Загрузка...
Муни-Робэн — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
охотафантастикафранцузгероймистикалегендапервыйпутешествиеприключениямельница

Описание

Книга исследует различия в восприятии фантастики и мистики в разных культурах, рассказывая о колдуне Муни-Робэне, его влиянии на охоту и трагической смерти, а также о том, как легенды и мифы формируют человеческое сознание.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между разными культурными подходами к фантастике и мистике, а также личная трагедия Муни, ставящая под вопрос существование сверхъестественных даров.

Ключевые идеи

  • Различия в восприятии фантастики между немцами и французами.
  • Критика оперной постановки за неудачную реализацию ключевых сцен.
  • Связь народных поверий с национальной культурой и их влияние на искусство.
  • Описание живописной долины и её природных особенностей
  • Муни-Робэн как колдун, управляющий водой и охотой
  • Проблемы и успехи предсказаний и охоты
  • Размышления о природе сверхъестественных способностей
  • Скептицизм автора и признание возможных необычных чувств
  • Магнетизм как средство объяснения
  • Трагическая смерть Муни в мельнице
  • Невинность и спокойствие характера Муни
  • Мифологические объяснения смерти в народе

Вывод

Книга приводит к размышлению о том, как мифы и культура формируют восприятие реальности, и о том, что даже в мире сверхъестественного существуют человеческие слабости и трагедии.

Кому полезна

  • Любители фэнтези и мистики
  • Исследователи культурных традиций
  • Читатели, интересующиеся историей охоты

Главные темы

  • Национальные различия в восприятии фантастики
  • Мистические способности и их влияние на охоту
  • Трагическая смерть и мифология

Персонажи

  • Нарратор — Автор текста, который анализирует разницу в восприятии фантастики и критикует постановку. Пытается объяснить финал истории, используя магнетические рассуждения и размышления о судьбе Муни. Скептически относится к мистике, но наблюдает за действиями Муни и пытается понять их природу.
  • Муни-Робэн — Обладает способностью управлять водой, предсказывать места дичи и обеспечивать успешные выстрелы; иногда проявляет странные болезни. Сельский человек, любящий охоту, без ревности, умер в результате падения в мельнице.
  • Космополит — Готов слушать рассказ о волшебном стрелке. Сначала уснул, затем проснулся и задаёт вопросы о характере Муни и его смерти.
  • Парижский мещанин — Считает немцев простыми и критикует французскую постановку.
  • Немецкий зритель — Критически относится к французской сцене, считает её небрежной.
  • Жоржон-Самиэль — Недовольный мельником, толкнул Муни в воду, приведя к его смерти.
  • Брат автора — Сомневается в колдовстве, но принимает помощь Муни и участвует в охоте.
  • Жанна — Нежная, молода, описывается как ангел, но не имеет ревности к мужу.

Цитаты

  • Немец недоволен некоторыми частями выполнения, — отвечал космополит, — он привязывается к декорации.
  • Немец иначе смотрит на вещи; он украшает природу. Она недостаточна для его воображения.
  • Муни-Робэн удовлетворял всех заказчиков, и, разумеется, к нему обращались уже все заказчики его злосчастных собратьев.
  • Он зарядил правый, а брат левый. Из правого заряд попал, из левого нет.
  • За вами конец истории Муни-Робэна-Гаспара и Жоржона-Самиэля.
  • Пойдёмте на чистый воздух; кровли озаряет луна, и, может быть, мне удастся довести до конца мое объяснение…
  • «Фрейшюц» (нем.) — опера Вебера «Волшебный стрелок». Главный герой — вольный стрелок, герой легенды, который благодаря договору с дьяволом стреляет без промаха.
  • Кенкет — лампа, у которой горелка расположена отдельно от резервуара.
  • Ищи (фр.).
  • Охотничья сумка для дичи.

Сводка по автору из Wikidata

1804–1876. George Sand. французская писательница

Читать онлайн

Страница 6 из 7

Положим, разберут глаз ясновидящего, отыщут в его нервах, в сетчатке, в мозгу особую способность видеть сквозь преграды, поверх расстояния, — что же узнают?..

То, что знали три тысячи лет назад: то есть, что существуют пифии, гадатели, авгуры, духовидцы и пророки, которые не все пользуются людским легковерием, а которые истинно одарены внутреннею и несомненною силой.

Перестанут говорить: «Это вещает Аполлон, Изида, Иегова, Магог».

Ученые скажут: «Это совершается естественное явление».

Но, в самом деле, где же заключается мощь, из которой истекает это явление? Не в Боге ли, подобно как все явления жизни заключаются во вселенной?

Итак, прогресса надлежит искать не в материальном изучении первичной причины. Прогресс этот всегда будет только больше и больше поразительным и всеобщим подтверждением веры в Бога, постижение первоначальное, прочное, вечно преобразуемое и усовершимое человечеством.

Людской же науке предлежит исследовать и объяснять, всеми свойственными ей средствами, с одной стороны, механизм натуральных причин, зависящих от причин божественных, а с другой, механизм природных явлений, проистекающих одни из других. Наука сделает этот шаг, когда учёные увидят достаточное число новых и не подверженных сомнению фактов и устыдятся своего неверия, как устыдились бы теперь своего простосердечия, если бы они могли быть простосердечны.

III.

На этих словах моего объяснения я остановился, заметив, что мой слушатель-космополит крепко заснул. Я нехотя усыпил его магнетически моим рассуждением о магнетизме. Насилу удалось мне пробудить его от сладкого забытья, в какое повергли его мои умствования, чтобы заставить прослушать дивный финал «Фрейшюца».

Когда занавес опустился, он, взяв меня под руку, сказал:

— За вами конец истории Муни-Робэна-Гаспара и Жоржона-Самиэля. Пойдёмте посидеть в Тортони, там вы мне его доскажете.

— Едва ли, — отвечал я, — смогу рассказывать в месте, подверженном влияниям, столько противным действию, какое должна произвести моя история. Полагаю, следуя системе моего ясновидящего браконьера, что от соприкосновения с изящным парижским миром я потеряю память о днях моей сельской юности. Пойдёмте на чистый воздух; кровли озаряет луна, и, может быть, мне удастся довести до конца мое объяснение…

— От объяснения я вас увольняю, — сказал космополит, которому оно, видно, уже надоело. — Кажется, будто я все понял, дремля. Вы приписываете своему герою род второго зрения, которым он пользовался на охоте и которое пробуждалось в нем с помощью известных нервических припадков. Вы могли бы это сказать в двух словах. Я не такой скептик, чтобы не допустить этого толкования предпочтительно перед многими другими.

— Хорошо! — сказал я. — Так как на этот счет мое дело повершено, то конец истории рассказать очень недолго.

* * *

Полевой сторож и все умные головы местечка недаром пророчили нам, что делу не развязаться добром и что Жоржон свернет своего приятеля Муни.

В один прекрасный вечер, когда на небе светила луна, Муни пошел по обыкновению поднимать лопату мельницы. Но в ту минуту, как вода ринулась и привела в движение колесо, Жоржон, недовольный мельником (видно, оттого, что он был недостаточно зол для человека, состоящего в связи с нечистым), толкнул его сзади, опрокинул головой в воду и протащил его под молольным колесом, откуда несчастный вышел почти без памяти, изломанный и израненный смертельно. Его нашли по другую сторону мельницы, распростертого на прибрежной траве, без языка, недвижного и при последнем издыхании.

Однако же он пролежал с полгода в постели, где наконец-таки умер от глубоких ран, наделанных мельничным колесом на груди и на хребте.

— Твердили ведь тебе, голубчик, что несдобровать с твоим Жоржоном, — говорила ему жена у смертного одра.

— Что за Жоржон! — отвечал умирающий. — Сам не знаю, как это со мной приключилось. Так же, — прибавил он, — как не знаю всего прочего!

Действительно, плачевный случай с бедным Муни никогда не был хорошенько объяснен. Чтобы упасть, как он упал, при устройстве наших мельниц, мало быть неловким, надо скорее решиться на самоубийство. Особенно, если бы вы взглянули на мельницу Муни, то убедились бы, что надо кинуться нарочно либо быть очень сильно толкнутым головой вперед, чтобы не смочь удержаться за подмостки, как велико бы не было стремление воды.

Еще дело понятное, если бы Муни был хмелен. Но он, кажется, за всю жизнь не был пьян ни разу. Он не терпел шума и запаха харчевен и если, бывало, присядет там на минуту, то выходит со словами:

— Голова закружилась!

Не встречал я крестьянина с таким, как у него, нежным сложением в некоторых отношениях.

— Не было ли у него врага, наследника, соперника? — заметил мой снисходительный слушатель.

— Увы! Много их было, — отвечал я.

Жанна Муни была хороша, как ангел, и с таким же необыкновенно нежным сложением, как муж. Она была мала, слаба и бела, как нарциссы их луга. Живя всегда в тени высоких деревьев, растущих в тамошней свежей и лесистой стороне, она уберегла шею и руки от солнечного загара и когда, бывало, в воскресный день наденет белое платьице и передник с цветами, то походит больше на оперную поселянку, чем на мельничиху из Берри.

Держась истины, скажу, что она не была ни той, ни другою, а лучше той и другой; нечто нежное, уютное и милое, с приятным голоском и грациозными ухватками. Казалось бы, сходство организации должно было сделать их бесценными друг для друга.

К сожалению, принужден вам сознаться, что мадам Муни предпочитала мужу дюжего мельничного работника, черноволосого, хриплого и косматого, к которому Муни не оказывал никогда ни малейшей ревности. Это новая странность в характере нашего героя.

Он был чужд всяких диких предрассудков насчет супружеской чести; не считал себя обязанным ни ненавидеть, ни ругать, ни бить, ни давить жену за то, что она ему неверна. Часто говаривал он нам о своем мнимо смешном положении, но его понятие об этом было отнюдь не смешно.

— Жанна гораздо моложе меня, — говорил он. — Она хороша собою, а я этим всегда небрег. Что станете делать? Люблю ее от всей души, а охоту люблю еще больше. Охота, видишь, такое дело, друзья мои, что кто ей отдастся, тому нельзя отдаваться ничему другому. Если вы влюблены, либо ревнивы, дарите лучше мне ваши ружья и собак, потому что век будете горемычными охотниками.

И, рассуждая так основательно, он вел себя с женой как сущий вельможа времен Людовика XV. Потому нельзя предполагать, чтобы его убил соперник. Это не пришло бы никому в голову. Жанна же могла только потерять, а не выиграть от смерти мужа.

— В таком случае, как же вы полагаете насчет его смерти?

— Думаю, что Муни был отчасти лунатик либо каталептик и что его постиг припадок в ту минуту, как он поднимал лопату мельницы.

Так или иначе, но смерть его была столько же таинственна, сколько жизнь, и нет ни одного меж нашими крестьянами, который не приписывал бы и поныне его смерти борьбе со злым духом, дьяволом-охотником, страшным Жоржоном Черной Долины.

Страница 6 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее