Загрузка...
Пармская обитель — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Пармская обитель

Автор Стендаль
0+2k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
ПармНаполеонРеставрацияИталияисторияроманполитикавоенные событияпервый миравстрия

Описание

В романе Стендаля «Пармская обитель» повествуется о жизни и судьбах людей, оказавшихся в разгаре наполеоновских войн и политических интриг в Италии. Автор, вдохновляясь рассказами о герцогине Сансеверине и событиями в Милане, описывает, как война, любовь и власть переплетаются в судьбах простых людей и высших слоёв общества.

Главный конфликт / проблема

Сложное взаимодействие военных событий, политических интриг и личных отношений, которое приводит к конфликтам и судьбам персонажей в условиях наполеоновской оккупации Италии.

Ключевые идеи

  • Влияние Наполеона на итальянскую политику и общество
  • Разница между французской армией и итальянской аристократией
  • Личностные конфликты и судьбы персонажей в условиях войны
  • Незначительная помощь гражданских людей может изменить судьбу молодого солдата.
  • Опыт и наставления в бою важнее, чем просто желание сражаться.
  • Графиня Пьетранера ищет утешения и новых возможностей после ухода Фабрицио.
  • Граф Моска становится её любовником и политическим союзником, предлагая планы по отставке и совместной жизни.
  • Политические интриги в Парме и влияние принца Эрнесто IV создают напряжённую атмосферу вокруг главных персонажей.
  • Ревность как разрушительный фактор в отношениях.
  • Внутренний конфликт между желанием открыться и страхом потерять контроль.
  • Театральная жизнь как метафора для сложных человеческих отношений.
  • Анонимное письмо усиливает подозрения графа и влияет на его действия.

Вывод

Книга показывает, как внешние силы, такие как война и политика, формируют судьбы людей, заставляя их сталкиваться с моральными выборами и внутренними конфликтами, и подчёркивает, что даже в самые трудные времена человеческие чувства и стремления остаются неизменными.

Кому полезна

  • Студенты истории и литературы
  • Любители исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся эпохой Наполеона

Главные темы

  • Наполеоновские войны и их влияние на Италию
  • Политические интриги и борьба за власть
  • Личные судьбы и внутренние конфликты во время войны

Персонажи

  • Фабрицио — Незнакомый с военной практикой, но полон энтузиазма и желания участвовать в боях. Уехал во Францию, рассматривается как кандидат на церковную карьеру. Размышляет о жизни, семье, свободе, сталкивается с опасностями и конфликтами. Чувствительный, религиозный, ищет прощения. Важный персонаж, чья судьба связана с политическими интригами. Побежал из тюрьмы, стал объектом общественного восхищения, испытывает финансовые трудности и чувства к Клелии. Находится в опасности от отравления и нуждается в спасении.
  • Клелия — Молодая женщина, посещающая вольер, с которой Фабрицио пытается установить связь. Отказывается видеть его, но её чувства нарушают клятву. Получает шелковый платок с сонетом, участвует в браке Маркеза Крешенци.
  • Герцогина Сансеверина — Объект рассказа, чья история вдохновляет автора. Сомневается в честности Фабрицио. Гордость, решительность и внутренний конфликт.
  • Архиепископ Ландриани — Поддерживает Фабрицио, раскрывает заговоры. Остаётся верным другу, призывает к осторожности в слухах и поддерживает его в трудные времена. Информирует Count о недобросовестном аббате Дуньяни и поддерживает его просьбу о помощи Fabriccio.
  • Граф Моска — Четырёхдесят‑пять летний политик, обладающий амбициями и стратегическим мышлением. Считает Фабрицио виновным, использует власть. Живёт в замке, переживает ревность к принцу, близкому к герцогине.
  • Маркиза дель Донго — Опасаясь нападения французов, отступает в замок Грианта, пытается сохранить власть и влияние.
  • Лейтенант Робер — Прибывает в Милан, сталкивается с роскошью и простотой местных жителей, встречает маркизую дель Донго.
  • Маркитантка — Знает местные условия, помогает Фабрицио с советами и покупкой лошади.
  • Принц Эрнесто IV — Сильный, но тревожный монарх, чьи решения влияют на всех дворян. Холодный, расчётливый, но готов к компромиссам.
  • Мариетта Вальсерра — Театральная звезда, с которой Фабрицио встречается в театре. Он пытается защитить её от Джилетти.
  • Ферранте Палла — Худ, но с яркими глазами, рассказывает о своей семье и о том, как вынужден грабить, чтобы выжить.
  • Лодовико — Итальянец, владелец квартиры, решительный и хитрый. Доставляет платок, сообщает о событиях в крепости, встречается с Гриello.

Цитаты

  • «Вход французской армии в Милан 15 мая 1796 года разорил старую ломбардскую традицию и привнес в жизнь местных жителей радость и безумие.»
  • «Лейтенант Робер, прибывший в Милан, сталкивается с роскошью и простотой местных жителей, а также с конфликтом с маркизой дель Донго.»
  • А ты бы лучше не торопился, голубчик!
  • Ни в коем случае, не показывай деньги.
  • «Поверите ли, – говорил графине другой заезжий путешественник, – по ночам принц дрожит от страха…»
  • «Молода, блистательна, легка, как птица; ей не дашь больше двадцати пяти лет…»
  • «Ненавистный мне человек живет у герцогини, проводит с нею все свое время. Не попытаться ли выведать все у одной из ее горничных? Нет. Это опаснейший шаг.»
  • «Если я промолчу, они не будут от меня скрываться. Я знаю Джину – она сама непосредственность, вся отдается порыву…»
  • Громовой гул большого колокола, звонившего в честь великомученика Джиовиты, раздавался за стенами колокольни.
  • «Надо сознаться, – заключил он после нескольких часов сладостного раздумья, – надо сознаться, что со времени моего приезда в Парму я ни разу не изведал той спокойной, ничем не омраченной радости…»

Сводка по автору из Wikidata

1783–1842. Stendhal. французский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 151

В мае 1796 года, через три дня после вступления французов, в большую миланскую кофейню Серви, модную в те времена, зашел прибывший вместе с армией молодой рисовальщик-миниатюрист и порядочный ветрогон, по фамилии Гро[7], впоследствии знаменитый художник; он услышал в кофейне рассказы о торговых подвигах эрцгерцога и узнал также, что тот отличается тучностью. И вот художник взял со стола листок скверной желтой бумаги, на которой напечатан был перечень различных сортов мороженого, и на обороте его изобразил, как французский солдат проткнул штыком толстое чрево эрцгерцога и оттуда вместо крови потоком хлынула пшеница. То, что называется «шаржем» или «карикатурой», было совсем незнакомо в этой стране хитрого деспотизма. Рисунок, оставленный художником Гро на столике в кофейне Серви, показался чудом, сошедшим с неба; за ночь сделали с него гравюру и на другой день распродали двадцать тысяч оттисков.

В тот же день на стенах домов появились афиши, уведомлявшие о взыскании шестимиллионной контрибуции на нужды французской армии, которая только что выиграла шесть сражений, завоевала двадцать провинций, но испытывала недостаток в башмаках, панталонах, мундирах и шапках.

Вместе с оборванными бедняками французами в Ломбардию вторгнулась такая могучая волна счастья и радости, что только священники да кое-кто из дворян стонали от тяжести шестимиллионной контрибуции, за которой последовали и другие денежные взыскания. Ведь эти французские солдаты с утра и до вечера смеялись и пели, все были моложе двадцати пяти лет, а их главнокомандующему недавно исполнилось двадцать семь, и он считался старейшиной армии. Жизнерадостность, молодость, беззаботность были таким приятным ответом на злобные предсказания монахов, которые уже полгода возвещали с высоты церковных кафедр, что все французы – изверги, что под страхом смертной казни их солдаты обязаны все жечь, всем рубить головы, – недаром впереди каждого их полка везут гильотину. А в деревнях люди видели, как у дверей крестьянских хижин французские солдаты баюкали на руках хозяйских ребятишек, и почти каждый вечер какой-нибудь барабанщик, умевший пиликать на скрипке, устраивал бал. Модные контрдансы были для солдат слишком мудрены, и показать итальянкам их замысловатые фигуры они не могли, да, кстати сказать, и сами не были им обучены, зато итальянки научили молодых французов плясать «монферину», «попрыгунью» и другие народные танцы.

Офицеров по мере возможности расквартировали по богатым домам; им очень нужно было подкрепить свои силы. И вот один лейтенант, по фамилии Робер, получил билет на постой во дворце маркизы дель Донго. Когда этот офицер, молодой ополченец и человек довольно бойкий, вошел во дворец, в кармане у него было всего-навсего одно экю в шесть франков, только что выданное ему казначеем в Пьяченце. После сражения у Лоди он снял с красавца австрийского офицера, убитого пушечным ядром, великолепные новенькие нанковые панталоны, и, право, никогда еще так кстати не приходилась человеку эта часть одежды. Бахрома офицерских эполет была у него из шерсти, а сукно на рукавах мундира пришлось притачать к подкладке, для того чтобы оно не расползлось клочьями. Но упомянем еще более прискорбное обстоятельство: подметки его башмаков были выкроены из треуголки, также взятой на поле сражения у Лоди. Эти самодельные подметки были весьма заметно привязаны к башмакам веревочками, и, когда дворецкий, явившись в комнату лейтенанта Робера, пригласил его откушать с маркизой дель Донго, бедняга почувствовал убийственное смущение. Вместе со своим вольтижером он провел два часа, остававшиеся до рокового обеда, за работой, усердно стараясь хоть немного починить мундир и закрасить чернилами злосчастные веревочки на башмаках. Наконец, грозная минута настала.

– Еще никогда в жизни не был я так смущен, – говорил мне лейтенант Робер. – Дамы думали, что я их напугаю, а я трепетал больше, чем они. Я смотрел на свои башмаки и не знал, как мне грациозно подойти в них к хозяйке дома. Маркиза дель Донго, – добавил он, – была тогда во всем блеске своей красоты. Вы ее видели, вы помните, конечно, ее прекрасные глаза, ангельски-кроткий взгляд и чудесные темно-русые волосы, так красиво обрамлявшие прелестный овал ее лица. В моей комнате висела картина «Иродиада» Леонардо да Винчи[8], – казалось, это был ее портрет. И вот меня, по счастью, так поразила эта сверхъестественная красота, что я позабыл про свой наряд. Целых два года я пробыл в горах около Генуи, привык к зрелищу убожества и уродства и теперь, не сдержав своего восторга, дерзнул высказать его.

Но у меня хватило здравого смысла не затягивать комплиментов. Рассыпаясь в любезностях, я видел вокруг себя мраморные стены столовой и целую дюжину лакеев и камердинеров, одетых, как мне тогда показалось, с величайшей роскошью. Вообразите только: эти бездельники были обуты в хорошие башмаки да еще с серебряными пряжками. Я заметил, как эти люди глупо таращат глаза, разглядывая мой мундир, а может, и мои башмаки, что уже окончательно убивало меня. Я мог одним своим словом нагнать страху на всю эту челядь, но как ее одернуть, не рискуя в то же время испугать дам? Маркиза, надо вам сказать, в тот день «для храбрости», как она сто раз мне потом объясняла, взяла домой из монастырского пансиона сестру своего мужа, Джину дель Донго, – впоследствии она стала прекрасной графиней Пьетранера, которую в дни благоденствия никто не мог превзойти веселостью и приветливостью, так же как никто не превзошел ее мужеством и спокойной стойкостью в дни превратностей.

Джине было тогда лет тринадцать, а на вид – восемнадцать; она отличалась, как вы знаете, живостью и чистосердечием, и тут, за столом, видя мой костюм, она так боялась расхохотаться, что не решалась есть; маркиза, напротив, дарила меня натянутыми любезностями: она прекрасно видела в моих глазах нетерпеливую досаду. Словом, я представлял собою нелепую фигуру; я должен был сносить презрение – дело для француза невозможное. И вдруг меня осенила мысль, ниспосланная, конечно, небом: я стал рассказывать дамам о своей бедности, о том, сколько мы настрадались за два года в генуэзских горах, где нас держали старые дураки-генералы. Там давали нам, говорил я, три унции[9] хлеба в день и жалованье платили ассигнациями, которые не имели хождения в тех краях. Не прошло и двух минут, как я заговорил об этом, а у доброй маркизы уже слезы заблестели на глазах, и Джина тоже стала серьезной.

– Как, господин лейтенант? – переспросила она. – Три унции хлеба?

– Да, мадемуазель. А раза три в неделю нам ничего не перепадало, и, так как крестьяне, у которых мы были расквартированы, бедствовали еще больше нас, мы делились с ними хлебом.

Выйдя из-за стола, я предложил маркизе руку, проводил ее до дверей гостиной, затем поспешно вернулся и дал лакею, прислуживавшему мне за столом, единственное свое шестифранковое экю, сразу разрушив воздушные замки, которые я строил, мечтая об употреблении этих денег.

Страница 2 из 151

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее