Загрузка...
Автобиография — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
автобиографиясемьяпутешествиялитератураисторияпамятьпсихологияобразование

Описание

Автобиография Александра Блока, в которой он описывает семейное наследие, образование, раннюю литературную деятельность и влияние предков на формирование своего творческого пути.

Главный конфликт / проблема

Потеря близких наставников и поиск собственного творческого пути в условиях семейного и культурного наследия

Ключевые идеи

  • Семейная традиция литературы и науки, передающаяся от деда до автора.
  • Влияние раннего детства и окружения на развитие литературных и научных интересов.
  • Переход от юридической к филологической специализации и её влияние на творчество.
  • Роль университетского образования как фундамент для дальнейшего литературного развития.
  • Влияние личных событий (смерть близких, военная служба) на творческую деятельность.
  • Использование французских литературных источников для анализа культурных особенностей
  • Включение семейных преданий как исторического контекста
  • Сочетание художественных и исторических публикаций в исследовании

Вывод

Автор осознаёт, что семейное наследие и образование стали фундаментом его творческой идентичности, а поиск собственного пути возник после утраты близких.

Кому полезна

  • любители русской литературы
  • исследователи биографии
  • студенты литературы

Главные темы

  • семейные традиции и влияние предков
  • образование и ранняя литературная деятельность

Персонажи

  • Александр Львович Блок — Писал небольшие книги, занимался классификацией наук, был музыкантом.
  • Андрей Николаевич Бекетов — Показывал любовь к природе, обучал сына ботанике, был идеалистом чистой воды.
  • Александра Андреевна — Переводила французские и русские произведения, писала стихи в молодости.
  • Елизавета Григорьевна — Работала над переводами и публикациями, владела несколькими языками, была живой и энергичной.
  • Дмитрий Иванович Менделеев — Был другом деда и бабушки, участвовал в покупке имений.

Цитаты

  • Так, бодрствуя в часы ночные И внука юного любя, Старуха-бабка не впервые Слагала стансы для тебя.
  • Eh bien, mon petit…
  • «Ну, что, милый…» (франц.)
  • Яков Верный (франц.)
  • Упоминаемая Блоком повесть его тетки Е. А. Бекетовой‑Красновой была опубликована в журнале «Отечественные записки» (1881. № 4)
  • Версия о «враче царя Алексея Михайловича», которую Блок поддерживает в рассказе о своих предках‑лютеранах, основывается на семейном предании Блоков, не имеющем пока документального подтверждения
  • Красноречие (франц.)
  • Музыке (франц.)
  • Бад‑Наухайм — курорт в Германии

Сводка по автору из Wikidata

1880–1921. Александр Александрович Блок. русский поэт

Читать онлайн

Страница 1 из 4

Annotation

Автобиография написана Блоком для издания «Русская литература XX века» под редакцией В А. Венгерова (т. 2, М., 1915).

Блок Александр

notes

1

2

3

4

5

6

7

Блок Александр Автобиография

Семья моей матери причастна к литературе и к науке.

Дед мой, Андрей Николаевич Бекетов, ботаник, был ректором Петербургского университета в его лучшие годы (я и родился в «ректорском доме»). Петербургские Высшие женские курсы, называемые «Бестужевскими» (по имени К. Н. Бестужева-Рюмина), обязаны существованием своим главным образом моему деду.

Он принадлежал к тем идеалистам чистой воды, которых наше время уже почти не знает. Собственно, нам уже непонятны своеобразные и часто анекдотические рассказы о таких дворянах-шестидесятниках, как Салтыков-Щедрин или мой дед, об их отношении к императору Александру II, о собраниях Литературного фонда, о борелевских обедах, о хорошем французском и русском языке, об учащейся молодежи конца семидесятых годов. Вся эта эпоха русской истории отошла безвозвратно, пафос ее утрачен, и самый ритм показался бы нам чрезвычайно неторопливым.

В своем сельце Шахматове (Клинского уезда, Московской губернии) дед мой выходил к мужикам на крыльцо, потряхивая носовым платком; совершенно по той же причине, по которой И. С. Тургенев, разговаривая со своими крепостными, смущенно отколупывал кусочки краски с подъезда, обещая отдать все, что ни спросят, лишь бы отвязались.

Встречая знакомого мужика, дед мой брал его за плечо и начинал свою речь словами: «Eh bien, mon petit…».[ 1]

Иногда на том разговор и кончался. Любимыми собеседниками были памятные мне отъявленные мошенники и плуты: старый Jacob Fidele,[2] который разграбил у нас половину хозяйственной утвари, и разбойник Федор Куранов (по прозвищу Куран), у которого было, говорят, на душе убийство; лицо у него было всегда сине-багровое — от водки, а иногда в крови; он погиб в «кулачном бою». Оба были действительно люди умные и очень симпатичные; я, как и дед мой, любил их, и они оба до самой смерти своей чувствовали ко мне симпатию.

Однажды дед мой, видя, что мужик несет из лесу на плече березку, сказал ему: «Ты устал, дай я тебе помогу». При этом ему и в голову не пришло то очевидное обстоятельство что березка срублена в нашем лесу.

Мои собственные воспоминания о деде — очень хорошие; мы часами бродили с ним по лугам, болотам и дебрям; иногда делали десятки верст, заблудившись в лесу; выкапывали с корнями травы и злаки для ботанической коллекции; при этом он называл растения и, определяя их, учил меня начаткам ботаники, так что я помню и теперь много ботанических названий. Помню, как мы радовались, когда нашли особенный цветок ранней грушовки, вида, не известного московской флоре, и мельчайший низкорослый папоротник; этот папоротник я до сих пор каждый год ищу на той самой горе, но так и не нахожу, — очевидно, он засеялся случайно и потом выродился.

Все это относится к глухим временам, которые наступили после событий 1 марта 1881 года. Дед мой продолжал читать курс ботаники в Петербургском университете до самой болезни своей; летом 1897 года его разбил паралич, он прожил еще пять лет без языка, его возили в кресле. Он скончался 1 июля 1902 года в Шахматове. Хоронить его привезли в Петербург; среди встречавших тело на станции был Дмитрий Иванович Менделеев.

Дмитрий Иванович играл очень большую роль в бекетовской семье. И дед и бабушка моя были с ним дружны. Менделеев и дед мой, вскоре после освобождения крестьян, ездили вместе в Московскую губернию и купили в Клинском уезде два имения — по соседству: менделеевское Боблово лежит в семи верстах от Шахматова, я был там в детстве, а в юности стал бывать там часто. Старшая дочь Дмитрия Ивановича Менделеева от второго брака — Любовь Дмитриевна — стала моей невестой. В 1903 году мы обвенчались с ней в церкви села Тараканова, которое находится между Шахматовым и Бобловым.

Жена деда, моя бабушка, Елизавета Григорьевна, — дочь известного путешественника и исследователя Средней Азии, Григория Силыча Корелина. Она всю жизнь — работала над компиляциями и переводами научных и художественных произведений; список ее трудов громаден; последние годы она делала до 200 печатных листов в год; она была очень начитана и владела несколькими языками; ее мировоззрение было удивительно живое и своеобразное, стиль образный, язык — точный и смелый, обличавший казачью породу. Некоторые из ее многочисленных переводов остаются и до сих пор лучшими.

Переводные стихи ее печатались в «Современнике», под псевдонимом «Е. Б.», и в «Английских поэтах» Гербеля, без имени. Ею переведены многие сочинения Бокля, Брэма, Дарвина, Гексли, Мура (поэма «Лалла-Рук»), Бичер-Стоу, Гольдсмита, Стэнли, Теккерея, Диккенса, В. Скотта, Брэт Гарта, Жорж Занд, Бальзака, В. Гюго, Флобера, Мопассана, Руссо, Лесажа. Этот список авторов — далеко не полный. Оплата труда была всегда ничтожна. Теперь эти сотни тысяч томов разошлись в дешевых изданиях, а знакомый с антикварными ценами знает, как дороги уже теперь хотя бы так называемые «144 тома» (изд. Г. Пантелеева), в которых помещены многие переводы Е. Г. Бекетовой и ее дочерей. Характерная страница в истории русского просвещения.

Отвлеченное и «утонченное» удавалось бабушке моей меньше, ее язык был слишком лапидарен, в нем было много бытового. Характер на редкость отчетливый соединялся в ней с мыслью ясной, как летние деревенские утра, в которые она до свету садилась работать. Долгие годы я помню смутно, как помнится все детское, ее голос, пяльцы, на которых с необыкновенной быстротой вырастают яркие шерстяные цветы, пестрые лоскутные одеяла, сшитые из никому не нужных и тщательно собираемых лоскутков, — и во всем этом — какое-то невозвратное здоровье и веселье, ушедшее с нею из нашей семьи. Она умела радоваться просто солнцу, просто хорошей погоде, даже в самые последние годы, когда ее мучили болезни и доктора, известные и неизвестные, проделывавшие над ней мучительные и бессмысленные эксперименты. Все это не убивало ее неукротимой жизненности.

Эта жизненность и живучесть проникала и в литературные вкусы; при всей тонкости художественного понимания она говорила, что «тайный советник Гёте написал вторую часть „Фауста“, чтобы удивить глубокомысленных немцев». Также ненавидела она нравственные проповеди Толстого. Все это вязалось с пламенной романтикой, переходящей иногда в старинную сентиментальность. Она любила музыку и поэзию, писала мне полушутливые стихи, в которых звучали, однако, временами грустные ноты:

Так, бодрствуя в часы ночные И внука юного любя, Старуха-бабка не впервые Слагала стансы для тебя.

Она мастерски читала вслух сцены Слепцова и Островского, пестрые рассказы Чехова. Одною из последних ее работ был перевод двух рассказов Чехова на французский язык (для «Revue des deux Mondes»). Чехов прислал ей милую благодарственную записку.

Страница 1 из 4

Назад124Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее