Загрузка...
Миссис Дэллоуэй — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Миссис Дэллоуэй

Автор Вирджиния Вулф
0+6.7k читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
Лондонпсихологияпамятьвремямодернизмженщинапоток сознанияденьпутешествиесоциальная роль

Описание

В пост‑военной Лондоне Кларисса Дэллоуэй и Питер Уолш пересматривают свои воспоминания и отношения, сталкиваясь с внутренними конфликтами и внешними обстоятельствами, которые отражают напряжённость между желанием и пропорцией, а также семейные и социальные динамики.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между желанием и принципом пропорции, а также внутренние и внешние противоречия, с которыми сталкиваются Кларисса и Питер, отражают их попытки найти баланс в жизни после войны.

Ключевые идеи

  • Кларисса воспринимает Лондон как живую, шумную и одновременно спокойную среду, в которой она ищет утешения в повседневных делах.
  • Её внутренний мир насыщен воспоминаниями о войне, отношениями с Питером Уолшом и Хью Уитбредом, а также заботами о семье и доме.
  • События дня, включая автомобильную аварию, служат катарсисом, позволяющим Клариссе осмыслить свои страхи и надежды.
  • Проблема личной идентичности и поиска смысла в жизни Питера Уолша.
  • Влияние воспоминаний о Кларисе и прошлых отношениях на настоящее восприятие мира.
  • Тема долга, любви и разочарования в контексте британского общества.
  • Пропорция как принцип медицинской и жизненной практики.
  • Сила желания, воплощённая в Ресии Уоррен‑Смит, как противоположность пропорции.
  • Влияние личных отношений на профессиональные решения.
  • Сложность социальных взаимодействий в высшем обществе.
  • Защита личных документов как символ контроля над судьбой
  • Конфликт с Doam и Bradshaw как проявление внешнего давления

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что прошлое и настоящее переплетаются, а конфликт между желанием и пропорцией остаётся живым, подчёркивая сложность человеческих отношений и необходимость поиска внутреннего баланса.

Кому полезна

  • Любители литературной прозы, интересующиеся пост‑военной Англией, исследователями человеческих отношений и социальными динамиками.

Главные темы

  • Пост‑военная реальность Лондона
  • Внутренний мир Клариссы и Питера
  • Тема желания и пропорции
  • Семейные и социальные отношения

Персонажи

  • Кларисса Дэллоуэй — Старая женщина, живущая в Бортоне, переживает внутренние конфликты, связанные с возрастом, семейными обязанностями и воспоминаниями о войне. Проводит приёмы, вспоминает прошлое и влияет на Питера.
  • Питер Уолш — Человек, который часто пишет сухие письма, и о котором Кларисса размышляет. Питер возвращается в Лондон, размышляет о долге, любви и своей роли в обществе, вспоминает Кларису и ищет смысл жизни.
  • Хью Уитбред — Человек, который заботится о своей жене и иногда посещает Клариссу. Пишет письма в «Таймс», участвует в обсуждении Питера Уолша.
  • Ричард Дэллоуэй — Поддерживает её в домашних делах и участвует в семейных планах. Встречается с Хью Уитбредом, участвует в разговоре о Питере Уолше.
  • Элизабет — Молодая дочь Клариссы, с которой она обсуждает планы и заботы.
  • Сэр Уильям — Практикует принцип пропорции в лечении пациентов, стремится к балансу в жизни и работе.
  • Леди Брэдшоу — Трудится с Сэром Уильямом, но постепенно теряет волю под влиянием Ресии.
  • Ресия Уоррен‑Смит — Манипулирует Сэром Уильямом и Леди Брэдшоу, стремится к власти и разрушению веры.
  • Леди Брутн — Участвует в разговоре о Питере Уолше и политике.
  • Реция — Тщательно собирает и защищает бумаги Септимуса, убеждая, что они не могут быть разлучены.
  • Септимус — Автор записей и чертежей, чьи бумаги защищает Реция.
  • Doam — Пытается вмешаться в дела Септимуса и его бумаги. Пытается войти в дом Miss Filmer, но отступает.

Цитаты

  • "Господь, не страшись"
  • "Волна несла её самое"
  • Где я? И зачем, в конце концов, это все?
  • Спасен! Избавлен!
  • «Здоровье — прежде всего; здоровье же есть пропорция; и если человек входит к вам в кабинет и заявляет, что он Христос…»
  • «Жажда-всех-обратить, и питается она волею слабых, и любит влиять, заставлять, обожает собственные черты»
  • "Сожги!" — кричал он.
  • "Он умер," — сказала она.
  • Крикетный стадион в Лондоне.
  • Шекспир, «Отелло».

Сводка по автору из Wikidata

1882–1941. Virginia Woolf. британская писательница

Читать онлайн

Страница 4 из 49

Все стало. Гремели моторы, как неровный пульс отдается во всем теле. Солнце невозможно пекло из-за того, что автомобиль застрял у цветочного магазина Малбери; старые дамы в верхнем этаже автобусов распускали черные зонтики; там и сям с веселым щелчком распахивался то зеленый зонтик, то красный. Миссис Дэллоуэй с охапкой душистого горошка в руках высунула в окно розовое маленькое личико, выражающее недоумение. Все смотрели на автомобиль. Септимус тоже смотрел. Мальчишки спрыгивали с велосипедов. Еще и еще машины попадали в затор. А тот автомобиль стоял с затянутыми шторками, и на шторках был странный рисунок, наподобие дерева, думалось Септимусу, и оттого, что все, все стягивалось у него на глазах к единому центру, будто что-то страшное совсем почти вышло уже на поверхность и вот-вот могло взметнуться костром, Септимус сжался от ужаса. Мир дрожал, и качался, и грозил взметнуться костром. Это из-за меня затор, подумал он. На него, наверное, смотрят, пальцами тычут; и неспроста его, значит, придавило, пригвоздило к тротуару? Только зачем?

— Пойдем, Септимус, — говорила его жена, маленькая, большеглазая, с личиком бледным и узким; итальяночка.

Но Лукреция и сама не могла оторвать глаз от автомобиля с деревцами на шторках. Может, это королева? Королева за покупками едет? Шофер что-то открыл, что-то повертел и захлопнул, а потом снова сел на свое место.

— Пошли, — сказала Лукреция.

Но ее муж — ведь они четыре, нет, пять лет уже как женаты — топнул ногой, дернулся и сказал: «Ладно!» — так зло, будто она к нему пристает.

Люди заметят; люди увидят. Люди, думала она, разглядывая толпу, уставившуюся на автомобиль; англичане — со своими детишками и лошадками, в своих этих костюмах, которые, кстати, ей нравились; но они теперь стали именно «люди», потому что Септимус сказал: «Я покончу с собой», а такое нельзя говорить. Вдруг услышат! Она разглядывала толпу. «Помогите! Помогите! — хотелось ей крикнуть мальчишкам в мясной лавке и женщинам. — Помогите!» А еще осенью они с Септимусом стояли на набережной Виктории под одним плащом, Септимус читал газету, не слушал, и она выхватила у него газету и расхохоталась в лицо старику, который их видел! А беду вот скрываешь. Надо его утащить в какой-нибудь парк.

— Давай перейдем, — сказала она.

Она имела право на его руку, пусть у него и не осталось никаких чувств. Она, наивная, юная, двадцатичетырехлетняя, ради него покинула родину и друзей — он не должен ее обижать.

Автомобиль же с затянутыми шторками и загадочной непроницаемостью проследовал к Пиккадилли, по-прежнему под упорными взорами, по-прежнему овевая лица по обеим сторонам улицы темным ветерком благоговенья — к принцу ли, королеве, премьер-министру, не знал никто. Всего трое и всего-то секунду видели то лицо. Даже и насчет пола возникли уже разногласия. Но определенно — сама слава восседала в автомобиле, и слава за шторками следовала по Бонд-стрит, совсем рядышком с простыми людьми, которым в первый и последний раз в жизни привелось быть бок о бок с величием Англии, символом государства, который смогут опознать любопытные археологи, роясь в наших развалинах и находя только кости, да обручальные кольца вперемешку с прахом, да золотые коронки на несчетных прогнивших зубах, там, где Лондон сейчас, и утро, среда, и толпится народ на Бонд-стрит. Лицо же в автомобиле смогут опознать и тогда.

Вероятно, королева, думала миссис Дэллоуэй, выходя от Малбери с цветами. Да, королева. И на лице ее застыло сверхдостойное выражение, пока она стояла на солнце возле магазина и автомобиль с затянутыми шторками медленно проплывал мимо. Королева отправляется куда-то в больницу. Королева открывает базар, думала Кларисса.

Шум для такой рани был удивительный. «Лордз», «Аскот», «Херлингем»9. Да что же это? — удивлялась Кларисса, когда перекрыли движение. Английские буржуа средней руки, сидевшие в профиль к ней во втором этаже автобусов со свертками, зонтиками и — да, в эту жару — в мехах, представляли собой, Кларисса считала, смехотворное, невозможное, бог знает какое, просто непостижимое зрелище. И чтобы королеву задерживали, чтобы королеве не давали проехать! Кларисса застряла по одну сторону Брук-стрит; сэр Джон Бакхэст, старый судья, — по другую, и тот автомобиль был как раз между ними (сэр Джон давным-давно постиг, что похвально, что предосудительно, и ему понравилась хорошо одетая женщина), когда шофер, чуть-чуть наклоняясь вперед, что-то сказал или показал полицейскому, и тот козырнул, поднял руку, тряхнул головой, сдвинул автобус в сторону, и автомобиль тронулся. Медленно, почти бесшумно он двинулся с места.

И Кларисса догадалась; Кларисса все поняла; она разглядела что-то белое, волшебное, круглое в руке у шофера, диск, с оттиснутым именем — королевы, премьер-министра, принца Уэльского? — прожигающим путь себе собственным блеском (автомобиль делался меньше, меньше, скрывался у Клариссы из глаз), чтоб затмевать сверкание люстр, и звезд, и дубовых листьев, и прочего, и Хью Уитбреда, и цвет английского общества — нынче вечером в Букингемском дворце. И у самой Клариссы тоже сегодня прием. Лицо ее чуть напряглось. Да, она будет сегодня встречать гостей, стоя на верху лестницы.

Автомобиль исчез, но следом легкая рябь побежала по магазинам перчаток и шляпок, по магазинам мужских костюмов вдоль тротуаров Бонд-стрит. На целых тридцать секунд все головы замерли, дружно склонившись в одном направлении — к окнам. Выбирая перчатки — какие взять, до локтя ли, выше ли, лимонные ли, бледно-серые? — на повороте фразы замерли дамы. Нечто произошло. До того пустячное в каждом отдельном случае, что и точнейшему математическому устройству, улавливающему земные толчки даже в далеком Китае, ничего бы тут не отметить; в целом, однако ж, огромное нечто; волнующее; ибо во всех магазинах — мужских ли костюмов, перчаток ли — незнакомые люди посмотрели друг другу в глаза; подумав о мертвых; о флаге; о Великой Британии. В кабаке на задворках какой-то житель колонии недобрым словом задел Виндзоров, что повело к перебранке, а от нее к разбитым пивным кружкам и общей драке; и шум бросился через дорогу и странно ударил в уши девиц, покупавших белое, в белой мережке белье себе к свадьбе. Волнение, оставленное автомобилем сперва на поверхности, постепенно тем самым проникало в глубины.

Автомобиль же пересек Пиккадилли и свернул на Сент-Джеймс-стрит. Рослые господа, осанистые господа, элегантные господа во фраках и белых галстуках, господа с гладко зачесанными волосами и с трудно определимыми целями стоявшие в оконной нише «Уайтса»10, поддев сзади хвосты своих фраков и глядя на улицу, угадали душой, что мимо скользит слава Англии, и бледный отблеск бессмертия пал на их лица, как пал он на лицо Клариссы Дэллоуэй. Тотчас они стали еще осанистей, руки опустили по швам, и казалось, вот-вот они бросятся на жерла вражеских пушек во имя своего властелина, как некогда делали предки. Белые бюсты и столики в глубине, украшенные номерами «Татлера»11 и бутылками содовой, их точно подкрепляли и одобряли; точно воплощали колыхание нив и раздолье усадеб; точно отдавали жужжание автомобиля, как отдает звучащая галерея одинокий голос, помножив его на гул всей громады собора. Мисс Мол Прэт, в шали, стоя на панели с цветами, пожелала всего доброго милому мальчику (это же, ясное дело, был принц Уэльский) и даже бросила бы букетик роз на Сент-Джеймс-стрит (а ведь это целая кружка пива!) просто так, от веселости и от презрения к бедности, — если б взор констебля вовремя не унял верноподданного порыва старой ирландки. Часовые Сент-Джеймсского дворца взяли на караул; полицейский у дворца королевы Александры был ими доволен.

Страница 4 из 49

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее