Загрузка...
В темную даль — обложка книги
Дата написания1899-12-31
Язык книгиru
СерияШедевры мировой литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга сочетает в себе образовательный материал для 5‑го класса, повествование о загадочном мужчине Николая и комментарии к его рассказу «В темную даль», демонстрируя как практическое применение литературы, так и глубокий художественный конфликт.

Главный конфликт / проблема

Незнакомый Николай вызывает страх и отчуждение в семье, а его холодная натура символизирует внутреннюю пустоту и конфликт с обществом, что приводит к разрыву семейных связей и мрачному празднику.

Ключевые идеи

  • Расширение кругозора детей в возрасте 10–11 лет.
  • Создание серии книг, охватывающей все произведения 5‑го класса.
  • Включение обязательных, рекомендованных и внеклассных работ.
  • Объединение материалов нескольких учебных программ.
  • Появление неизвестного мужчины вызывает в доме страх и тревогу.
  • Семейные отношения и традиции проявляются в реакциях на незнакомца.
  • Николай как холодный наблюдатель, отстранённый от эмоций
  • Внутренний конфликт и ненависть к жизни
  • Отражение отчуждения в семейных отношениях
  • Революционное звучание и влияние на автора
  • Проблема организации трудящегося народа и разрушения буржуазии
  • Критика образа революционера за абстрактность

Вывод

Книга показывает, как литература может служить как образовательным инструментом, так и средством выражения глубоких личных и общественных конфликтов, оставляя читателя с осознанием важности эмоциональной связи и критического восприятия.

Кому полезна

  • Учителя и школьники 5‑го класса
  • Литературные критики и исследователи русской литературы
  • Любители художественной и образовательной литературы

Главные темы

  • Образовательные программы для 5‑го класса
  • Психологический портрет Николая
  • Критика и признание автора в русской литературе

Персонажи

  • Николай — бедно одетый, грязный, с хриплым голосом, описывается как «орел» с помятыми перьями, вызывает страх и восхищение. Мало говорит, слушает, но не участвует. Его присутствие вызывает ощущение холодного судьи. Он не ценит предметы и не проявляет эмоций.
  • Феноген Иваныч — встречает Николая, проявляет дружелюбие, но остаётся в стороне. Пытается убедить Николая в чем-то, но его попытки остаются безрезультатными. Он приходит к Николаю и просит «пожалуйте к бабушке».
  • Александр Антонович Барсуков — старший член семьи, реагирует на появление Николая с удивлением и затем с уважением.
  • Ниночка — бледная, худенькая, рассказывает о своём институте, реагирует на Николая с осторожностью. Рисует и участвует в попечительстве. Чувствует холод Николая и теряет интерес к своему творчеству. В итоге перечеркивает рисунок и теряет связь с Николаем.
  • Анна Ивановна — показывает страх перед Александром, но продолжает выполнять обязанности.
  • Леонид Николаевич Андреев — Создатель серии книг, направленной на поддержку чтения школьников 5‑го класса.
  • Михаил Горький — Выразил восхищение новыми революционными нотами в произведении Андреевича и предложил темы для дальнейшего творчества.
  • Александр В. Луначарский — В статье «О художнике вообще и некоторых художниках в частности» критикует образ революционера Николая за схематизм и абстрактность.
  • Лев Николаевич Толстой — Положительно оценил рассказ, присвоив ему высший балл «5».

Цитаты

  • В 10–11 лет круг чтения детей значительно расширяется.
  • Книги серии объединяют материал нескольких основных учебных программ для 5 класса средней школы.
  • Но он умерял шаг, а все тело их подавалось в сторону, словно в ожидании удара.
  • Он был в бане, после бани немного выпил и, придя домой, узнал от горничной о приезде барчука, с которым во дни оны играл в лошадки.
  • Николай никому не мешал; сам говорил мало и других слушал не то чтобы неохотно, а с каким-то высокомерным равнодушием, как будто вперед знал, что ему могут рассказать.
  • — Пожалуйте к бабушке, — сказал он из дверей.
  • «Если вы можете отправлять человека в темную даль, — стало быть, можете провидеть в ней и свет…»
  • «В темной дали этой есть нечто чрезвычайно определенное и крепкое — в ней разрастается чувство человеческого достоинства, здоровое, упругое чувство!»

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 2 из 5

Но если это был орел, то перья его были сильно помяты в схватке, из которой он едва ли ушел победителем. Об этом говорило платье, носившее на себе следы ночевок, грязное, непригнанное к телу; и было в этом платье что-то неуловимо-хищное, тревожное, заставляющее всех хорошо одетых людей испытывать смутное чувство опасения. И минутами по всему статному и сильному телу пробегала мгновенная дрожь странной боязни; тогда все тело как будто становилось меньше, и казалось, что волосы на затылке поднимаются как у ощетинившегося зверя; и глаза быстро и злобно обегали всех присутствующих. Пил и ел он с жадностью, как человек, которому долго пришлось голодать или который все время недоедает и поэтому готов бывает есть каждую минуту и все, что подано на стол. И, кончив, он сказал: «Важно!» — и погладил себя немного насмешливо по животу. Отказавшись от отцовской сигары, он взял у студента папиросу (у самого у него папирос не было) и приказал: — Рассказывайте!

Рассказывать стала Ниночка, именно о том, как она окончила институт и как ей жилось там. Сперва она робела, но так как рассказывать ей приходилось то, что она уже несколько раз передавала, то она легко вспомнила все остроумные слова и была очень довольна собой. Николай не то слушал, не то нет; он улыбался, но не всегда в тех местах, где были остроумные слова, и все время водил по комнате своими выпуклыми глазами. Иногда он перебивал речь не идущими к месту вопросами.

— Что отдал за картину? — спросил он у молчавшего и также несколько насмешливо улыбавшегося отца.

— Не помню.

— Две тысячи, — с почтением к деньгам отозвалась до сих пор молчавшая Анна Ивановна и боязливо взглянула на Александра Антоновича.

И оба улыбнулись — отец и Николай, и в улыбке проскользнуло что-то враждебное. Теперь Александр Антонович уже не суетился и оттого стал строгим и важным.

— Дела как? — так же коротко спросил Николай у отца.

— Ничего. Идут.

— Новый дом купили. На Итальянской. Трехэтажный. И завод еще купили, — почти шепотом сказала Анна Ивановна.

Она боялась Александра Антоновича, но не могла удержаться, так как всегда была занята тем, что сравнивала свой капиталец в пятьсот пятьдесят шесть рублей, находившийся в сберегательной кассе, с капиталом Барсукова, у которого были дома, заводы и акции.

— Ну, Ниночка, продолжай, — сказал Николай. Но Ниночке давно уже стало скучно. У нее опять закололо в боку, и она сидела худенькая, бледная, почти прозрачная, но странно красивая и трогательная, как начавший увядать цветок. И пахло от нее какими-то странными, легкими духами, напоминавшими желтеющую осень и красивое умирание. Застенчивый рябой студент внимательно наблюдал за ней и тоже, казалось, бледнел по мере того, как исчезала краска с лица Ниночки. Он был медик и, кроме того, любил Ниночку первой любовью.

Но тут явился Феноген Иваныч, старый лакей. Рожа его выглянула из двери, как восходящая луна, и была так же широка, красна и безволоса. Он был в бане, после бани немного выпил и, придя домой, узнал от горничной о приезде барчука, с которым во дни оны играл в лошадки. Немного плача, то ли от водки, то ли от любви, он напялил фрак, надушил лысину, как это делал барин, и степенно пошел в столовую. За дверьми он немного постоял и с торжественно надутыми щеками, как при приезде самого губернатора, явился к Николаю.

— Феногешка! — весело крикнул Николай, и голос его прозвучал, как у ребенка.

— Барчук! — взвизгнул Феноген и, опрокидывая стулья, кинулся к Николаю.

Он хотел сперва поцеловать его в плечо, но так как Николай вместо того пожал ему руку, то Феноген важно откинулся назад и ответил крепким, до боли, пожатием. Он позволял себе думать, что он не слуга, а друг Николая, и рад был публичному признанию его в этом достоинстве. Но поцеловаться все же нужно было.

— И вдобавок пьян! — с веселым изумлением к постоянству Феногеновых привычек сказал Николай, ощутив запах водки.

— Разве? — строго отозвался Александр Антонович.

Мотая отрицательно головой, Феноген Иваныч благовоспитанно отступал задом и косил глаза, чтобы узнать, где дверь, но все-таки сперва попал в простенок и оттуда уже, на ощупь, добрался до двери. Все это заняло довольно много времени. В передней Феноген Иваныч приостановился, с нежностью осмотрел руку, которую пожал Николай, и, неся ее впереди себя, как нечто совершенно ему постороннее, хрупкое и ценное, тронулся в людскую. Вообще он уважал себя, но в данный момент самой уважаемой частью его тела была правая рука.

В этот день Александр Антонович не поехал в правление и после обеда, за которым он выпил много вина, пришел в светлое и мягкое настроение. Обняв Николая за талию, он повел его в библиотеку, закурил сигару и, приготовившись к долгому слушанию, добродушно сказал:

— Ну, теперь рассказывай: где был, что делал?

Николай ответил не сразу. По телу его снова пробежала та же странная дрожь испуга, и глаза метнули взор к двери, но голос оставался спокойным и серьезным.

— Нет, отец. Я прошу тебя оставить разговор о моих приключениях.

— Я видел у тебя кошелек заграничной работы. Ты был за границей?

— Был, — коротко ответил Николай. — Но довольно, отец.

Александр Антонович нахмурил брови и встал с дивана. Заложив руки за спину, под сюртук, он прошелся по комнате и, не глядя на сына, спросил:

— Ты все такой же?

— Как видишь. А ты, отец?

— Как видишь. Ступай, мне надо заниматься.

Когда Николай вышел, Александр Антонович запер за ним дверь, оглянулся и, подойдя к камину, молча, но с силой ударил по белому, блестящему кафлю. Потом вытер платком руку, к которой пристала белая полоска извести, и сел заниматься. И опять лицо его белело той страшной бледностью, которая напоминает смерть.

Никто не видел свидания Николая с бабушкой, но вышел он от нее хмурым и как будто немного растроганным. И на минутку все почувствовали облегчение, когда за Николаем захлопнулись белые двери его комнаты, но с того момента он перестал быть гостем, и с этого же момента появилась та странная тревога, которая, разрастаясь, скоро захватила весь дом. Как будто вошел в дом и навсегда занял в нем место кто-то загадочно-опасный, более чужой, чем любой человек с улицы, и более страшный, чем притаившийся грабитель. И только один Феноген Иваныч не почувствовал этого, так как с радости выпил еще и теперь спал на поваровой постели, и во сне сохраняя вид полного самоуважения и немного откидывая правую руку.

А в гостиной Ниночка тихо рассказывала студенту о том, что было семь лет тому назад. Тогда Николай за одну историю был уволен с несколькими товарищами из Технологического института, и только связи отца спасли его от большого наказания. При горячем объяснении с сыном вспыльчивый Александр Антонович ударил его, и в тот же вечер Николай ушел из дому и вернулся только сегодня. И оба — и рассказчица и слушатель — качали головами и понижали голос, и студент для ободрения Ниночки даже взял ее руку в свою и гладил.

Страница 2 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее