Загрузка...
Переселенцы — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
крестьянский бытпоместьТимофей Лапшареализмрусская литература19 вексельская жизньсемьятрадициитрудности

Описание

В небольшом русском селе разворачивается история, где судьбы простых людей переплетаются с приходом торговцев, помещиков и путешественников. Долги, слухи, поиски пропавшего мальчика, помощь от барина и пожар в усадьбе создают напряжённый, но живой сюжет, раскрывающий социальные и семейные конфликты XIX‑века.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между бедными крестьянами и помещиками, а также внутренние семейные и общественные противоречия, связанные с долгами, репутацией и преступностью

Ключевые идеи

  • Роль торговли и внешних персонажей в жизни деревни
  • Влияние слухов и репутации на общественные отношения
  • Семейные связи и их значение для идентичности жителей
  • Долг и социальное давление в деревне
  • Сложности простого человека в условиях бедности
  • Тревога и поиск пропавшего ребёнка как источник напряжения
  • Прибытие господ в деревню вызывает массовую реакцию жителей
  • Господин Белицын стремится улучшить хозяйство и инфраструктуру
  • Введение новых персонажей, таких как Тимофей, и планирование их роли в хозяйстве
  • Социальная ответственность помещиков перед бедными крестьянами
  • План переселения крестьянской семьи в более благоприятный луг
  • Постройка больницы как способ улучшения здравоохранения в деревне

Вывод

Книга показывает, как социальные и личные обстоятельства влияют на судьбу людей, подчёркивая важность взаимопомощи и справедливости

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской деревенской жизнью XIX века
  • Люди, изучающие социальную историю России
  • Любители исторических романов

Главные темы

  • Семейные и социальные отношения в деревне
  • Борьба с бедностью и долгами
  • Путешествия и переселение

Персонажи

  • Лапша — Человек, который пытается защитить сына от долгов и конфликтов, но находится в трудном положении. Больной, в слезах, но готовый к переселению.
  • Филипп — Слухи о нём как о разбойнике, жители обсуждают его поступки. Человек, которому должен вернуть долг Лапша и Тимофей. Пойман в ходе расследования, обвиняется в ограблении и поджоге.
  • Сергей Васильевич — Решительный и доброжелательный владелец усадьбы, обещает выплатить долги и переселить семью, стремится улучшить хозяйство, привезти мебель из Петербурга, но чувствует разочарование из‑за недобросовестности крестьян.
  • Герасим Афанасьевич — Старый слуга, ответственный за хозяйственные дела, пытается организовать работу в барском доме, сталкивается с недовольством жителей, участвует в планировании переселения и строительства больницы.
  • Петя — Беглец, боясь преследования, пытается бежать и найти убежище. Вначале волнуется, но постепенно принимает помощь станового. Восстанавливает ногу и ищет родных.
  • Тимофей Лапша — Молодой бедный крестьянин, сын Лапши, должен вернуть долг Филиппу и Морей, но не имеет средств. Добросовестный, у него много детей, жена и дочь Маша.
  • Катерина — Старая женщина, которая пытается поддержать семью и участвует в поисках мальчика. Печальная, переживает о пропавшем сыне, но благодарна за помощь. Заботливая мать, переживающая за семью.
  • Маша — Молодая девушка, сопровождающая отца, участвует в разговоре о брате.
  • Яков Васильевич — Смелый и заботливый, обсуждает с Петей и помогает ему, используя целковый, чтобы помочь беглецу.
  • Становой Соломон Степанович — Доброжелательный и справедливый, готов помочь беглецу.
  • Мери — Молодая женщина, сопровождающая господина, интересуется жизнью в деревне. Помогает в организации помощи и переселения. Больной, её состояние вызывает беспокойство у всех присутствующих.
  • Морей — Друг Филиппа, также требует возврата долга.

Цитаты

  • Кумач есть?..
  • Только, что выдумал
  • Тимофей, что ж ты?
  • Пойдем, батя, пошли!
  • Господа едут! едут! едут!
  • Здравствуй, Герасим. Все ли благополучно?
  • Пожалуйста, прошу вас, успокойтесь, успокойтесь!
  • Будь уверена, моя милая; все, что только можно сделать, будет сделано.
  • «Но кто знал, что придется жить как в тюрьме? Теперь, разумеется, этого не случится; будущее же лето я привезу с собою целую маленькую библиотеку.»
  • «Скарлатина – это не просто болезнь, это испытание для всех нас.»

Сводка по автору из Wikidata

1822–1899. Дмитрий Васильевич Григорович. русский писатель и переводчик

Читать онлайн

Страница 3 из 132

– Ах он, разбойник! – закричали мужики в один голос.

Восклицание было так неожиданно и вместе с тем так единодушно, что торгаш невольно поднял голову и взглянул на них пристальнее.

– Что вы, братцы? – спросил он.

– Да ведь этот-то, что с тобой встрелся, первый что ни есть мошенник! – заговорили опять разом все присутствующие. – Вот уж никак пятый год в бегах. Тем только и спасся – бежал! Ему давно бы в Сибири быть…

– Как так?

– Да так! Таких делов наделал… и-и-и!..

– Он мне сказывал, как я с ним встрелся, сказывал, сапожным, вишь, мастерством занимается.

– Ах он, разбойник! – подхватили опять присутствующие.

– Где ты с ним встрелся? – спросил один из толпы.

– Точно, теперь как припомню… точно, чудно как словно, – начал старик. – Ехал я ноне зимою, пробирался к Алексину городу; недалече уж было до ночлега – может, этак верст пяток оставалось; уж примеркать стало… знамо, дело зимнее, день-то короткий, к тому и время такое было: метель, погода такая посыпала… Слез этто я с воза-то, рукавицами похлопываю, сам иду подле лошаденки. Иду так-то, смотрю, вижу – идет впереди человек; с ним паренек… так, мальчоночек лет этак восьми, а может, и всех десять годков будет… Ну, поровнялись, нагнал их, поздоровались. Куда? примерно откуда? Разговорились… Стал этто он у меня просить парнишку посадить, – посадил. Так и так, говорит, сапожным, говорит, мастерством пробавляюсь. «Это, говорю, сын у тебя?» – «Нет, говорит, чужой, в ученье взят…» А сам такой-то обдерганный: ни на нем, ни на парнишке полушубка нетути. Я и давай спрашивать: «Где ж, говорю, поклажа-то у тебя? чай, струмент есть?» – «Жительство, говорит, имею поближности, в деревне; там, говорит, струмент оставил…» Такой-то cловоохотный, спрашивает, куда еду. «Вы, говорит, везде слоняетесь; неравно, говорит, доведется в Кашире побывать, в нашей сторонке; там есть, говорит, сельцо такое, Марьинское прозывается… коли приведет бог побывать, говорит, спроси мужичка Тимофея» – сказал, как примерно найтить – «кланяйся ему; скажи, мол, брат поклон посылает…»

– Ну так, так! он и есть, он! Вишь, разбойник! – заговорили опять в толпе.

– Поди ж ты, что выдумал – а? сапожник! Ах он проклятый!.. И парнишка с ним… по отцу пойдет; уж это как есть что по отцу. То-то давно слухов-то не было… Поди ж ты! сказалси!

– Так, стало, паренек ему не чужак? – спросил удивленный старик.

– Какой чужак! Говорят тебе: сын, родной сын, – подхватили мужики, перебивая друг друга. – В те поры, как бежал от нас, в те поры и парнишку свово увел. Вот уж пятый год в бегах…

– О чем вы тут? – неожиданно спросил новый мужик, подходя к возу.

– Слышь, вот старик с Филиппом встрелся!.. Филипп, слышь, Лапши нашего брат, беглый-то.

Весть эта произвела, казалось, на новоприбывшего такое же точно впечатление, как и на его товарищей.

– Поди ж ты, какое дело! – проговорил торгаш, – а мне и не в догадку; думал, взаправду мастеровой.

– Вот нашел! Плут первый сорт, темный плут! Чудно, как он с тобою чего не спроворил. Знамо, такими делами живот кормит. Спроси, здесь всякий скажет… его по всей округе-то и то знают… Эй, Пантелей! подь сюда! – заключил вдруг рябой мужичок, принимаясь махать руками по направлению к околице, – слышь, эй! Филиппа видели, Лапши нашего брата… вот старик встрел…

– Где? в коем месте? – спросил, ускоряя шаг, Пантелей, человек мрачного и сурового вида, в котором, по черным и обгорелым рукам и носу, выпачканному сажей, нетрудно было узнать кузнеца.

– Далеко, брат! не поймаешь! А ты уж обрадовался, думал, возьмешь, – начал было весельчак, но другие мужики перебили его и заговорили вместе:

– Не нонче встрел, зимою, у Алексина… далеко, брат, не догнать…

– Вот, дядя, спроси у него, у него спроси: он ти скажет, какой-такой Филипп человек есть, – перебил в свою очередь рябой мужичок, стараясь обратить на себя внимание торгаша, – совсем было по миру пустил, совсем решил! – прибавил он, выразительно моргая на кузнеца. – Эй, ребята! Эй, слышишь? – довершил он, снова начиная махать руками и поворачиваясь то в одну сторону улицы, то в другую. – Эй, сват Нефед! ступай сюда: Филиппа видели. Лапши нашего брата… эй…

Даже без этого известия многие из пожилых мужиков и баб, не принимавших участия в хороводе, направлялись к возу. Достаточно ведь увидеть издалека двух-трех человек, собравшихся около одного места, чтоб привлечь толпу; но при имени Филиппа, брата Лапши, каждый из подходивших ускорял шаг. Вскоре вокруг воза снова составился порядочный кружок. Рябой мужичок перестал между тем кричать: он торопливо передавал новость, переходя от одного к другому, – никто, однако ж, не хотел слушать: после первых двух слов каждый махал только рукою, отходил прочь и обращался с расспросами к торгашу.

– Надо полагать, братцы, этот Филипп дал себя знать… вишь, как вы о нем хлопочете! – сказал старик, которого начинало забирать любопытство.

Осажденный новыми расспросами, он очень охотно повторил встречу свою с Филиппом. Во время рассказа, прерывавшегося бранью, как только произносилось имя Филиппа, рябой мужичок ни на секунду не оставался в покое; его точно укусила ядовитая муха: каждый член его, каждая черта лица его, особенно глаза и брови, находились в страшной подвижности: он то подмигивал, то дергал за рукав соседа, приглашая его быть внимательнее, то обращался с пояснительными жестами, наконец не выдержал и неожиданно крикнул:

– Экой разбойник!

Выходка эта встретила на этот раз живое сочувствие в окружающих; крупная брань, как картечь, посыпалась отовсюду.

– Слышь, дядя! у этого, вон у этого две лошади увел! – вмешался рябой мужичок снова, указывая на кузнеца. – Две лошади увел, сам тебе скажет… Скажи, Пантелей, как дело-то было…

Глаза присутствующих мгновенно перешли от торгаша к Пантелею; но Пантелей обманул всеобщие ожидания: он упорно молчал, и только выражение его грубого лица да нахмуренные брови высказали чувства, пробуждавшиеся в нем при воспоминании о Филиппе.

– Кому он здесь только не враг? – сказал седой старик, – о сю пору все поминают. Даром пятый год слухов нет, всем на шею сел.

– Вор ворует – мир горюет. Кто ему, вору-то, рад!

– И парнишку-то свово погубил, окаянный! – прокричала некстати какая-то старуха.

– То-то, я чай, наш Лапша-то подивится, как проведает. Он думает, брата давно уж в живых нет; сам намедни сказывал…

– А ты и поверил! – сурово перебил кузнец Пантелей.

– На таких людей погибели нет; ничего им не делается, – заметил кто-то.

– Ну, а что, братцы, каков у вас этот-то брат? – спросил торгаш.

– Лапша-то?

– Да.

– Все единственно… такой же разбойник! – проговорил кузнец.

Выходка кузнеца не заключала в себе, казалось, ничего особенно забавного, тем не менее в толпе многие разразились хохотом: надо полагать, сближение, которое сделал кузнец между Лапшою и его братом, показалось присутствующим чересчур уж несбыточным, невероятным.

– Стало, такой уж, видно, весь ихний род: все одним путем-дорогой пошли! – произнес торгаш, покачивая головою, причем макушка его шапки обнаружила несколько раз намерение сорвать с плеч голову своего владельца.

– Вся семья таковская! один в одного! – упрямо подтвердил кузнец.

Страница 3 из 132

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее