Загрузка...
Тайному другу — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
авторствописьмопубликацияреальностьсюрреализмпамятьисторияМосквапублицистикапсихология

Описание

Книга «Тайному другу» Михаила Булгакова – автобиографический роман, в котором автор описывает свои попытки издать произведения, сталкиваясь с финансовыми, юридическими и политическими препятствиями, и раскрывает тайное дружеское общение с Еленой Сергеевной, которое помогло ему пережить репрессии.

Главный конфликт / проблема

Автор сталкивается с финансовыми, юридическими и политическими препятствиями, которые мешают ему издать свои произведения

Ключевые идеи

  • Трудности самореализации писателя в условиях экономической нестабильности
  • Важность издательских связей и финансовых обязательств
  • Слияние реальности и фантазии в творческом процессе
  • Писатель сталкивается с внутренним страхом и отчаянием, пытаясь справиться с творческим кризисом.
  • Дьявол (Рудольф) символизирует издательскую власть, которая обещает печать, но в итоге уничтожает рукопись.
  • Тайный друг как символ близкого и скрытого общения между Булгаковым и Еленой
  • Роль Елены Сергеевны в политической защите писателя
  • Авторские заметки о древних театральных традициях и их влиянии на творчество
  • Политическая цензура и её влияние на публикацию произведений.
  • Юридические и финансовые трудности, связанные с издательством и авторскими правами.

Вывод

Книга показывает, как личная решимость и поддержка близких помогают преодолеть трудности, но также подчёркивает ограничения творческой свободы в тот период.

Кому полезна

  • Любители русской литературы
  • Историки
  • Писатели и редакторы
  • Люди, интересующиеся советской культурой

Главные темы

  • Трудности публикации
  • Политическое давление
  • Тайное дружеское общение
  • Внутренняя борьба автора

Персонажи

  • Михаил Афанасьевич Булгаков — Писатель и главный герой, Михаил Афанасьевич Булгаков, испытывает одиночество, политическое давление, цензуру и издательские трудности, пытаясь стать драматургом. Он описывает финансовые и юридические проблемы, страхи и творческий кризис, а также получает поддержку от Елены.
  • Рудольф — Редактор и дьявольский персонаж Рудольф, в бархатном берете и лисьем мехе, обещает издать рукопись Михаила, но в итоге уничтожает её, проявляя недобросовестность.
  • Рвацкий — Издатель Рвацкий, который исчезает, оставляя роман Михаила недописанным.
  • Елена Сергеевна Булгакова — Елена Сергеевна Булгакова, посредник в политической защите писателя, активно участвует в распространении письма правительству.
  • И. В. Лежнев — И. В. Лежнев, сотрудник, который после закрытия журнала держал конец романа и позже работал в «Правде».
  • З. Л. Каганский — З. Л. Каганский, обманщик, присвоивший права на произведения Булгакова и участвовавший в конфликте с автором.
  • Абрам — Абрам, помогающий Михаилу попасть в редакцию газеты.
  • Июль — Июль, требующий от Михаила писать фельетоны.
  • Навзикат — Навзикат, критически относящийся к работам Михаила.
  • Молодой человек в редакции — Молодой человек в редакции, критически оценивающий рукопись Михаила как некачественную.
  • Страдальец — Страдальец, предлагающий рисунок, но не удаётся продать.
  • В. И. Лосев — В. И. Лосев, предоставляющий комментарии к тексту и контексту повести.

Цитаты

  • Трагедия машет мантией мишурной
  • Я развинтился, я развинтился
  • Никто не придет на помощь.
  • Роман вам никто не напечатает. Ни Римский, ни Агреев.
  • Против меня был целый мир — и я один
  • Тайному другу, ставшему явным, жене моей Елене. Ты совершишь со мной мой последний полет.
  • "Все мои пьесы запрещены, нигде ни одной строки моей не напечатают, никакой готовой работы у меня нет…"
  • "Я — М. Булгаков — извещаю всех, что, во-первых, у меня нет и не было никакого уполномоченного…"

Сводка по автору из Wikidata

1891–1940. Михаил Афанасьевич Булгаков. советский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр (1891—1940)

Читать онлайн

Страница 1 из 13

Михаил Афанасьевич Булгаков Тайному другу

Дионисовы мастера. Алтарь Диониса. Сцена[1].

«Трагедия машет мантией мишурной»[2].

I.ОТКРЫТКА

Бесценный друг мой! Итак, Вы настаиваете на том, чтобы я сообщил Вам в год катастрофы[3], каким образом я сделался драматургом? Скажите только одно — зачем Вам это? И еще: дайте слово, что Вы не отдадите в печать эту тетрадь даже и после моей смерти.

II. ДОИСТОРИЧЕСКИЕ ВРЕМЕНА

Видите ли: в Москве в доисторические времена (годы 1921—1925) проживал один замечательный человек. Был он усеян веснушками, как небо звездами (и лицо, и руки), и отличался большим умом.

Профессия у него была такая: он редактор был[4] чистой крови и Божьей милостью и ухитрился издавать (в годы 1922—1925!!) частный толстый журнал[5]! Чудовищнее всего то, что у него не было ни копейки денег. Но у него была железная неописуемая воля, и, сидя на окраине города Москвы в симпатичной и грязной квартирке, он издавал.

Как увидите дальше, издание это привело как его, так и ряд других лиц, коих неумолимая судьба столкнула с этим журналом, к удивительным последствиям.

Раз человек не имеет денег, а между тем болезненная фантазия его пожирает, он должен куда-то бежать. Мой редактор и побежал к одному.

И с ним говорил.

И вышло так, что тот взял на себя издательство. Откуда-то появилась бумага, и книжки, вначале тонкие, а потом и толстые, стали выходить.

И тотчас же издатель прогорел. Но ведь как! Начисто, форменно. От человека осталась только дымящаяся дыра.

Вы спросите, к чему я все это рассказываю? Еще бы мне не рассказывать! Вы спрашиваете, как я сделался драматургом, вот я и рассказываю.

Да. Так вот, прогорел.

Прогорел настолько, что, когда моя судьба закинула меня именно в тот дом и квартиру, где приютился прогоревший, я видел его единственное средство (по его мнению) к спасению.

Средство это заключалось в следующем. На большом листе бумаги были акварелью нарисованы вожди революции 1917 года, окруженные венком из колосьев, серпов и молотов. Серпы были нарисованы фиолетовой краской, молоты черной, а колосья желтой. Вожди были какие-то темные, печальные и необыкновенно непохожие.

Все это нарисовал собственноручно прогоревший страдалец, за коим в это время числилось начету казенного 18 тысяч (Вы сами понимаете, что основное его дело был, конечно, не этот частный журнал), долгу казне 40 тысяч и частным лицам 13 тысяч.

Зачем?!

Оказалось, изволите ли видеть, что какое-нибудь издательство купит это произведение искусства, отпечатает его в бесчисленном множестве экземпляров, все учреждения раскупят его и развешают по стенам у себя.

Впоследствии я нигде не видел его. Из чего заключаю, что не купили.

Впрочем, и сам автор рисунка недолго просидел в комнате на Пречистенке. После того как в этой комнате остался только один диван, страдалец бежал. Куда? Мне неизвестно. Может быть, сейчас, когда Вы читаете эти строки, он в Саратове или Ростове-на-Дону, а может быть, и вернее всего, в Берлине. Но где бы он ни был, нет никакой возможности мне получить одну тысячу с чем-то рублей.

Итак: книжка журнала была в типографии, страдалец в Буэнос-Айресе, редактор...

Вы интересуетесь вопросом о том, где же брал мой редактор деньги до встречи со страдальцем?

Теперь этот вопрос выяснен, и догадался я сам (я вижу мысленно, как Вы смеетесь! Если бы Вы были возле меня, наверное, Вы сказали бы, что вряд ли я догадался. Ах, неужто, друг мой, я уж действительно безнадежно глуп? Вы умнее меня, с этим согласен я...). Ну, догадался я: он продал душу дьяволу. Сын погибели и снабжал его деньгами. Но в обрез, так что хватало только на бумагу и вообще типографские расходы, авторам же он платил так, что теперь, при воспоминании об этом, я смеюсь над собой.

Когда же дьяволовы деньги кончились и страдалец уехал в Ташкент, он нашел нового издателя. Этот не был дьяволом, не был страдальцем. Это был жулик.

Скажу Вам, мой нежный друг, за свою страшную жизнь я видел прохвостов. Меня обирали. Но такого негодяя, как этот, я не встречал. Нет сомнений, что, если бы такой теперь встретился на моем пути, я сумел бы уйти благополучно, потому что стал опытен и печален — знаю людей, страшусь за них, но тогда... Мой Бог, поймите, дорогая, это не было лицо, это был паспорт. И потом скажите, кому, кому, кроме интеллигентской размазни, придет в голову заключить договор с человеком, фамилия которого Рвацкий[6]! Да не выдумал я! Рвацкий. Маленького роста, в вишневом галстухе, с фальшивой жемчужной булавкой, в полосатых брюках, ногти с черной каймой, а глаза...

Но редактор, ах, редактор.

Я прихожу к нему.

Он говорит:

— Ну, теперь, дружок, поезжайте в контору к Рвацкому и подписывайте с ним договор. Все наладилось! Ах, какая прелесть.

Я ответил:

— Послушайте, Рудольф Рафаилович. Я видел Рвацкого. Я его боюсь. Рудольф Рафаилович, у него фальшивая булавка в галстухе. Лучше я с вами заключу договор.

Он улыбнулся, он сильный человек, он Тореодор из Гренады.

Нарисовал кружок на бумаге и сказал:

— Ребенок! Вы неопытны в жизни, как всякий писатель. Видите кружок? Это вы.

На бумаге появился второй кружок:

— Это я — редактор.

— Тэк-с.

Третий кружок обозначал, оказывается, издателя Рвацкого.

— Теперь смотрите: я соединяю писателя и с редактором, и с издателем. Видите?

Получилась геометрическая фигура — равнобедренный треугольник.

— От издателя идет нить ко мне, и от него же идет нить к писателю. Мы с вами связаны только художественно: рукопись какую-нибудь прочитать, побеседовать о Гоголе... Денежных расчетов мы с вами никаких вести не будем и не можем вести. Я с вами могу говорить об Анатоле Франсе, а с Рвацким... нет, не могу, ибо он не понимает, что такое Анатоль Франс. Но с вами я не могу говорить о деньгах, и по двум причинам — во-первых, деньги не должны интересовать писателя, а, во-вторых, вы в них ничего не понимаете. Голубь, договоры заключаются с издателями, а не с редакторами, и, кроме того, Рвацкий уезжает в 2 1/2 часа дня в Наркомпрос, а сейчас без четверти два, так что поспешите, а не сидите у меня вялый и испуганный...

Вертелось у меня на языке:

— А почему же первый наш договор я подписал с вами[7]?

Но, уже надевая свое потертое пальтишко в передней, я спросил все-таки глухо:

— Но вы видели его глаза? У него треугольные веки, а глаза стальные и смотрят в угол.

Ответил он:

— Следующего издателя я достану с такими глазами, как у вас, — хрустальными. Вы, однако, человек избалованный. Внимательно прочтите то, что будете подписывать, а также и векселя.

Страница 1 из 13

Назад1213Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее