Загрузка...
В темную даль — обложка книги
Дата написания1899-12-31
Язык книгиru
СерияШедевры мировой литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга сочетает в себе образовательный материал для 5‑го класса, повествование о загадочном мужчине Николая и комментарии к его рассказу «В темную даль», демонстрируя как практическое применение литературы, так и глубокий художественный конфликт.

Главный конфликт / проблема

Незнакомый Николай вызывает страх и отчуждение в семье, а его холодная натура символизирует внутреннюю пустоту и конфликт с обществом, что приводит к разрыву семейных связей и мрачному празднику.

Ключевые идеи

  • Расширение кругозора детей в возрасте 10–11 лет.
  • Создание серии книг, охватывающей все произведения 5‑го класса.
  • Включение обязательных, рекомендованных и внеклассных работ.
  • Объединение материалов нескольких учебных программ.
  • Появление неизвестного мужчины вызывает в доме страх и тревогу.
  • Семейные отношения и традиции проявляются в реакциях на незнакомца.
  • Николай как холодный наблюдатель, отстранённый от эмоций
  • Внутренний конфликт и ненависть к жизни
  • Отражение отчуждения в семейных отношениях
  • Революционное звучание и влияние на автора
  • Проблема организации трудящегося народа и разрушения буржуазии
  • Критика образа революционера за абстрактность

Вывод

Книга показывает, как литература может служить как образовательным инструментом, так и средством выражения глубоких личных и общественных конфликтов, оставляя читателя с осознанием важности эмоциональной связи и критического восприятия.

Кому полезна

  • Учителя и школьники 5‑го класса
  • Литературные критики и исследователи русской литературы
  • Любители художественной и образовательной литературы

Главные темы

  • Образовательные программы для 5‑го класса
  • Психологический портрет Николая
  • Критика и признание автора в русской литературе

Персонажи

  • Николай — бедно одетый, грязный, с хриплым голосом, описывается как «орел» с помятыми перьями, вызывает страх и восхищение. Мало говорит, слушает, но не участвует. Его присутствие вызывает ощущение холодного судьи. Он не ценит предметы и не проявляет эмоций.
  • Феноген Иваныч — встречает Николая, проявляет дружелюбие, но остаётся в стороне. Пытается убедить Николая в чем-то, но его попытки остаются безрезультатными. Он приходит к Николаю и просит «пожалуйте к бабушке».
  • Александр Антонович Барсуков — старший член семьи, реагирует на появление Николая с удивлением и затем с уважением.
  • Ниночка — бледная, худенькая, рассказывает о своём институте, реагирует на Николая с осторожностью. Рисует и участвует в попечительстве. Чувствует холод Николая и теряет интерес к своему творчеству. В итоге перечеркивает рисунок и теряет связь с Николаем.
  • Анна Ивановна — показывает страх перед Александром, но продолжает выполнять обязанности.
  • Леонид Николаевич Андреев — Создатель серии книг, направленной на поддержку чтения школьников 5‑го класса.
  • Михаил Горький — Выразил восхищение новыми революционными нотами в произведении Андреевича и предложил темы для дальнейшего творчества.
  • Александр В. Луначарский — В статье «О художнике вообще и некоторых художниках в частности» критикует образ революционера Николая за схематизм и абстрактность.
  • Лев Николаевич Толстой — Положительно оценил рассказ, присвоив ему высший балл «5».

Цитаты

  • В 10–11 лет круг чтения детей значительно расширяется.
  • Книги серии объединяют материал нескольких основных учебных программ для 5 класса средней школы.
  • Но он умерял шаг, а все тело их подавалось в сторону, словно в ожидании удара.
  • Он был в бане, после бани немного выпил и, придя домой, узнал от горничной о приезде барчука, с которым во дни оны играл в лошадки.
  • Николай никому не мешал; сам говорил мало и других слушал не то чтобы неохотно, а с каким-то высокомерным равнодушием, как будто вперед знал, что ему могут рассказать.
  • — Пожалуйте к бабушке, — сказал он из дверей.
  • «Если вы можете отправлять человека в темную даль, — стало быть, можете провидеть в ней и свет…»
  • «В темной дали этой есть нечто чрезвычайно определенное и крепкое — в ней разрастается чувство человеческого достоинства, здоровое, упругое чувство!»

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 3 из 5

II

Николай никому не мешал; сам говорил мало и других слушал не то чтобы неохотно, а с каким-то высокомерным равнодушием, как будто вперед знал, что ему могут рассказать. На середине рассказа он иногда уходил, и все время лицо его имело такое выражение, точно он прислушивается к чему-то далекому, важному и одному ему слышному. Он ни над кем не смеялся и никого не упрекал, но, когда он выходил из библиотеки, где просиживал большую часть дня, и рассеянно блуждал по всему дому, заходя в людскую, и к сестре, и к студенту, он разносил холод по всему своему пути и заставлял людей думать о себе так, точно они сейчас только совершили что-то очень нехорошее и даже преступное и их будут судить и наказывать. Теперь он был одет очень хорошо, но и в изысканном платье он не сливался с пышным великолепием комнат, а стоял особняком, как что-то чужое и враждебное. И если бы все эти дорогие вещи могли чувствовать и говорить, они сказали бы, что умирают от страха, когда он приближается или берет одну из них в руки и рассматривает с странным любопытством. Он никогда ничего не ронял и ставил вещь на место, как раз так, как она стояла, но как будто прикосновение его руки отнимало у изящной статуэтки всю ее ценность, и после его ухода она стояла пустой и ни на что не нужной. Ее душа, созданная искусством, таяла в его руках, и оставался только ненужный кусок бронзы или глины.

Раз Николай пришел к Ниночке во время ее урока рисования, когда она очень похоже и хорошо копировала с чьей-то картины фигуру нищего, просящего милостыню.

— Рисуй, Нина. Я не буду тебе мешать, — сказал он, садясь возле, на низенькой софе.

Ниночка робко улыбнулась и некоторое время продолжала водить кистью, беря не те краски, какие нужно. Потом бросила и сказала:

— Я устала. Тебе нравится?

— Да, хорошо. Ты и играешь хорошо.

От этой холодной похвалы впечатлительной Ниночке стало скучно. Она, критически наклонив голову набок, осмотрела свой рисунок, вздохнула и сказала:

— Бедный нищий. Мне так жаль его. Тебе тоже?

— Да, тоже.

— Я в двух попечительствах о бедных участвую. Ужасно много работы, — горячо сказала она.

— Что же вы там делаете? — равнодушно спросил Николай.

Ниночка начала рассказывать подробно, потом короче, потом остановилась совсем. Николай молчал и перелистывал альбом, в котором знакомые Ниночки записывали стихи.

— Я на курсы хотела, но папа не позволяет, — внезапно сказала Ниночка, словно ища пути к вниманию брата.

— Дело хорошее. Ну и что же?

— Не позволяет папа. Но я добьюсь своего.

Николай ушел, и в груди Ниночки стало пусто и тоскливо. Она отбросила альбом, печально посмотрела на начатую картину, которая ей показалась отвратительной и никому не нужной мазней. Не умея сдерживать своих порывов, Ниночка взяла кисть и крест-накрест перечертила полотно синей краской и отхватила при этом у нищего полголовы. С первого дня, когда Николай пожал ей руку, она полюбила его, а он ни разу не поцеловал ее. Если бы он поцеловал ее, Ниночка открыла бы ему все свое маленькое, но уже изболевшееся сердце, в котором то пели маленькие, веселые птички, то каркали черные вороны, как писала она в своем дневнике. И дневник бы свой она отдала ему, — а в дневнике на каждой странице рассказывается о том, какая она никому не нужная и несчастная.

Он думал, что она довольна и рисованием своим, и музыкой, и попечительством, и ошибается: ей не нужны ни рисование, ни музыка, ни попечительство.

Смеялся Николай только на уроках студента с Петькой, и Петька ненавидел его за смех. В его присутствии он нарочно еще выше задирал колени, так что едва не заваливался со стулом на спину, щурил пренебрежительно глаза, ковырял в носу, хотя прекрасно знал, что этого не нужно делать, и хладнокровно говорил студенту невыносимые дерзости. Рябое лицо репетитора наливалось кровью и потело; он чуть не плакал и по уходе Петьки жаловался, что мальчишка совсем не хочет учиться.

— Не знаю, что из него выйдет, — говорил студент. — Теперь вот тоже горничная жаловалась мне, что он ей гадости говорит.

— Прохвост выйдет, — без видимого огорчения определил Николай будущее брата.

— Бьешься, бьешься, нервы тратишь, а что толку! — чуть не плакал студент, вспоминая длинный ряд унижений и стыда за себя, когда хотелось провалиться сквозь землю или избить ученика.

— Бросьте!

— А жрать-то надо! — в отчаянии воскликнул Алексей Егорович.

— Ну и жрите, что подносят.

Но в споры со студентом, несмотря на старания последнего, Николай не вступал. И Ниночка и Алексей Егорович делали частые попытки решить, что такое представляет собою брат Николай, и доходили до таких фантастических картин, что обоим становилось смешно. Но, расходясь, они удивлялись своему смеху, и самые фантастические предположения казались истинными, а на другой день оба со страхом и страстным любопытством ждали появления Николая, думая, что именно сегодня и решится томительный вопрос. Но Николай появлялся, а вопрос оставался все таким же далеким от решения.

Особенной яркости и неправдоподобности достигали те предположения, что делались в людской, и впереди всех рассказчиков стоял Феноген Иваныч. Когда он немного выпивал, фантазия его работала неудержимо и создавала такие картины, перед которыми он сам останавливался в недоумении и испуге.

— Он разбойник! — сказал однажды Феноген Иваныч, и красное лицо его побледнело от страха.

— Ну вот, разбойник!.. — не поверил повар, но тоже оглянулся на дверь.

— Который грабит только богатых, — ввел поправку Феноген Иваныч, слыхавший когда-то от самого Николая, тогда еще мальчика, о существовании подобных разбойников.

— А зачем ему грабить, когда у отца денег невпроворот? — усомнился кучер, очень основательный человек.

— Три завода, четыре дома, акции каждодневно обрезают, — прошептала Анна Ивановна, у которой находилось теперь в кассе ровно пятьсот шестьдесят рублей, так как четыре рубля она внесла на днях.

Предположение Феногена Иваныча рухнуло. Анна Ивановна обыскала все вещи Николая и ничего не нашла, кроме белья. И именно то, что она ничего не нашла, кроме белья, всего более пугало и тревожило. Если бы в чемодане нашлись ружья, пули и ножи и Николай действительно оказался бы разбойником, это было бы не так страшно, как не знать совершенно занятий человека, который так не похож на других людей лицом и ухватками: слушает, а сам не говорит и смотрит на всех, как палач. Тревога росла и переходила в суеверный страх, ледяной волной прокатывавшийся по дому.

Был подслушан один короткий разговор Николая с отцом — и не рассеял страха, но еще более сгустил туманную атмосферу недоумения и загадки.

— Ты сказал когда-то, что ненавидишь всю нашу жизнь, — раздельно выговаривая каждое слово, спрашивал отец. — Ты и теперь ненавидишь ее?

Так же размеренно и медленно звучал серьезный ответ Николая:

— Да, я ненавижу ее от самого дна до самого верху. Ненавижу и не понимаю.

— Ты нашел лучше?

— Да, нашел. Да, нашел, — твердо повторился Николай.

— Останься с нами.

— Это немыслимо, отец. И ты это знаешь.

— Николай! — прозвучал гневный окрик Александра Антоновича.

И через минуту напряженного молчания тихий и немного грустный ответ Николая:

Страница 3 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее