Загрузка...
Терпеливая Россия. Записки о достоинствах и пороках русской нации — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Терпеливая Россия. Записки о достоинствах и пороках русской нации

Автор Николай Гаврилович Чернышевский
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
русская нациядолготерпениепубличные выступлениясоциальные реформыистория Россиипубличная критиканациональная идентичностьполитические идеисоциальная справедливостьэкономические условия

Описание

Книга представляет критический анализ русской национальной идентичности, подчеркивая пассивность, историческую забывчивость и коррупцию, и предлагает реформы, ограниченное государственное вмешательство и свободную торговлю как путь к активному развитию.

Главный конфликт / проблема

Столкновение пассивного национального характера с необходимостью активных реформ, устранения коррупции и внедрения сбалансированного государственного вмешательства для развития России.

Ключевые идеи

  • Пассивные добродетели, как терпение, не способствуют активной деятельности.
  • Нарушение нравственных патологий возможно только через изменение условий жизни.
  • Русская нация исторически воспринимается как «нация рабов» и лишена глубокого исторического сознания.
  • Петр Великий привнес западные обычаи, но не создал устойчивого культурного наследия.
  • Чаадаев критикует русскую пассивность и призывает к активному развитию национального сознания.
  • Чаадаев ошибочно считает русскую историю бессмысленной из‑за неполных источников.
  • Реформы Петра Великого направлены на создание сильного военного аппарата, а не на полную европеизацию.
  • Мифы о «азиатском» характере русской нации опираются на неверные обобщения; реальные проблемы связаны с крепостным правом, слабой администрацией и низкой грамотностью.
  • Откуп – форма коррупции, при которой частные лица получают от граждан деньги, превышающие государственные нужды, что приводит к обогащению откупщиков и разрушению общественных ценностей.
  • Кабаки, управляемые откупщиками, усиливают пьянство и преступность, создавая центры разврата.
  • Общинное владение – исторический этап, не уникальный для России, и его отмена необходима для развития.
  • Коррупция и общинное владение подрывают честный труд и экономическое благополучие общества.

Вывод

Книга приходит к выводу, что Россия должна осознать свою историческую роль, устранить коррупцию и общинное владение, применить ограниченное государственное регулирование и поддерживать свободную торговлю, чтобы превратить пассивную нацию в активную и процветающую.

Кому полезна

  • Студенты и исследователи русской истории и политической науки
  • Читатели, интересующиеся социально‑экономическими реформами
  • Экономисты, изучающие теории laissez‑faire и протекционизма
  • Общая аудитория, желающая критического взгляда на русскую национальную идентичность

Главные темы

  • Русская национальная идентичность и её пассивность
  • Критика исторических нарративов и необходимость реформ
  • Коррупция, откуп и общинное владение
  • Критика laissez‑faire и протекционизма
  • Роль государства в экономике и свободной торговле

Персонажи

  • Николай Гаврилович Чернышевский — Писатель и публицист, выступающий за изменение условий жизни для устранения нравственных патологий. Писатель и публицист, выступающий против национальных стереотипов и за реальный анализ исторических и социальных факторов.
  • Петр Яковлевич Чаадаев — Философ, критик русской пассивности, призыв к активному развитию национального сознания. Считает, что русская история бессмысленна, что приводит к отрицательному восприятию русской нации.
  • Владимир Ильич Ленин — Ленин цитирует Чернышевского, подчеркивая идею «нации рабов» как проявление любви к родине.
  • Петр Великий — Ввел военные и административные реформы, но не стремился к полной европеизации.
  • Петр — Петр иллюстрирует, как монополия повышает доходы одного, но снижает возможности других.
  • Автор — Аналитически рассматривает литературные и экономические изменения, критикует Карри.
  • Карри — Позиционирует себя как защитник протекционизма, утверждает, что низкие тарифы являются причиной проблем США.
  • Молодой человек — Становится пьяницей из‑за давления кабака и откупщиков, демонстрируя, как коррупция и алкоголь влияют на личную жизнь.
  • Старик — Служил в государстве, не принимал взятки, но был уволен, и в итоге стал клиентом кабака.
  • Иван — Иван демонстрирует, как отсутствие свободного рынка приводит к его экономическому неуспеху.
  • Акакий Акакиевич — Акакий символизирует простую, но ошибочную реакцию на проблемы.

Цитаты

  • «Исторические обстоятельства развили в нас добродетели чисто пассивные, как, например, долготерпение, переносливость к лишениям и всяким невзгодам…»
  • «Жалкая нация, нация рабов, сверху донизу – все рабы».
  • Петр Великий нашел свою страну листом белой бумаги, на котором можно написать что угодно.
  • Мы сказали, что длинное развитие наших мыслей было бы здесь неуместно.
  • Самый простой, самый неразвитый человек понимает разницу между моральным значением правительства и откупа.
  • Потому-то на откуп отдавались всегда только доходы, точную величину которых нельзя вперед определить с достоверностью, – цифры, подверженные риску; и чем более этот риск, тем скорее подпадал источник дохода откупу.
  • Экономической деятельности отдельного лица должна быть предоставлена совершенная свобода.
  • Государство существует только для ограждения безопасности частных лиц и для отвращения стеснений, которые могли бы мешать полнейшему развитию частной деятельности.
  • «Тарифы не являются корнем проблем США; свободная торговля приносит более широкие выгоды.»
  • «Государственное вмешательство неизбежно, но должно быть сознательным и ограниченным.»

Сводка по автору из Wikidata

1828–1889. Николай Гаврилович Чернышевский. русский философ-утопист, революционер-демократ, меритократ, учёный, литературный критик, публицист и писатель (1828-1889)

Читать онлайн

Страница 2 из 63

* * *

Он не любил дворянства. Но бывали минуты, когда он не имел вражды к нему. Можно ли ненавидеть жалких рабов? – И теперь на него нашло такое настроение.

И потому ему мечталось теперь, что эти жалкие люди не виноваты в нищете и страданиях народа и что не было бы надобности уменьшать их доходы ни на одну копейку, – пусть бы себе благоденствовали по-прежнему, ни на одну минуту не прерывая своих возвышенных наслаждений псами и новыми каретами, попойками и цыганками, – зачем тревожить, зачем обижать? Они не виноваты ни в чем и ничему не мешают.

Они ли могут мешать? – Они хотят только пить, мотать и бездельничать. Они ли виноваты? – Кому же не приятно брать то, что ему дают, – кому же нравится терять доходы?

Как легко было бы не огорчать их! – Стоило бы только гарантировать им их доходы. Подобная гарантия тяжела, быть может неудобоисполнима у наций, где поземельный доход уже высок и не может подыматься быстро. А у нас? В пять лет удвоились бы, в десять – учетверились бы средства нации, лишь бы освобождение было полное и мгновенное, по мыслям народа, который говорит: – «Господа пусть уезжают из деревень в города и получают там жалованье», несколько лет, небольшие займы, с каждым годом меньше – и через десять лет что значило бы государству выкупить эти нынешние нищенские ренты?

Когда Волгин бывал чувствителен, он фантазировал в этом вкусе. – Правда, он не всегда бывал чувствителен.

Но теперь был. Потому фантазировал.

Правда и то, что когда фантазировал, он помнил, что только фантазирует по чувствительности своего сердца. Потому он берег для собственного удовольствия свои буколические соображения, а в разговорах рассуждал несколько в ином вкусе: он не забывал, что история – борьба, что в борьбе нежность неуместна.

Правда, он не считал себя борцом за народ: у русского народа не могло быть борцов, по мнению Волгина, оттого что русский народ не способен поддерживать вступающихся за него; какому же человеку в здравом смысле бывает охота пропадать задаром?

Так или нет вообще, но о себе Волгин твердо знал, что не имеет такого глупого желания, и никак не мог считать себя защитником народных прав. Но тем меньше и мог он делать уступки за народ, тем меньше мог не выставлять прав народа во всей их полноте, когда приходилось говорить о них.

Потому-то он и улыбался с угрюмою ирониею, размышляя о том, какую буколику строит он в пользу помещиков и как несходно с нею то, что они не имеют права ни на грош вознаграждения; а имеют ли право хоть на один вершок земли в русской стране, это должно быть решено волею народа.

Должно; и, разумеется, не будет. Тем смешнее вся эта штука.

Она была так смешна, что Волгин начинал злиться. У бессильного одно утешение – злиться. Ему противно становилось смотреть на этих людей, которые останутся безнаказанны и безубыточны; безубыточны во всех своих заграбленных у народа доходах, безнаказанны за все угнетения и злодейства; – противно, обидно за справедливость, – и он опускал, опускал нахмуренные глаза к земле, чтобы не видеть врагов народа, вредить которым был бессилен…

Неужели мы так уродливо созданы?

«Время слепых привязанностей миновалось» (Из статьи «Апология сумасшедшего». Замечания о записках П.Я. Чаадаева»)

«Я не умею любить свое отечество с закрытыми глазами, с поникшим челом, с зажатым ртом. Я полагаю, что родине можно быть полезным только под условием ясного взгляда на вещи; я думаю, что время слепых привязанностей миновалось».

П.Я. Чаадаев

Печатая записку П. Я. Чаадаева, благосклонно сообщенную нам одним из его родственников, мы должны сделать несколько замечаний о ее характере и образе мыслей человека, получившего такую почтенную известность одним письмом, напечатанным лет 25 тому назад. «Апология», печатаемая нами теперь, содержит в себе объяснение этого письма, помещенного в «Телескопе» за 1836 год. Но сам «Телескоп» составляет ныне библиографическую редкость; между нынешней публикой далеко не всем удавалось прочесть статью Чаадаева, о которой так много слышал каждый. Потому полагаем, что не довольно было бы нам представить только наше мнение о направлении его знаменитого письма и что почти все читатели будут нам благодарны, если мы дадим им возможность ближе познакомиться с письмом, приведя из него отрывки.

Из некролога, помещенного г. Лонгиновым в «Современнике» 1856 года (№ 7. Смесь, стр. 5), мы знаем, что Чаадаев родился в 1793 году. Служа офицером в лейб-гусарском полку, который стоял тогда в Царском Селе, он в 1815 году познакомился с Пушкиным, на которого имел сильное влияние и которому в деле удаления его из Петербурга, в мае 1820 года, оказал важную услугу. Пушкин до конца жизни оставался его другом. Все другие благородные люди, встречавшиеся с Чаадаевым, уважали его за характер, ум и замечательную образованность. Много лет он прожил за границею, занимаясь между прочим философиею, и по возвращении на родину, в 1826 году, поселился в Москве, где до самой своей смерти (13 апреля 1856 г.) «служил, по выражению Лонгинова, посредником между людьми различных направлений. К нему съезжались, по понедельникам, почти все мыслящие люди. Искусство сближать людей и красноречивая беседа хозяина привлекали туда всякого, кто хотя однажды посетил его».

Человек большого ума и обширных сведений, Чаадаев набрасывал иногда на бумагу мысли, его занимавшие. Но он никогда не хотел быть писателем. Ряд размышлений, из которых первое было напечатано в «Телескопе», вовсе не предназначался для печати; эти размышления были написаны по поводу разговоров Чаадаева с одной из знакомых ему дам и собственно только для нее. Потому, имея форму писем, они касаются личного положения и личных качеств дамы, к которой были адресованы, с такою же подробностью, как и общих научных вопросов. При своем сильном таланте, Чаадаев, конечно, понял бы совершенную излишность этих личных объяснений в своих письмах, если бы когда-нибудь предназначал их для публики; если бы он сам хотел их печатать, он наверное вычеркнул бы из своего первого письма многие страницы, как решительно не интересные для публики. Но письмо попало в журнал чисто случайным образом. Один из друзей Белинского (Станкевич, как мы слышали) прочел письма, данные ему частным образом, заинтересовал ими Белинского, который тогда был главным сотрудником «Телескопа». Письма были на французском языке. Чаадаева стали просить, чтобы он позволил перевести их на русский и поместить перевод в «Телескопе». Он согласился. Нам кажется, что он даже не просматривал печатаемого перевода: мы так судим потому, что есть в переводе выражения, не совсем удачно отгадывающие мысли подлинника; без сомнения, Чаадаев поправил бы ошибки, если бы просматривал перевод. Было напечатано только одно письмо. Мы слышали, что было уже приготовлено к изданию второе, но что книжка «Телескопа», в которой оно было помещено, не вышла в свет по случаю прекращения журнала. Не знаем, верен ли этот рассказ; мы передаем, что слышали, и просим исправить неточности, если они есть в наших словах.

Страница 2 из 63

Вам также может понравиться

Страница 1 из 148

Назад12148Далее