Загрузка...
В южных морях — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
путешествиеЮжные моряРоберт Луис Стивенсонполинезиямаркизские островаавантюрапутевые заметкиэкспедициятропикиистория

Описание

Книга «В южных морях» представляет собой подробный отчёт путешественника Роберта Льюиса Стивенсона о его экспедиции в Полинезию в конце XIX века. Автор описывает своё путешествие от Сан‑Франциско до Маркизских островов, Атуоны, Бутаритари и Апемамы, уделяя внимание культурным особенностям, политическим интригам и морским опасностям. В отчёте сочетаются личные наблюдения, встречи с местными жителями и анализ влияния колониальной и религиозной миссии на островное общество.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между европейскими путешественниками и полинезийскими вождями, а также внутренние политические противостояния, влияющие на экономику и социальную структуру островов

Ключевые идеи

  • Путешествие автора в Маркизские острова как способ исцеления и поиска новых впечатлений.
  • Сложная культура и традиции маркизцев, включая табу «тапу» и уникальные формы домов.
  • Взаимодействие с местными жителями и влияние английского языка на полинезийскую культуру.
  • Колониальная и миссионерская власть влияют на образование и религиозную жизнь.
  • Традиционные практики, такие как каннибализм и опиум, остаются частью культуры.
  • Архитектура церкви отражает смесь европейского и местного искусства.
  • Образовательные программы в школах мальчиков и девочек отличаются по эффективности.
  • Обряд усыновления как символическое укрепление политических и экономических связей
  • Культурные различия в отношении к гостям и к семейным структурам между европейцами и полинезийцами
  • Опасности морских путешествий в Южных морях, связанные с непредсказуемыми ветрами, рифами и течениями
  • Описание экваториального острова Бутаритари и его культуры
  • Влияние европейской цивилизации и изменение традиционных обычаев

Вывод

Книга показывает, как культурные, политические и экономические взаимодействия формируют жизнь островов, а путешествия требуют уважения к местным традициям и глубокого понимания их особенностей

Кому полезна

  • Путешественники, историки, культурологи, студенты, любители морских приключений

Главные темы

  • Культура и традиции полинезийских островов
  • Влияние колониальной власти и религиозных миссий
  • Морские путешествия и их опасности
  • Политические интриги и обряды усыновления

Персонажи

  • Автор (Роберт Луис Стивенсон) — Изначально болен, решает отправиться в Южные моря для восстановления здоровья и поиска новых впечатлений. Путешественник, описывающий жизнь и культуру Маркизских островов.
  • Мистер Реглер — Встречается с автором на островах, пытается вести торговлю, но общение осложняется языковыми барьерами.
  • Таипи‑Кикино — Лидер местной общины, который пытается установить контакт с иностранцами.
  • Тари — Бедный житель, который рассказывает о своей жизни, болезнях и традициях.
  • Кауануи — Проводит автора по морям, демонстрирует местные традиции мореплавания.
  • Мишель Бланк — Построил церковь в Хатихеу, сочетает в себе плотничество, каменщику и скульпторство.
  • Дордийон — Влиятельный религиозный деятель, поддерживает миссию и развитие инфраструктуры.
  • Ваекеху — Властвует над Маркизскими островами, участвует в религиозных и политических делах.
  • Брат Мишель — Показывает экипажу семейный дом, объясняет традицию «пикио» и приглашает к обряду.
  • Паааэуа — Использует обряды усыновления для укрепления своего статуса и контроля над ресурсами.
  • Моипу — Ищет выгоду в союзе с местными вождями, предлагает подарки и братство.
  • Капитан Отис — Проводит экипаж через опасный архипелаг, принимает решения о маршруте.

Цитаты

  • «Капитан, можно подняться на борт?»
  • Et point de resultats, monsieur, presque pas de resultats
  • C'est uneeglise ideale
  • "С двумя мужьями?" — переспросил кто-то. "C'est ma honte"
  • "Здесь я дома, — сказал он. — Полагаю, мне принадлежит немалая доля этих пальм, а вон в том доме живет моя матушка с двумя мужьями!"
  • «Копра принадлежит мне» — заметил его величество, взмахнув рукой.
  • «Если моя ошибись, твоя скажи мне. Если твоя ошибись, моя скажи тебе. Много лучша».

Сводка по автору из Wikidata

1850–1894. Robert Louis Stevenson. шотландский писатель и поэт (1850–1894)

Читать онлайн

Страница 1 из 80

Annotation

В 1888 году Роберт Луис Стивенсон (1850—1894) отправился в Южные моря. Его очерки об увиденном публиковались в периодике, а в 1896 году посмертно были изданы отдельным томом.

Роберт Луис Стивенсон

Часть I

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Часть II

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Часть III

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Часть IV

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

Роберт Луис Стивенсон В южных морях

Я изучил наречия другие,

К чужим входил не чужестранцем я.

Кто независим, тот в своей стихии,

В какие ни попал бы он края…

Джордж Гордон Байрон. Паломничество Чайльд-Гарольда[1]

Не странно ли, что эти стихи великого английского поэта сами собой всплыли в памяти, когда я перечитывал книгу путевых заметок другого английского автора — Роберта Луиса Стивенсона (1850—1894), делившегося с читателями — уже не в стихах, а в прозе — впечатлениями и мыслями, навеянными жизнью в Полинезии, на островах, на которые заглядывал мало кто из его современников, не считая, разумеется, моряков, торговцев, скрывающихся от закона авантюристов и вездесущих агентов импортно-экспортных компаний (Ну и Поля Гогена, разумеется.)?! Что, казалось бы, общего между тем и другим, разделенными как минимум двумя поколениями и непростыми извивами истории Англии в XIX веке, когда каждое десятилетие социального, экономического и культурного развития по справедливости можно было бы приравнять к целым столетиям истории, оставшейся позади?

Другие времена, другие нравы. Наполеоновские войны и мрачное господство «Священного Союза», ознаменовавшие жизнь и творчество первого; заокеанская экспансия Британской империи и бурный научно-технический прогресс, противоречиво соседствующий с расцветом викторианства в общественной морали и эстетике, в биографии второго. Но у обоих — изобилующий крутыми поворотами и драматическими превратностями не слишком продолжительный жизненный путь; у обоих — тернистая стезя литератора и печальная необходимость зарабатывать пером на хлеб насущный; наконец обоих, при всем жанровом и проблематическом несходстве ими созданного, критики и обозреватели не без оснований нарекли романтиками. И это при том, что лучшие произведения первого отмечены едва ли не вселенским пессимизмом, а книги второго, откровенно признававшегося, что не в пример лучше других стран ему с детства знакома «Страна Кровать», вызывали — и продолжают вызывать — у читателя чувство какого-то неистребимого оптимизма, ощущение неподдельной влюбленности в жизнь, как в таящее, неизъяснимое очарование, Приключение…

Впрочем, не частое для литературы любой эпохи свойство: возвысить до уровня искусства собственную биографию — по большому счету, стоит признать, присуще и тому, и другому. Один, не колеблясь, откладывал в сторону перо, с головой погружаясь в освободительную борьбу карбонариев в Италии и греков — на земле древней Эллады; другой, движимый неукротимым любопытством к существованию людей на иных параллелях и меридианах, пересекал сперва Ла-Манш, а затем и Атлантику, чтобы окончить свои дни на Самоа… Прав один из российских исследователей творчества последнего, писавший о нем: «Биография была для Стивенсона тоже творчеством. Когда не писал за столом, он творил повесть своей судьбы»[2].

То же с не меньшим основанием можно сказать и о Байроне. В результате биографии обоих явились объектом противоречивых домыслов, полемических споров, легенд. И в известной мере оба творца, ко благу и не ко благу для самих себя, стали их данниками.

Ко благу — ибо интригующие подробности их жизненного пути не позволяли им затеряться в памяти последующих поколений. Не ко благу — поскольку те же будоражащие воображение детали и обстоятельства препятствовали отделенным от них удлиняющейся чередою лет потомкам, глубже проникнув в сердцевину ими созданного, по достоинству оценить творческий вклад каждого в национальную и мировую литературу.

Оценить в полной мере значимость вклада писателя в сокровищницу английской национальной литературы в известной мере препятствовала, как ни парадоксально, его собственная широчайшая популярность в читательских кругах, зиждившаяся прежде всего на неубывающей популярности его блестящего романа «Остров сокровищ» (1881). Слов нет, спросите любого школьника, как английского или американского, так и русского, знает ли он творчество Роберта Луиса Стивенсона, и он тотчас ответит: само собой, он же написал «Остров сокровищ»! И будет прав: роман переведен едва ли не на все языки цивилизованного мира, один перечень его переизданий в XX веке займет десятки страниц; внушительно и число его инсценировок и экранизаций, одна из которых — лента, снятая Владимиром Вайнштоком по сценарию Олега Леонидова (1937) — стала знаковым явлением российского кинематографа советского времени. И даже тем, кому не довелось видеть этого искрящегося пафосом бескорыстного искательства и романтического открытия бескрайних просторов фильма, наверняка запомнились строки о вьющемся по ветру «веселом Роджере» и «людях Флинта» в стихах безвременно погибшего на Великой Отечественной войне одаренного советского поэта А. Когана — строки, без сомнения, порожденные запойным чтением стивенсоновского романа.

Таков лишь один из примеров магии подлинно талантливого произведения, легко и беспрепятственно вошедшего в золотой фонд художественных ценностей. Думается, именно такие произведения имел в виду проницательнейший ценитель истинной литературы Хорхе Луис Борхес (кстати, признававшийся, что «Остров сокровищ» был его настольной книгой в ранние годы), писавший в своем эссе «По поводу классиков»: «Классической, повторяю, является не та книга, которой непременно присущи те или иные достоинства; нет, это книга, которую поколения людей, побуждаемых различными причинами, читают все с тем же рвением и непостижимой преданностью»[3].

Не секрет, однако, что порою по-настоящему яркая книга способна затмить в широком читательском сознании все остальное в активе своего создателя. Странно и неправомерно было бы винить в этом автора; скорее уж ответственность за такое положение вещей ложится на профессионалов, критиков и литературоведов, призванных высветить действительно оригинальное и самобытное в пестром и разнородном книжном потоке. И Стивенсон здесь не исключение: достаточно вспомнить его младшего современника — феноменально плодовитого Артура Конан Дойла, выпустившего немногим меньше сотни книг, но запомнившегося несколькими циклами рассказов о легендарных обитателях квартиры на Бейкер-стрит Шерлоке Холмсе и его верном спутнике докторе Ватсоне. Между тем именно в их среде Стивенсону, добившемуся при жизни безоговорочного признания, в последующие десятилетия повезло не в пример меньше: и на родине писателя, и в США, начиная с 1910-х годов, его репутация новатора прозы и выдающегося стилиста не раз оспаривалась под смехотворным предлогом: дескать, лучшее творение Стивенсона — «Остров сокровищ» — роман для детей, а к прозе для подростковой аудитории и, соответственно, ее представителям критерии высокой литературы принципиально неприменимы. Как будто не было в творческом активе прозаика и поэта (чьи стихи, добавим, по праву украсили собой антологии английской поэзии XIX столетия — на русский язык некоторые из них замечательно перевел С. Маршак) ставшей хрестоматийным образцом философской прозы «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» (1886), отмеченных глубоким проникновением в пружины и механизмы исторического процесса романов «Черная стрела» (1888) и «Уир Гермистон» (1892—1894, опубликован в 1896), исполненного пафосом беспощадного развенчания своекорыстия и хищнического индивидуализма «Владетеля Баллантрэ» (1889) и многого, многого другого…

Страница 1 из 80

Назад1280Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее