Загрузка...
Солнце мертвых — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Солнце мертвых

Автор Иван Сергеевич Шмелев
0+1.5k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
эпопеягражданская войнатрагедиярусская историявоенный конфликтпамятьписьмапамятник

Описание

Эпопея «Солнце мертвых» Иван Сергеевича Шмелева – хроника личной трагедии автора, воспоминаний о гражданской войне, памяти о семье и земле, переплетённая с размышлениями о жизни, смерти и выживании в постсоветской России.

Главный конфликт / проблема

Потеря семьи и памяти в условиях гражданской войны и постсоветского упадка, и поиск смысла в разрушенном мире.

Ключевые идеи

  • Трагичность и масштаб эпопеи «Солнце мертвых»
  • Личная трагедия автора: бегство, потеря сына, жизнь в эмиграции
  • Взаимосвязь памяти, природы и выживания в Крыму
  • Внутренний мир автора как отражение окружающей пустыни и разрушения
  • Память о Париже как символ утраченного мира и надежды
  • Война и разрушения влияют на жизнь простых людей и их культуру
  • Ностальгия по ушедшему «Профессорскому Уголку” и его жизни
  • Экспериментальные исследования доктора о психологии казненных и голоде
  • Мифологические образы (Баба-Яга, метла) как символы перемен
  • Ночь как символ времени и памяти
  • Чудесное ожерелье как символ утраченных ценностей
  • Война и её последствия в личной памяти

Вывод

Несмотря на разрушения и утраты, память о семье и земле остаётся живой, а человек продолжает искать утешения в природе и в воспоминаниях, находя свет даже в самых темных местах.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся русской литературой и историей
  • Психологи и социологи, изучающие последствия войны
  • Читатели, ищущие глубокие размышления о жизни и памяти

Главные темы

  • Война и её последствия
  • Память и утрата
  • Выживание в условиях упадка

Персонажи

  • Иван Сергеевич Шмелев — Писатель, эмигрант, переживший гражданскую войну и потерю сына. В тексте описывает свои чувства, воспоминания и повседневную жизнь в Крыму.
  • Наблюдатель — Идет по пустой дороге, описывает природу и встречает людей. Чувствителен к звукам природы, переживает страх и тревогу, описывает снег, смерть и размышления о времени. Живёт в виноградной балке, ищет пищу и умиротворение.
  • Сергей — Погиб в результате террора в Крыму, его смерть сильно повлияла на автора.
  • Тамарка — Живёт в Крыму, заботится о коровах и огороде, символизирует упадок и выживание.
  • Анюта — Просит хлеб у рассказчика, символизируя голод и нужду. Ищет утешения в памяти о семье, переживает потерю.
  • Одарюк — Показывает трудную жизнь после революции. Умер от болезней, описывается его страдание и смерть.
  • Марина Семеновна — Старушка, заботится о козе, обсуждает проблемы с кормом и экономикой. Сражается с насилием и предательством, пытаясь выжить.
  • Юрчиха — Живёт в пустом саду, пытается сохранить память о сыне, продавая шубу.
  • Дядя Андрей — Столкнулся с требованиями коммунистической власти и конфликтами с соседями.
  • Профессор Голубинин — Символ утраты и неизбежности смерти.
  • Семья Рыбачихино — Страдает от потери и пытается справиться с горем.
  • Доктор Михаил Васильич — Живёт в миндальных садах, занимается психологиями казненных, голодом, собирает «излишки».

Цитаты

  • Мы в Берлине! Неведомо для чего. Бежал от своего гopя.
  • Солнце как будто светит, но это не наше солнце…
  • "Виноградная балка… Овраг? Яма? Нет: это отныне мой храм, кабинет и подвал запасов."
  • "Париж?! Какой-то Булонский лес, где совершают предобеденные прогулки в экипажах, — у Мопассана было… — и высится гордым стальным торчком прозрачная башня Эйфеля?!"
  • Плюнули в кулаки — махом одним сволокли «рай» на землю!
  • Помести Крым железной метлой! в море!
  • Чудесное ожерелье… Смотрите, какая роскошь…
  • Глубокая балка — конец мыслям.
  • Мунька, убери!
  • Старик‑татарин цапался по откосу, с усилием выдирал какую‑то сухую траву, — зачем?

Сводка по автору из Wikidata

1873–1950. Ioannes Šmelëv. русский писатель (1873—1950)

Читать онлайн

Страница 3 из 54

ПТИЦЫ

Павлин… Бродяга-павлин, теперь никому не нужный. Он ночует на перильцах балкона: так не достать собакам.

Мой когда-то. Теперь — ничей, как и эта дачка. Есть же ничьи собаки, есть и люди — ничьи. Так и павлин — ничей.

Я не могу содержать его, роскошь эту. Он это понял и поселился на пустыре. Мы — соседи. Он как-то ухитряется жить. Пережил зиму и выпустил-таки хвост новый, хоть и не совсем прежний. Временами захаживает ко мне. Станет под кедром, где когда-то дремал в жары, поглядывает и ждет-пытает:

— Не дашь?.. — Не дам. Видишь — ничего нету, Павка.

Поведет коронованной головкой, хвост иногда распустит:

— Не дашь?!..

Постоит и уйдет. А то взмахнет на ворота, повертится-потанцует:

— Смотри-ка, какой красивый! Не дашь… И слетит на пустую дорогу, блеснет зеленозолотистым хвостом. Там и там покричит-позовет по балкам — пава, может, откликнется! Глядишь — уж опять бродит у своей одинокой дачки. А то пройдется за горку, в Тихую Пристань, к Прибыткам: там дети — чего и дадут, может. Вряд ли: там тоже плохо. Или к Вербе, на горку: там иногда дают ребятишки в обмен на перья. А то повыше, на самый тычок, к старому доктору. Но там и совсем плохо.

Недавно он жил в довольстве, ночевал на крыше, а дни проводил под кедром. Собирались найти ему подругу.

Мне его больно видеть.

— …Э-оу-аааа!.. — пустынным криком кричит павлин.

Жалуется? Тоскует?

Его разбудило утро. И для него теперь день — в работе. Поднялся, расправил серебристые крылья в палево-розовой опушке, выправил горделиво головку — черноглазой царицей смотрит. На старую грушу смотрит и вспоминает, что «буздурхан» обобран. Ну, кричи же! Кричи, что и ты ограблен! Сияя голубым фиолетом в солнце, вдумчиво ходит он по балкону, шелковым хвостом возит — приглядывается к утру… И — молнией падает в виноградник.

— Ш-ши… несчастный!..

Он теперь не боится крика: вьется змеей-хвостом в лозах, оклевывает зреющие гроздья. Вчера было много исклеванных. Что же делать! Все хотят есть, а солнце давно все выжгло. Он становится дерзким вором, красавец с царственной поступью. Он открыто грабит меня, лишает хлеба: ведь виноградником питаться можно! Я выбиваю его камнями, он все понимает, зелено-голубой молнией юркает-вьется между лозами, змеится по розовой осыпи и пропадает за своей виллой. Кричит пустынно:

— …Э-оу-аааа!..

Да, теперь и ему плохо. Желудей в этому году не уродилось; не будет и на шиповнике ничего, и на ажине — все усохло. Долбит, долбит павлин сухую землю, выклевывает дикий чеснок, лук гадючий, — от него остро пахнет чесночным духом.

Летом он ходил в котловину, где греки посеяли пшеницу. Индюшка с курочками тоже ходила на пшеницу, которую стерегли греки. Пшеница теперь богатство! Даже ночевали греки в котловине, у огонька сидели, прислушивались к ночи. Много у пшеницы врагов, когда наступает голод.

Бедные мои птицы! Они худеют, тают, но… они связывают нас с прошлым. До последнего зернышка мы будем делиться с ними.

Солнце уже высоко ходит — пора выпускать куриное семейство. Несчастная индюшка! У ней не было пары, но она упорно сидела и не брала корма. И добилась: высидела шестерку курочек. Чужим, она отдала им свою заботу. Она научила их засматривать в небо одним глазом, ходить чинно, подтягивая лапки, и даже перелетать балку. Она принесла нам отрадную заботу, которая убивает время.

И вот на ранней заре, чуть забелеет небо, выпустишь подтянутую индюшку.

— Ну, ступайте!

Она долго стоит, круглит на меня то тем, то другим глазом: покормить бы надо! А ее кроткие курочки, беленькие, одна в одну, вспархивают ко мне в руки, цапаются за мои лохмотья, настойчиво, глазами просят, стараются уклюнуть в губы. Пышные, они день ото дня пустеют, становятся легкими, как их перья. Зачем я их вызвал к жизни!? Обманывать пустоту жизни, наполнить птичьими голосками?..

— Простите меня, малютки. Ну, веди их туда… индюша!

Она знает, что нужно делать. Она сама отыскала «пшеничную» котловину и понимает, что греки ее гоняют. Грабом и дубнячком прокрадывается она в рассвете, ведет курочек на кормежку, на самый край котловины, где подходит к кустам пшеница. Юркнет со стайкой, заведет в самую середину — и начинают кормиться. Крепким носом она срывает колосья и расшелушивает зерна. Держится целый день, томясь жаждой, и, только когда стемнеет, уводит к дому. Пить! Пить! Воды у меня довольно. Пьют они долго-долго, словно качают воду, и мне приходится усаживать их на место: они уже ничего не видят.

Меня немного мучает совесть, но я не смею мешать индюшке. Не мы с нею сделали жизнь такою! Воруй, индюшка!

Павлин тоже прознал дорогу. Но — вымахнет хвостом из пшеницы и попадется грекам. Они поднимают крик, гонят воров и приходят к моим воротам:

— Циво, цорт, пускаишь?! Сицась убивай курей!

Их худые, горбоносые лица злобны, голодные зубы до жути белы. Они и убить могут. Теперь все можно. — Убей! Сам сицас убивай прокляти воры!..

Это мучительные минуты. Убивать я не в силах, а они правы: голод. Держать птицу — в такое время!

— Я не буду, друзья, пускать… И всего-то несколько зерен…

— А ты их сеиль?!.. Последни зерно из глоти вирьвал! Тебе нада голову сшибаем! Все памирать будим!..

Они долго еще кричат, стучат палками по воротам — вот-вот ворвутся. Неистово, непонятно кричат, нажиливая потные шеи, выпяливая сверкающие белки, обдавая чесночным духом:

— Курей убивай! Теперь суда нема… сами будим!..

В их криках я слышу ревы звериной жизни, древней пещерной жизни, которую знавали эти горы, которая опять вернулась. Они боятся. День ото дня страшнее — и теперь горсть пшеницы дороже человека.

Давно убрали греки пшеницу: тюками, в мешках уносили в город. Ушли — и пшеничная котловина закипела жизнью. Тысячи голубей — они хоронились от людей где-то — голубились теперь по ней, выискивали осыпавшиеся зерна; дети целыми днями ерзали по земле, выбирая утерянные колосья. И павлин, и индюшка с курочками кормились. Теперь их гоняли дети. Ни зернышка не осталось — и котловина затихла.

Страница 3 из 54

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее