Загрузка...
Миссис Дэллоуэй — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Миссис Дэллоуэй

Автор Вирджиния Вулф
0+6.7k читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
Лондонпсихологияпамятьвремямодернизмженщинапоток сознанияденьпутешествиесоциальная роль

Описание

В пост‑военной Лондоне Кларисса Дэллоуэй и Питер Уолш пересматривают свои воспоминания и отношения, сталкиваясь с внутренними конфликтами и внешними обстоятельствами, которые отражают напряжённость между желанием и пропорцией, а также семейные и социальные динамики.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между желанием и принципом пропорции, а также внутренние и внешние противоречия, с которыми сталкиваются Кларисса и Питер, отражают их попытки найти баланс в жизни после войны.

Ключевые идеи

  • Кларисса воспринимает Лондон как живую, шумную и одновременно спокойную среду, в которой она ищет утешения в повседневных делах.
  • Её внутренний мир насыщен воспоминаниями о войне, отношениями с Питером Уолшом и Хью Уитбредом, а также заботами о семье и доме.
  • События дня, включая автомобильную аварию, служат катарсисом, позволяющим Клариссе осмыслить свои страхи и надежды.
  • Проблема личной идентичности и поиска смысла в жизни Питера Уолша.
  • Влияние воспоминаний о Кларисе и прошлых отношениях на настоящее восприятие мира.
  • Тема долга, любви и разочарования в контексте британского общества.
  • Пропорция как принцип медицинской и жизненной практики.
  • Сила желания, воплощённая в Ресии Уоррен‑Смит, как противоположность пропорции.
  • Влияние личных отношений на профессиональные решения.
  • Сложность социальных взаимодействий в высшем обществе.
  • Защита личных документов как символ контроля над судьбой
  • Конфликт с Doam и Bradshaw как проявление внешнего давления

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что прошлое и настоящее переплетаются, а конфликт между желанием и пропорцией остаётся живым, подчёркивая сложность человеческих отношений и необходимость поиска внутреннего баланса.

Кому полезна

  • Любители литературной прозы, интересующиеся пост‑военной Англией, исследователями человеческих отношений и социальными динамиками.

Главные темы

  • Пост‑военная реальность Лондона
  • Внутренний мир Клариссы и Питера
  • Тема желания и пропорции
  • Семейные и социальные отношения

Персонажи

  • Кларисса Дэллоуэй — Старая женщина, живущая в Бортоне, переживает внутренние конфликты, связанные с возрастом, семейными обязанностями и воспоминаниями о войне. Проводит приёмы, вспоминает прошлое и влияет на Питера.
  • Питер Уолш — Человек, который часто пишет сухие письма, и о котором Кларисса размышляет. Питер возвращается в Лондон, размышляет о долге, любви и своей роли в обществе, вспоминает Кларису и ищет смысл жизни.
  • Хью Уитбред — Человек, который заботится о своей жене и иногда посещает Клариссу. Пишет письма в «Таймс», участвует в обсуждении Питера Уолша.
  • Ричард Дэллоуэй — Поддерживает её в домашних делах и участвует в семейных планах. Встречается с Хью Уитбредом, участвует в разговоре о Питере Уолше.
  • Элизабет — Молодая дочь Клариссы, с которой она обсуждает планы и заботы.
  • Сэр Уильям — Практикует принцип пропорции в лечении пациентов, стремится к балансу в жизни и работе.
  • Леди Брэдшоу — Трудится с Сэром Уильямом, но постепенно теряет волю под влиянием Ресии.
  • Ресия Уоррен‑Смит — Манипулирует Сэром Уильямом и Леди Брэдшоу, стремится к власти и разрушению веры.
  • Леди Брутн — Участвует в разговоре о Питере Уолше и политике.
  • Реция — Тщательно собирает и защищает бумаги Септимуса, убеждая, что они не могут быть разлучены.
  • Септимус — Автор записей и чертежей, чьи бумаги защищает Реция.
  • Doam — Пытается вмешаться в дела Септимуса и его бумаги. Пытается войти в дом Miss Filmer, но отступает.

Цитаты

  • "Господь, не страшись"
  • "Волна несла её самое"
  • Где я? И зачем, в конце концов, это все?
  • Спасен! Избавлен!
  • «Здоровье — прежде всего; здоровье же есть пропорция; и если человек входит к вам в кабинет и заявляет, что он Христос…»
  • «Жажда-всех-обратить, и питается она волею слабых, и любит влиять, заставлять, обожает собственные черты»
  • "Сожги!" — кричал он.
  • "Он умер," — сказала она.
  • Крикетный стадион в Лондоне.
  • Шекспир, «Отелло».

Сводка по автору из Wikidata

1882–1941. Virginia Woolf. британская писательница

Читать онлайн

Страница 2 из 49

Ведь пусть они сто лет как расстались — она и Питер; она ему вообще не пишет; его письма — сухие, как деревяшки; а на нее все равно вдруг находит: что он сказал бы, если б был сейчас тут? Иной день, иной вид вдруг и вызовут его из прошлого — спокойно, без прежней горечи; наверное, такая награда за то, что когда-то много думал о ком-то; тот приходит к тебе из прошлого в Сент-Джеймсский парк в одно прекрасное утро — возьмет и придет. Только Питер — какой бы ни был чудесный день, и трава, и деревья, и вот эта девчушка в розовом, — Питер не замечал ничего вокруг. Сказать ему — и тогда он наденет очки, он посмотрит. Но интересовали его судьбы мира. Вагнер, стихи Поупа, человеческие характеры вообще и ее недостатки в частности. Как он школил ее! Как они ссорились! Она еще выйдет за премьер-министра и будет встречать гостей, стоя на верху лестницы; безупречная хозяйка дома — так он ее назвал (она потом плакала у себя в спальне), у нее, он сказал, задатки безупречной хозяйки.

И вот, оказывается, она все еще не успокоилась, идет по Сент-Джеймсскому парку, и доказывает себе, и убеждается, что была права, — конечно, права! — что не вышла за него замуж. Потому что в браке должна быть поблажка, должна быть свобода и у людей, изо дня в день живущих под одной крышей; и Ричард ей предоставляет свободу; а она — ему. (Например, где он сегодня? Какой-то комитет. А какой — она же не стала расспрашивать.) А с Питером всем надо было б делиться; он во все бы влезал. И это невыносимо, и когда дошло до той сцены в том садике, около того фонтана, она просто должна была с ним порвать, иначе они бы погибли оба, они бы пропали, бесспорно; хотя не один год у нее в сердце торчала заноза и саднила; а потом этот ужас, в концерте, когда кто-то сказал ей, что он женился на женщине, которую встретил на пароходе по пути в Индию! Никогда она этого не забудет. Холодная, бессердечная, чопорная — хорошо он ее честил. Ей не понять его чувств. Но уж красотки-то в Индии, те, конечно, его понимают. Пустые, смазливые, набитые дуры. И нечего его жалеть. Он вполне счастлив — он уверял, — совершенно счастлив, хотя ничего абсолютно не сделал такого, о чем было столько говорено; взял и загубил свою жизнь; вот что до сих пор ее бесит.

Она дошла до ворот парка. Постояла минутку, поглядела на катившие по Пиккадилли автобусы.

Ни о ком на свете больше не станет она говорить: он такой или этакий. Она чувствует себя бесконечно юной; одновременно невыразимо древней. Она как нож все проходит насквозь; одновременно она вовне, наблюдает. Вот она смотрит на такси, и всегда ей кажется, что она далеко-далеко на море, одна; у нее всегда такое чувство, что прожить хотя бы день — очень-очень опасное дело. Не то чтоб она считала себя такой уж тонкой или незаурядной. Просто удивительно, как она ухитрилась пройти по жизни с теми крохами познаний, которыми снабдила их фройляйн Дэниелс. Она ведь ничего не знает; ни языков, ни истории; она и книг-то толком уже не читает, разве что мемуары на сон грядущий; и все равно — как это захватывает; все это; скользящие такси; и больше она не станет говорить про Питера, она не станет говорить про самое себя: я такая, я этакая.

Единственный дар ее — чувствовать, почти угадывать людей, думала она, идя дальше. Оставьте ее с кем-нибудь в комнате, и она сразу выгнет спину, как кошка; или она замурлычет. Девоншир-Хаус, Бат-Хаус, особняк с фарфоровым какаду — она их помнит в огнях; и были Сильвия, Фред, Салли Сетон — бездна народа; танцевали всю ночь до утра; уже фургоны тащились на рынок; домой шли через парк. Еще она помнит, как однажды бросила шиллинг в Серпантин5. Но подумаешь, мало ли кто что помнит; а любит она — вот то, что здесь, сейчас, перед глазами; и какая толстуха в пролетке. И разве важно, спрашивала она себя, приближаясь к Бонд-стрит, разве важно, что когда-то существование ее прекратится; все это останется, а ее уже не будет, нигде. Разве это обидно? Или наоборот — даже утешительно думать, что смерть означает совершенный конец; но каким-то образом, на лондонских улицах, в мчащемся гуле она останется, и Питер останется, они будут жить друг в друге, ведь часть ее — она убеждена — есть в родных деревьях; в доме-уроде, стоящем там, среди них, разбросанном и разваленном, в людях, которых она никогда не встречала, и она туманом лежит меж самыми близкими, и они поднимают ее на ветвях, как деревья, она видела, на ветвях поднимают туман, но как далеко-далеко растекается ее жизнь, она сама. Но о чем это она размечталась, глядя в витрину Хэтчарда? К чему подбирается память? И какой молочный рассвет над полями видится ей сквозь строки распахнутой книги:

Злого зноя не страшись И зимы свирепой бурь.6

За эти последние годы во всех, мужчинах и женщинах, вскрылись источники слез. Слез и горя; смелости и выдержки; замечательного героизма и стойкости. Подумать хотя бы о женщине, которой она особенно восхищается, — как леди Бексборо открывала базар.

В витрине были «Веселые вылазки Джорока» и «Мистер Спонж»7, «Мемуары» миссис Асквит8, «Большая охота в Нигерии» — все лежали распахнутые. Бездна книг; но ни одной уж совсем подходящей, чтоб можно понести Ивлин Уитбред в лечебницу. Такой, чтоб ее развлекла и заставила эту неописуемо тощую и крошечную женщину глянуть на Клариссу, когда она войдет, хоть на миг потеплевшими глазами, прежде чем пуститься в вечный разговор о женских болезнях. Как приятно, если радуются, когда ты входишь, подумала Кларисса, и повернула, и пошла обратно к Бонд-стрит, злясь на себя, потому что глупость — делать что-то из сложных каких-то соображений. Стать бы как Ричард, например, и делать что-то просто так, раз надо, а она, думала Кларисса, ожидая у перехода, вечно делает что-то не просто, чтоб делать, а чтобы понравиться; полный идиотизм, думала она (но вот полицейский поднял руку), никого ведь не проведешь. О, если б начать жизнь сначала! — думала она, ступая на мостовую. Хоть выглядеть бы иначе!

Во-первых, хорошо бы быть смуглой, как леди Бексборо, с кожей, как тисненая юфть, и прекрасными глазами. Хорошо бы, как леди Бексборо, быть медленной, статной; крупной; по-мужски интересоваться политикой; иметь загородный дом; быть царственной; откровенной. У нее же, наоборот, тело узкое, как стручок; до смешного маленькое личико, носатое, птичье. Зато она держится прямо, что правда, то правда; и у нее красивые руки и ноги; и одевается она хорошо, особенно если вспомнить, как она мало на это тратит. Но в последнее время — странно — об этом своем теле (она остановилась полюбоваться на голландскую живопись), этом теле, от которого никуда не денешься, она забывает, просто забывает. И какое-то сверхстранное чувство, будто она невидима; невиданна; неведома, и будто другая выходила замуж, рожала, а она только идет и идет без конца в поразительном шествии вместе со всеми в толпе по Бонд-стрит; некая миссис Дэллоуэй; даже и не Кларисса; а миссис Дэллоуэй, жена Ричарда Дэллоуэя.

Страница 2 из 49

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее