Загрузка...
Критика чистого разума — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Критика чистого разума

Автор Николай Онуфриевич Лосский
16+2015909 читателей
Дата написания1780-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаde
СерияБиблиотека всемирной литературы
Возрастное ограничение16+
Темы
философские концепциивеликие философытеория познания

Описание

Критика чистого разума – фундаментальная работа, в которой Кант исследует границы и возможности априорного знания, разрабатывает трансцендентальную логику, критикует идеализм и теологию, а также формулирует моральный закон как основу практического разума.

Главный конфликт / проблема

Вопрос о возможности априорных синтетических суждений и границах чистого разума, а также о том, как свободная воля и моральный закон соотносятся с эмпирическим опытом.

Ключевые идеи

  • Различие между чистым (априорным) и эмпирическим (апостериорным) знанием.
  • Априорные суждения характеризуются необходимостью и строгой всеобщностью.
  • Логика как пропедевтика, ограниченная формами мышления, но фундаментальная для всех наук.
  • Математика и физика демонстрируют примеры априорного знания, в то время как естествознание требует эмпирической проверки.
  • Метафизика должна быть ограничена возможностью опыта и научным подходом к априорным принципам.
  • Различие между аналитическими и синтетическими суждениями
  • Априорные синтетические принципы в математике, физике и метафизике
  • Задача критики чистого разума – объяснить возможность априорных синтетических суждений
  • Проблема метафизики как следствие неразрешённой задачи
  • Понятие пространства и времени как чистые формы интуиции, обеспечивающие априорные синтетические знания
  • Знание возникает из чувственности и рассудка, которые взаимно дополняют друг друга.
  • Общая логика изучает форму мышления, а трансцендентальная логика – как чистый рассудок может относиться к предметам a priori.

Вывод

Кант приходит к выводу, что чистый разум ограничен, но может служить регулятивным принципом, обеспечивая систематическое единство и практическое знание, а моральный закон становится фундаментом автономии свободы.

Кому полезна

  • Философы
  • Студенты философии
  • Люди, интересующиеся этикой и эстетикой

Главные темы

  • Критика чистого разума
  • Трансцендентальная логика
  • Моральный закон и свобода
  • Эстетика и искусство

Цитаты

  • Всё, что мы можем теоретически познать, ограничивается лишь явлениями.
  • Критика чистого разума – это учение о методе, а не система самой науки.
  • «Всё, что происходит, имеет свою причину»
  • «Прямая линия есть кратчайшее расстояние между двумя точками»
  • «Созерцание и понятия бывают или чистыми, или эмпирическими. Эмпирическими – когда в них содержится ощущение, а чистыми – когда к представлению не примешиваются никакие ощущения.»
  • «Трансцендентальная дедукция всех априорных понятий содержит следующий принцип: априорные понятия следует признать априорными условиями возможности опыта.»
  • Способность суждения есть умение подводить под правила, то есть различать, подчинено ли нечто данному правилу.
  • Схема чистого рассудка соединяет внутреннее чувство (время) и категорию, позволяя «подводить» явления под категории.
  • Все явления находятся во времени, и только в нем как в субстрате могут быть представлены и одновременное существование, и последовательность.
  • Изменение есть один способ существования того же самого предмета; то, что изменяется, оставаясь, меняет только свои состояния.

Читать онлайн

Страница 4 из 340

Ясность для всех естествоиспытателей возникла тогда, когда Галилей стал скатывать с наклонной плоскости шары с им самим избранной тяжестью, когда Торричелли заставил воздух поддерживать вес, который, как он заранее предвидел, был равен весу известного ему столба воды, или когда Шталь в еще более позднее время превращал металлы в известь и известь обратно в металлы, что-то выделяя из них и вновь присоединяя к ним[2]. Естествоиспытатели поняли, что разум видит только то, что сам создает по собственному плану, что он с принципами своих суждений должен идти вперед согласно постоянным законам и заставлять природу отвечать на его вопросы, а не тащиться у нее словно на поводу, так как в противном случае наблюдения, произведенные случайно, без заранее составленного плана, не будут связаны необходимым законом, между тем как разум ищет такой закон и нуждается в нем. Разум должен подходить к природе, с одной стороны, со своими принципами, сообразно лишь с которыми согласующиеся между собой явления и могут иметь силу законов, и, с другой стороны, с экспериментами, придуманными сообразно этим принципам для того, чтобы черпать из природы знания, но не как школьник, которому учитель подсказывает все, что ему угодно, а как судья, заставляющий свидетеля отвечать на предлагаемые им вопросы. Поэтому даже физика обязана столь благоприятной для нее революцией в способе своего мышления исключительно лишь [счастливой] догадке – сообразно с тем, что сам разум вкладывает в природу, искать (а не придумывать) в ней то, чему он должен научиться у нее и чего он сам по себе не познал бы. Тем самым естествознание впервые вступило на верный путь науки после того, как оно в течение многих веков двигалось ощупью.

Метафизика, совершенно изолированное спекулятивное познание разумом, которая целиком возвышается над опытным знанием, а именно познание посредством одних лишь понятий (но без применения их к созерцанию, как в математике), и в которой разум, следовательно, должен быть только своим собственным учеником, – до сих пор не пользовалась еще благосклонностью судьбы и не сумела еще вступить на верный путь науки, несмотря на то что она древнее всех других наук и сохранилась бы, если даже все остальные [науки] были бы повержены всеистребляющим варварством. В метафизике разум постоянно оказывается в состоянии застоя, даже когда он пытается a priori усмотреть (как он считает себя вправе) законы, которые подтверждаются самым обыденным опытом. В метафизике приходится бесчисленное множество раз возвращаться назад, так как оказывается, что [избранный прежде] путь ведет не туда, куда мы хотели. Что касается единодушия во взглядах сторонников метафизики, то она еще настолько далека от него, что скорее напоминает арену, как будто приспособленную только для упражнений в борьбе, арену, на которой ни один боец еще никогда не завоевал себе места и не мог обеспечить себе своей победой прочное пристанище. Нет поэтому сомнения в том, что метафизика до сих пор действовала только ощупью и, что хуже всего, оперировала одними только понятиями.

В чем причина того, что здесь до сих пор не могли найти верный путь науки? Может быть, его невозможно найти? Но тогда почему же природа наделила наш разум неустанным стремлением искать такой путь как одно из важнейших дел разума? Более того, как мало у нас причин доверять разуму, если он не только покидает нас в важнейшей сфере нашей любознательности, но и заманивает нас ложными обещаниями, чтобы в конце концов обмануть нас! Или если до сих пор разум только ошибался, то какие показания дают нам при возобновлении исследования основание надеяться, что мы окажемся счастливее своих предшественников?

Я полагал бы, что пример математики и естествознания, которые благодаря быстро совершившейся в них революции стали тем, что они есть в настоящее время, достаточно замечателен, чтобы поразмыслить над сущностью той перемены в способе мышления, которая оказалась для них столь благоприятной, и чтобы по крайней мере попытаться подражать им, поскольку это позволяет сходство их с метафизикой как основанных на разуме знаний. До сих пор считали, что всякие наши знания должны сообразоваться с предметами. При этом, однако, кончались неудачей все попытки через понятия что-то априорно установить относительно предметов, что расширяло бы наше знание о них. Поэтому следовало бы попытаться выяснить, не разрешим ли мы задачи метафизики более успешно, если будем исходить из предположения, что предметы должны сообразоваться с нашим познанием, – а это лучше согласуется с требованием возможности априорного знания о них, которое должно установить нечто о предметах раньше, чем они нам даны. Здесь повторяется то же, что с первоначальной мыслью Коперника: когда оказалось, что гипотеза о вращении всех звезд вокруг наблюдателя недостаточно хорошо объясняет движения небесных тел, то он попытался установить, не достигнет ли он большего успеха, если предположить, что движется наблюдатель, а звезды находятся в состоянии покоя. Подобную же попытку можно предпринять в метафизике, когда речь идет о созерцании предметов.

Если бы созерцание должно было согласоваться со свойствами предметов, то мне непонятно, каким образом можно было бы знать что-либо a priori об этих свойствах; наоборот, если предмет (как объект чувств) согласуется с нашей способностью к созерцанию, то я вполне представляю себе возможность априорного знания. Но для того, чтобы эти созерцания сделались знанием, я не могу остановиться на них; я должен их как представления отнести к чему-нибудь как к предмету, который я должен определить посредством этих созерцаний. Отсюда следует, что я могу допустить одно из двух: либо понятия, посредством которых я осуществляю это определение, также сообразуются с предметом, и тогда я вновь впадаю в прежнее затруднение относительно того, каким образом я могу что-то узнать a priori о предмете; либо же допустить, что предметы, или, что то же самое, опыт, единственно в котором их (как данные предметы) и можно познать, сообразуются с этими понятиями. В этом последнем случае я тотчас же вижу путь более легкого решения вопроса, так как опыт сам есть вид познания, требующий [участия] рассудка, правила которого я должен предполагать в себе еще до того, как мне даны предметы, стало быть, a priori; эти правила должны быть выражены в априорных понятиях, с которыми, стало быть, все предметы опыта должны необходимо сообразоваться и согласовываться. Что же касается предметов, которые мыслятся только разумом, и притом необходимо, но которые (по крайней мере так, как их мыслит разум) вовсе не могут быть даны в опыте, то попытки мыслить их (ведь должны же они быть мыслимы) дадут нам затем превосходный критерий того, что мы считаем измененным методом мышления, а именно что мы a priori познаем о вещах лишь то, что вложено в них нами самими[3].

Страница 4 из 340

Вам также может понравиться

Страница 1 из 11

Назад1211Далее