой мы с вами сидим, называется Хмурый Хельсегген. Теперь поднимитесь-ка немножко повыше — держитесь за траву, если у вас кружится голова, вот так, — и посмотрите вниз, вон туда, за полосу туманов под нами, в море.

Я посмотрел, и у меня потемнело в глазах: я увидел широкую гладь океана такого густого черного цвета, что мне невольно припомнилось Mare Tenebrarum[3] в описании нубийского географа. Нельзя даже и вообразить себе более безотрадное, более мрачное зрелище. Направо и налево, далеко, насколько мог охватить глаз, тянулись гряды отвесных чудовищно черных нависших скал, словно заслоны мира. Их зловещая чернота казалась еще чернее из-за бурунов, которые, высоко вздыбливая свои белые страшные гребни, обрушивались на них с неумолчным ревом и воем. Прямо против мыса, на вершине которого мы находились, в пяти-шести милях от берега, виднелся маленький плоский островок; вернее было бы сказать, что вы угадывали этот островок по яростному клокотанию волн, вздымавшихся вокруг него. Мили на две поближе к берегу виднелся другой островок, поменьше, чудовищно изрезанный, голый и окруженный со всех сторон выступающими там и сям темными зубцами скал.

Поверхность океана на всем пространстве между дальним островком и берегом имела какой-то необычайный вид. Несмотря на то что ветер дул с моря с такой силой, что небольшое судно, двигавшееся вдалеке под глухо зарифленным триселем, то и дело пропадало из глаз, зарываясь всем корпусом в волны, все же это была не настоящая морская зыбь, а какие-то короткие, быстрые, гневные всплески во все стороны — и по ветру, и против ветра. Пены почти не было, она бурлила только у самых скал.

— Вот тот дальний островок, — продолжал старик, — зовется у норвежцев Вург. Этот, поближе, — Моске. Там, на милю к северу, — Амбаарен. Это Ифлезен, Гойхольм, Килдхольм, Суарвен и Букхольм. Туда подальше, между Моске и Бургом, — Оттерхольм, Флимен, Сандфлезен и Скархольм. Вот вам точные названия этих местечек, но зачем их, в сущности, понадобилось как-то называть, этого ни вам, ни мне уразуметь не дано. Вы слышите что-нибудь? Не замечаете вы никакой перемены в воде?

Мы уже минут десять находились на вершине Хельсеггена, куда поднялись из внутренней части Лофодена, так что мы только тогда увидели море, когда оно внезапно открылось перед нами о утеса. Старик еще не успел договорить, как я услышал громкий, все нарастающий гул, похожий на рев огромного стада буйволов в американской прерии; в ту же минуту я заметил, что эти всплески на море, или, как говорят моряки, «сечка», стремительно перешли в быстрое течение, которое неслось на восток. У меня на глазах (в то время как я следил за ним) это течение приобретало чудовищную скорость. С каждым мгновением его стремительность, его напор возрастали. В какие-нибудь пять минут вез море до самого Вурга заклокотало в неукротимом бешенстве, но сильнее всего оно бушевало между Моске и берегом. Здесь водная ширь, изрезанная, изрубцованная тысячью встречных потоков, вдруг вздыбившись в неистовых судорогах, шипела) бурлила, свистела, закручивалась спиралью в бесчисленные гигантские воронки и вихрем неслась на восток с такой невообразимой быстротой, с какой может низвергаться только водопад с горной кручи.

Еще через пять минут вся картина снова изменилась до неузнаваемости. Поверхность моря стала более гладкой, воронки одна за другой исчезли, но откуда-то появились громадные полосы пены, которых раньше совсем не было. Эти полосы разрастались, охватывая огромное пространство, и, сливаясь одна с другой, вбирали в себя вращательное движение осевших водоворотов, словно готовясь стать очагом нового, более обширного. Неожиданно — совсем неожиданно — он вдруг выступил совершенно отчетливым и явственным кругом, диаметр которого, пожалуй, превышал полмили. Водоворот этот был опоясан широкой полосой сверкающей пены; по ни один клочок этой пены не залетал в пасть чудовищной воронки: внутренность ее, насколько в нее мог проникнуть взгляд, представляла собой гладкую, блестящую, черную, как агат, водяную стену с наклоном к горизонту под углом примерно в сорок пять градусов, которая бешено вращалась стремительными судорожными рывками и оглашала воздух таким душераздирающим воем — не то воплем, не то ревом, — какого даже могучий водопад Ниагары никогда не воссылает к небесам.

Страница 1 из 6

Назад126Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее