Загрузка...
Тереза Ракен — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Тереза Ракен

Автор Эмиль Золя
12+4.3k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
Тереза РакенЭмиль ЗоляпсихологиянатурализмроманлюбовьсемьяФранциясоциальная критикапсихологический роман

Описание

В романе Эмиля Золя «Тереза Ракен» раскрывается психологический портрет главной героини и её окружения, их страстные и опасные отношения, а также последствия убийства сына, которое приводит к разрушению семьи и внутреннему разладу персонажей.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт книги — внутренний конфликт и страх, возникающие у Тёрезы и Лоран после убийства Камилла, и их попытки справиться с виной, страхом и разрушительными последствиями, которые в итоге приводят к трагическому завершению.

Ключевые идеи

  • Изучение темпераментов как основного психологического инструмента
  • Животное начало человека проявляется в инстинктах и нервных реакциях
  • Семейные обстоятельства формируют личность и поведение героев
  • Тайный роман как источник страсти и опасности
  • Внутренний конфликт между желанием и обязанностью
  • Проблема контроля и манипуляции в отношениях
  • Планирование убийства как способ избавления от личных проблем
  • Использование политических связей для сокрытия преступления
  • Психологический разлад и страх разоблачения
  • Влияние преступления на семейные отношения
  • Проблемы с доверием и любовными отношениями
  • Убийство Камилла оставляет глубокий психологический след, проявляющийся в кошмарах и бессоннице.

Вывод

Книга приводит к выводу, что любовь, порождённая преступлением и виной, не может быть искренней, а внутренний страх и вину, оставшиеся после убийства, разрушают личность и отношения, заканчивая трагическим финалом.

Кому полезна

  • Любители психологических романов
  • Читатели, интересующиеся человеческой психикой
  • Люди, ищущие глубокие эмоциональные истории

Главные темы

  • Психологический портрет и темперамент
  • Любовные и семейные отношения
  • Преступление и его последствия

Персонажи

  • Лоран — Сильный, простоватый, но с животным началом. Служащий, дисциплинированный, страстно влюблённый в Терезу, но испытывает внутренний конфликт и страх раскрытия. Старается скрыть убийство Камилла, становится агрессивным, бьёт её, но пытается удержать парализованную от самоубийства. Чувствительный, ревнивый, постепенно теряет контроль над эмоциями.
  • Тереза — Болеет, но постепенно восстанавливается, становится объектом внимания Лорана. Пытается справиться с внутренним ужасом, используя брак как спасение, но постепенно теряет связь с реальностью. Сохраняет прежний характер, но испытывает угрызения совести и страх перед трупом, ночные кошмары. Живёт в страхе и вине, эмоциональное состояние колеблется от отчаяния до агрессии.
  • Камилл — Слабый, зависимый, но стремящийся к независимости; его отношения с матерью напряжённые. Служащий, не подозревающий о тайне, но иногда проявляет подозрения. Умер в воде, тело используется для создания протокола. Труп, который постоянно присутствует в сознании пары, становится живым препятствием и источником страха.
  • Мишо — Старый знакомый Терезы, часто посещает их дом. Предоставляет Лорану поддержку и советует избегать подозрений. Служит в качестве советчика и поддерживает план брака, используя юмор и манипуляцию. Мишо пытается прочитать написанное, но не понимает, что это попытка раскрыть убийство.
  • Г-жа Ракен — Старуха, заботливая, но не подозревающая о тайне. Страдает от утраты сына, переживает вину и боль. Парализована, становится источником дополнительной тревоги для пары.
  • Оливье — Служит в качестве свидетеля, подтверждает историю Лорана.
  • Сюзанна — Помогает матери и Терезе, но не вмешивается в преступление.
  • Марион Ракен — Становится посредником в браке, используя страх Терезы и свою эгоистичную заботу о наследстве.
  • Гриве — Гриве не замечает попытки парализованной написать имя, считает, что она одобряет игру.
  • Белокурый юноша — Объект внимания Терезы в кафе.
  • Полицейский комиссар — Служитель правопорядка, к которому Лоран и Тереза рассматривают возможность обращения.

Цитаты

  • В «Терезе Ракен» я поставил перед собой задачу изучить не характеры, а темпераменты.
  • Тереза и Лоран — животные в облике человека, вот я всё.
  • «Тереза, дочка, ты захворала?» – заботливо спросила торговка.
  • «Тебя я люблю, тебя я полюбила в тот самый день, когда Камилл привел тебя в лавку…» – произнесла Тереза.
  • Боже мой! Какой ужас!
  • Нельзя оставить здесь эту несчастную
  • Кровь её распалилась, и она говорила себе, что перестанет бояться, перестанет так страдать, когда любовник будет в её объятиях.
  • Внутренний страх, как будто камень, лежал на их сердцах, и они чувствовали, что их связь становится всё более тяжёлой.
  • Труп Камилла лежал посреди постели и их пронизывал идущий от него холодок.
  • Он пытался обнять Терезу, но боялся, что это приведёт к прикосновению к трупу.

Сводка по автору из Wikidata

1840–1902. Émile Zola. французский писатель, публицист и политический деятель. (1840–1902)

Читать онлайн

Страница 2 из 59

Несколько оскорблений, уйма благоглупостей — вот все, что я прочел до сегодняшнего дня о моем произведении. Я говорю это здесь спокойно, как сказал бы другу, который в непринужденной беседе спросил бы меня о том, что я думаю об отношении ко мне критики. Один очень талантливый писатель в ответ на мою жалобу на то, что я не нахожу сочувствия у критики, мудро ответил мне: «У вас есть существенный недостаток, который закроет перед вами все двери: вы и двух минут не можете поговорить с дураком, не дав ему понять, что он дурак». Вероятно, так оно и есть; я сознаю, что врежу себе, когда обвиняю критику в непонимании, и все же я не могу скрыть презрения, которое вызывает у меня ее узкий кругозор и суждения, высказываемые вслепую, при полном отсутствии какого-либо метода. Я имею в виду, разумеется, критику повседневную, ту, что судит, вооружившись всеми литературными предрассудками глупцов и не умея стать на общечеловеческую точку зрения, какая требуется для понимания человеческого произведения. Никогда еще не наблюдал я подобной неуклюжести. Несколько ударов кулаком, адресованных мне ничтожными критиками в связи с «Терезой Ракен», угодило, как всегда, мимо. Критика бьет обычно невпопад, она восхваляет выверты какой-нибудь нарумяненной актрисы и тут же вопит о безнравственности в связи с физиологическим исследованием, ничего в нем не поняв и не желая понимать, и бьет напропалую, едва только ее трусливая глупость подскажет ей, что надо бить. Досадно оказаться наказанным за проступок, в котором ты не виноват. Временами я жалею, что не написал непристойностей; мне кажется, я был бы рад заслуженной взбучке, если бы она обрушилась на меня вместе с тем градом ударов, которые, как черепицы с крыши, бессмысленно сыплются на мою голову неведомо за что.

В наше время найдется всего-навсего два-три человека, которые могут прочесть книгу, понять ее и вынести о ней суждение. Я охотно выслушаю их замечания, ибо убежден, что они не станут высказываться, не вникнув в мои намерения и не оценив плодов моих стараний. Они не стали бы произносить пустопорожних громких слов о морали и литературном целомудрии; они признали бы за мною право выбирать, — в наше время, когда искусство свободно, — те сюжеты, которые мне по душе, и стали бы требовать от меня лишь добросовестности, зная, что достоинству словесности вредит только глупость. И, конечно, их не удивил бы научный анализ, который я пытался применить в «Терезе Ракен»; они увидели бы в нем современный метод, орудие всестороннего познания, которым наш век так настойчиво пользуется для того, чтобы проникнуть в будущее. Каковы бы ни были их окончательные выводы, они нашли бы вполне допустимой мою отправную точку — изучение темперамента и глубоких изменений в человеческом организме под влиянием среды и обстоятельств. Тогда я оказался бы перед лицом истинных судей, людей, которые добросовестно, без ребячества и ложного стыда добиваются истины и не считают себя обязанными выказывать отвращение при виде живых обнаженных тел, служащих предметом исследования. Искреннее изучение, как огонь, очищает все. Конечно, перед лицом судилища, о котором я сейчас мечтаю, мое произведение окажется весьма посредственным; я просил бы этих критиков отнестись к нему с беспощадной строгостью, мне хотелось бы, чтобы оно вышло из их рук испещренным пометками и помарками. Тогда я по крайней мере испытал бы глубокую радость от сознания, что меня критикуют именно за то, что я пытался сделать, а не за то, чего я не делал.

Мне чудится, будто я уже теперь слышу приговор этой истинной критики, критики методической и натуралистической, которая обновила науку, историю и литературу: «Тереза Ракен» — исследование случая чересчур исключительного; драма современной жизни проще, в ней меньше ужасов и безумия. Такие явления не должны стоять на первом плане в книге. Желание ничего не упустить из своих наблюдений привело автора к тому, что он подчеркивает любую деталь, а это придало произведению в целом еще большую напряженность и остроту. С другой стороны, его стилю недостает той простоты, какой требует аналитический роман. Следовательно, чтобы написать хороший роман, писателю теперь следовало бы наблюдать общество с более обширной точки зрения, описывать его в более многочисленных и разнообразных аспектах, а главное — пользоваться языком ясным и естественным».

Я намеревался в нескольких строках ответить на нападки, возмущающие своей наивной недобросовестностью, а между тем замечаю, что пускаюсь в рассуждения с самим собою, как это случается со мною всегда, когда я слишком долго держу в руках перо. Я умолкаю, зная, что читатели не любят этого. Если бы у меня хватило воли и досуга написать манифест, я, пожалуй, попытался бы защитить то, что один журналист, говоря о «Терезе Ракен», назвал «гнилой литературой». Впрочем, к чему защищать? У группы писателей-натуралистов, к которой я имею честь принадлежать, достанет мужества и энергии, чтобы создать крепкие произведения, в самих себе несущие свою защиту. Только предвзятость и ослепление определенного рода критики может вынудить романиста написать предисловие. Раз уж из любви к ясности я совершил ошибку — написал предисловие, то прошу за это прощения у умных людей, которые хорошо видят и не нуждаются в том, чтобы среди бела дня для них зажигали фонарь.

Эмиль Золя

Страница 2 из 59

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее