Загрузка...
Хождение по мукам — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Хождение по мукам

Автор Алексей Николаевич Толстой
0+2.9k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
русская историяреволюцияпервый мировой войнаэмиграциялитератураромантрагедияисторический романпутешествиепсихология

Описание

Роман «Хождение по мукам» повествует о жизни молодой женщины Даши, её поисках смысла в постреволюционной России, о личных и общественных конфликтах, которые разворачиваются в контексте войны, революции и интеллектуальных кругов Петербурга.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт между личными идеалами и реальностью войны и революции, а также конфликт семейных и общественных отношений, которые вынуждают героев искать своё место в меняющемся мире.

Ключевые идеи

  • Петербург как центр интеллектуальной и художественной жизни
  • Влияние «Философских вечеров» на молодёжь
  • Конфликт между идеализмом и семейными обязанностями
  • Внутренний поиск и сомнения Даши
  • Скептицизм Бессонова к революционным идеям и поиск смысла в действии
  • Символика пророка Елисей как метафора разрушения и возрождения
  • Тревожная атмосфера фабричной жизни и предвкушение революционных перемен
  • Внутренняя борьба героя с депрессией и поиском смысла
  • Любовь как источник силы и одновременно источника боли
  • Искушения и обман как метафоры жизненных испытаний
  • Патриотизм и свобода слова в условиях войны
  • Влияние исторических событий на личную судьбу

Вывод

Книга приводит к выводу, что поиск истины и смысла в эпоху хаоса и разрушения требует смелости, честности и готовности к внутренним и внешним переменам, а также подчёркивает, что личные судьбы тесно связаны с историческими процессами.

Кому полезна

  • Студенты русской литературы и истории
  • Историки, интересующиеся эпохой 1914‑1922 гг.
  • Читатели, ищущие глубокий психологический портрет персонажей в контексте войны и революции.

Главные темы

  • Война и революция в России
  • Личные поиски и внутренний конфликт
  • Интеллектуальные и художественные круги Петербурга

Персонажи

  • Даша — Молодая женщина из Самары, переезжает в Петербург, живёт у сестры Екатерины и мужа Николая Ивановича. Участвует в интеллектуальных кругах, сталкивается с семейными конфликтами, ищет свободу и любовь, испытывает сильное влечение к Бессонову, но не умеет выразить чувства.
  • Бессонов — Критик традиционного искусства, сомневается в эффективности слов и действий, стремится к реальному изменению, но не готов к идеологическим убеждениям. Погружён в размышления о пустоте и искушениях, ищет смысл в жизни и в отношениях с Дашей.
  • Телегин — Опытный военный, руководит переходом, принимает решения в критических ситуациях, участвует в военных действиях, поддерживает Дашу, выражает недовольство и революционные идеи.
  • Иван Ильич — Работник фабрики, возвращается после командировки, наблюдает протесты, ищет утешения в любви, сдержанный, чувствительный.
  • Николай Иванович — Семейный лидер, недоволен поведением Даши, участвует в обсуждении политики и войны.
  • Екатерина Дмитриевна — Чувствительная и эмоциональная, испытывает смущение и грусть из‑за ухода Рощина, тихая и вдумчивая, переживает одиночество и тревогу.
  • Рощин — Молодой офицер, прибывает в город, вызывает эмоциональные реакции у сестёр, но уходит в армию.
  • Василий Зубцов — Трудолюбивый и решительный, бросает бомбу, спасая товарищей.
  • Лаптев — Бросает бомбу, спасая товарищей.
  • Сусов — Участвует в передаче досок и поддерживает Телегина.
  • Климов — Участвует в обсуждении после боя.
  • Барин — Объявляет о переходе власти и призывает к революции.

Цитаты

  • «Никакой поэзии нет. Все давным-давно умерло – и люди, и искусство. А Россия – падаль, и стаи воронов на ней, на вороньем пиру. А те, кто пишет стихи, все будут в аду.»
  • «Мы новые Колумбы! Мы гениальные возбудители! Мы семена нового человечества! Мы требуем от заплывшего жиром буржуев общества отмены всех предрассудков.»
  • «Сейзом, отворись»
  • «Ночь опускается над Россией, раздвигается занавес трагедии»
  • Люблю одного Ивана Ильича
  • Вчера я не ошибся, Дарья Дмитриевна
  • Живей, живей подавай… Не спи…
  • Побежали второй, и третий, и четвертый, и еще один сорвался и завопил, барахтаясь в воде…
  • О Господи! – и, покраснев, виновато улыбалась.
  • Господь вас сохранит... Уходите, Вадим Петрович...

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 2 из 194

~~

О, Русская земля!..[ 3]

Слово о полку Игореве

I

Сторонний наблюдатель из какого-нибудь заросшего липами московского переулка, попадая в Петербург, испытывал в минуты внимания сложное чувство умственного возбуждения и душевной придавленности.

Бродя по прямым и туманным улицам, мимо мрачных, как ящики, домов, с темными окнами, с дремлющими дворниками у ворот, глядя подолгу на многоводный и хмурый простор Невы, на голубоватые линии мостов, с зажженными еще до темноты фонарями, с колоннадами неуютных и нерадостных дворцов, с нерусской, пронзительной высотой Петропавловского собора[4], с бедными лодочками, ныряющими в темной воде, и бесчисленными барками сырых дров вдоль гранитных набережных, заглядывая в лица прохожих – озабоченные и бледные, с глазами, как городская муть, – видя и внимая всему этому, сторонний наблюдатель – благонамеренный – прятал голову поглубже в воротник, а неблагонамеренный – начинал думать, что хорошо бы ударить со всей силой, разбить вдребезги это застывшее, унылое очарование.

Еще во времена Петра Первого дьячок из Троицкой церкви, что и сейчас стоит близ Троицкого моста, спускаясь с колокольни, впотьмах, увидел кикимору – худую бабу и простоволосую, – сильно испугался и затем говаривал в кабаке: «Петербургу, мол, быть пусту»[5], – за что был схвачен, пытан в Тайной канцелярии и бит кнутом нещадно[6].

Так с тех пор, должно быть, и повелось думать, что с Петербургом – нечисто. То видели очевидцы, как по улице Васильевского острова ехал на извозчике черт[7]. То в полночь, в бурю и высокую воду, сорвался с гранитной скалы и скакал по камням Медный Император[8]. То к проезжему в карете тайному советнику липнул к стеклу, приставал мертвец[9] – мертвый чиновник. Много таких россказней ходило по городу.

И, совсем еще недавно, поэт Алексей Алексеевич Бессонов, проезжая ночью на лихаче, по дороге на острова, горбатый мостик, увидал сквозь разорванные облака в бездне неба звезду и, глядя на нее сквозь слезы, подумал, что лихач, и горбатый мостик, и нити фонарей, и весь за спиной его спящий Петербург – лишь мечта, бред, возникший в его голове, отуманенной вином, любовью и скукой.

Точно в бреду, наспех, построен был Петербург. Как сон, прошли два столетия: чужой всему живому город, стоящий на краю земли, в болотах и пусторослях, грезил всемирной силой и властью; бредовыми виденьями мелькали дворцовые перевороты, убийства Императоров, триумфы и кровавые казни; слабые женщины принимали полубожественную власть; из горячих и смятых постелей решались судьбы народов; приходили ражие парни с могучим сложением и черными от земли руками и смело поднимались к трону, чтобы разделить власть, ложе и византийскую роскошь.

С ужасом оглядывались соседи на эти бешеные взрывы фантазии. С унынием и страхом внимали русские люди бреду столицы. Страна питала и никогда не могла досыта напитать кровью своею и духом петербургские призраки.

Петербург жил бурливо-холодной, пресыщенной, полуночной жизнью. Фосфорические летние ночи, сумасшедшие и сладострастные, и бессонные ночи зимой, зеленые столы и шорох золота, музыка, крутящиеся пары за окнами, бешеные тройки, цыганы, дуэли, и на рассвете – в свисте ледяного ветра и пронзительном завывании флейт – парад войскам перед наводящим ужас взглядом выпуклых глаз Императора. – Так жил город.

В последнее десятилетие с невероятной быстротой создавались грандиозные предприятия. Возникали, как из воздуха, миллионные состояния. Из хрусталя и цемента строились банки, мюзик-холлы, скетинги, великолепные кабаки, где люди оглушались музыкой, отражением зеркал, полуобнаженными женщинами, светом, шампанским. Спешно открывались игорные клубы, дома свиданий, театры, синематографы, лунные парки с американскими удовольствиями. Инженеры и капиталисты работали над проектом постройки новой, невиданной еще роскоши, столицы, неподалеку от Петербурга, на необитаемом острове.

В городе была эпидемия самоубийств. Залы суда наполнялись толпами истерических женщин, жадно внимающих кровавым и возбуждающим процессам. Все было доступно – роскошь и женщины. Разврат проникал повсюду, им был, как заразой, поражен дворец.

И во дворец, до самого трона несчастнейшего из Императоров, дошел и, глумясь и издеваясь, сам стал шельмовать над Россией неграмотный мужик, с сумасшедшими глазами и могучей мужской силой[10].

Петербург, как всякий город, жил единой жизнью, напряженной и озабоченной. Центральная сила руководила этим движением. Но она не была слита с тем, что можно было назвать духом города: центральная сила стремилась создать порядок, спокойствие и целесообразность, дух города стремился разрушить эту силу. Дух разрушения был во всем, пропитывал гнилостным ядом и грандиозные биржевые махинации знаменитого Сашки Сакельмана, и мрачную злобу рабочего на сталелитейном заводе, и вывихнутые мечты модной поэтессы, сидящей в пятом часу утра в артистическом подвале «Красные бубенцы», – и даже те, кому нужно было бороться с этим разрушением, сами того не понимая, делали всё, чтобы усилить его и обострить.

То было время, когда любовь, чувства добрые и здоровые, считались пошлостью и пережитком; никто не любил, но все жаждали и, как отравленные, припадали ко всему острому, раздирающему внутренности.

Девушки скрывали свою невинность, супруги – верность. Разрушение считалось хорошим вкусом, неврастения – признаком утонченности. Этому учили модные писатели, возникавшие за один сезон из небытия. Люди выдумывали на себя пороки и извращения, лишь бы не прослыть пресными.

Вдыхать запах могилы и чувствовать, как рядом вздрагивает, разгоряченное дьявольским любопытством, тело женщины, – вот в чем был пафос поэзии этих последних лет: смерть и сладострастие.

Таков был Петербург в 1914 году. Замученный бессонными ночами, оглушающий тоску свою вином, золотом, безлюбой любовью, надрывающими и бессильно-чувственными звуками танго, – предсмертного гимна, – он жил словно в ожидании рокового и страшного дня. И тому были предвозвестники, – новое и непонятное лезло изо всех щелей.

Страница 2 из 194

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее