Загрузка...
Дуэль на сцене — обложка книги
Дата написания1893-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+

Описание

Главный герой, отдавший семейный дом, становится актёром и влюбляется в юную актрису Грейс. После трагической железнодорожной катастрофы Грейс погибает, и герой теряет связь с реальностью. Позже он спасает её, но она оказывается тяжело раненой, они женятся и рождают дочь Барбару. С течением времени Грейс умирает, герой переходит к написанию пьес, а Барбара становится актрисой, привлекая внимание известного актёра Дина Форестера. Отец Барбары, желая отомстить за предательство, устраивает дуэль, в которой убивает Форестера, но в итоге и сам погибает, оставив после себя цепочку трагедий.

Главный конфликт / проблема

Борьба главного героя с потерей любимой и дочери, поиск смысла в искусстве и попытка отомстить за предательство

Ключевые идеи

  • Отказ от семейных обязательств ради искусства
  • Одержимость и безумие, возникающие в процессе актерской работы
  • Трагическая смерть молодой актрисы в железнодорожной катастрофе
  • Потеря связи с реальностью и внутренний кризис героя
  • Трагедия как катализатор перемен и любви
  • Преодоление физической и эмоциональной боли ради близких
  • Путь к славе через упорство и готовность к риску
  • Трагедия меняет жизненный путь и приводит к творческому переосмыслению.
  • Воспитание и поддержка дочери становятся главным источником силы и мотивации.
  • Красота и критика играют важную роль в театральной карьере.
  • Переход от актера к драматургу открывает новые горизонты творчества.
  • Трагедия, вызванная амбициями и предательством в театральной индустрии.

Вывод

Книга показывает, как трагедии могут вести к росту, но также приводят к разрушительным последствиям, оставляя после себя цепочку разрушений.

Кому полезна

  • Любители драматической прозы
  • Театральные деятели
  • Люди, пережившие утрату

Главные темы

  • Любовь и потеря
  • Трагедия и искусство
  • Семейные связи

Персонажи

  • Нарратор — Молодой человек, отрекшийся от семьи, посвятивший себя актерскому искусству, испытывающий сильную одержимость Грейс и психический кризис после её смерти; потеря супруги приводит к глубокому горю и переосмыслению карьеры.
  • Грейс Брертон — Дебютантка, играющая Офелию, чья грация и талант завоевывают публику, но чья жизнь заканчивается в железнодорожной катастрофе; после травмы лишена возможности выступать и умерла после выступления, оставив автора в глубокой печали.
  • Барбара Брертон — Младшая, потенциальная актриса, воспитанная в театральной среде, получившая славу в Лондоне; влюбляется в Дина Форестера, но его предательство приводит к разочарованию; талантливая актриса, чья карьера развивается после обучения.
  • Джеффри Хит — Сильный, решительный, готовый пожертвовать собой ради любимой; живущий ради дочери, переживающий разлуку и решающий отомстить за её обман; бывший владелец семейного имения, послал обвинительное письмо, но умер через год после отъезда сына.
  • Дин Форестер — Предлагает Барбара сыграть Джульетту в своей постановке; успешный, но обманчивый актер, который оставил Барбару и разрушил её репутацию.
  • Директор театра — Организует спектакли, поддерживает актера, пытается контролировать ситуацию после трагедии.
  • Гертруда Лей — Сообщает отцу о предательстве Форестера и о том, что Барбара потеряла репутацию.
  • Кузен — Получает семейные земли, не интересуется актерским делом.

Цитаты

  • Безумен? О, да! я безумен — так они говорят.
  • Она жива!
  • «Какой же рок, — спрашивал я себя, — всякий раз помещает Джеффри Хита подле Грейс Брертон, когда с ней случается несчастье?»
  • «Был конец лондонского театрального сезона, и тем не менее каждый вечер я играл в переполненном зале.»
  • Мой бедный, мой нежный цветок начал вянуть, и расцвести ему уже было не суждено.
  • Весь Лондон сойдет с ума, и ваша дочь станет самой знаменитой женщиной в Европе.
  • Боюсь, сударь, что никто мне не может ничем помочь! Но я скоро умру и никого не буду больше стеснять.
  • О! о… вы убили меня, Хит! — простонал он сдавленным голосом, судорожно глотая воздух, и мертвый тяжело рухнул на спину.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 2 из 10

Когда в последнем акте занавес опустился и я перестал изображать труп Лаэрта, мне подумалось, будто я пробудился ото сна, и мной овладели непередаваемые изумление и замешательство.

Публика снова и снова вызывала героиню драмы, топала ногами, неистово скандируя ее имя и требуя, чтобы подняли занавес. Никто не собирался уходить из театра, не увидев ее еще раз. Такого триумфа история театра, наверно, не знала. Самые старые ветераны сцены не могли припомнить подобного восторга зрителей. Топот ног, аплодисменты не ослабевали.

Вышел сам директор и тщетно призывал публику к умеренности и благоразумию, напомнив о том, что молодая дебютантка сильно устала. Зрители твердо решили ни за что не уходить из зала, не увидав ее еще раз.

О, как сердце трепетало и бешено колотилось у меня в груди от радости и восторга! Как оно было признательно и благодарно публике, славившей мою возлюбленную! Я думал о том, что завтра все газеты в стране станут превозносить ее имя и провозгласят ее великой актрисой.

Успех был полный, и его никоим образом нельзя было приписать влиянию чьей-то личной симпатии, Грейс Брертон стала знаменитостью после одного-единственного представления, ее имени было уготовано блистать на театральном небосклоне. Я был счастлив, я мог бы разрыдаться от радости!

Укрывшись за будкой суфлера, я увидел, как она проходит вдоль рампы, опираясь на руку директора. Вот она прошла совсем рядом со мной. Я пожирал взглядом ее огромные зеленые глаза, в которых вспыхивали яркие молнии. По-видимому, она догадалась, до какой степени я счастлив, потому что, посмотрев на меня, она улыбнулась и поблагодарила меня. Звук ее голоса не походил ни на один другой голос, настолько он бы чист, ясен, исполнен очарования и спокойного достоинства. Я и сейчас помню ее слова, и улыбка ее по-прежнему играет перед моими глазами.

Когда она проходила, я обратил внимание на ее губки, одновременно пухлые и подвижные. Я заметил, какие усилия ей приходится прилагать, чтобы сохранить спокойствие посреди всего этого неистовства и шума.

То была, несомненно, трудная минута для совсем юной и неопытной девушки. Но все же она не утратила власти над собой. Ее грудь вздымалась, понуждаемая учащенным сердцебиением — только это и выдавало ее радость, но дух ее был тверд. И даже в ту минуту, когда она должна была стоять перед океаном лиц, обращенных к ней, Грейс Брертон оставалась спокойна, словно неистовая овация была для нее делом привычным.

Никогда не забыть мне громовой взрыв аплодисментов, приветствовавших ее новое появление. Никогда не забыть мне и того, что последовало, когда Грейс наконец была избавлена от взглядов своих обожателей. Непомерное напряжение сил, которое ей пришлось пережить, все-таки оказало свое губительное действие на юную, хрупкую конституцию. Едва затихли последние крики и погасли огни, природа вступила в свои права — и бедное дитя, выбившись из сил, рухнуло на подмостки, сраженное почти смертельной усталостью.

Это был страшный час для меня, самый страшный из всех, что мне довелось тогда выстрадать. Я уже потерял всякую надежду, у меня не оставалось и тени сомнения в том, что она умерла…

Как! уста, которые я видел несколькими минутами раньше, те самые уста, на которых играла прекрасная улыбка, улыбка, должная, как мне казалось, наполнить всю жизнь мою радостью и светом, и эти уста недвижимы, бесцветны? Ее прекрасные глаза, только что блиставшие в радостном возбуждении, лучившиеся счастьем, закрылись и никогда, никогда больше не откроются? Долгие темные пряди волос ее разметались на бледном мраморе щек, тех щек, восхитительная и нежная свежесть которых, подобная только что распустившейся розе, заставляла меня неметь от восхищения и восторга! Ее изящный, обворожительный стан, еще недавно полный живости и силы, лежал недвижимо, и казалось, что жизнь оставила его навсегда.

У меня не было никакого права делать то, что я тогда сделал. Но чего мне было бояться? Грейс стала душою моей души, но теперь она умирала. Повторяю: чего мне было отныне бояться? Я стал рядом с ней на колени, устремив на ее божественный лик свой дикий и пристальный взор и словно стараясь вобрать ее всю в себя. И тут из уст моих исторгся крик о помощи!

Мой крик, должно быть, оказался пронизан какой-то особенной жгучей болью, ибо двое или трое артистов, прибежавших на зов мой, выглядели смертельно напуганными. Затем они устремились в разные стороны, исполняя мои приказания и оставив меня наедине с той, что стала для меня смыслом всей моей жизни.

Меня трясла нервная дрожь при радостной мысли, что несколько минут она пробудет наедине со мной и только со мной. Я взял ее безжизненную руку и с такой страстью и неистовством прижал к губам, что в ней появились признаки жизни: кровь, согревшись, начала струиться по жилам, и рука, только что казавшаяся навсегда лишенной жизни, начала оживать. И тогда я не смог сдержать слез, и они упали на ее нежное лицо, пока что совершенно безжизненное.

— Она жива! — воскликнул я.

Не знаю, почему мне позволили делать дальнейшее. Свидетелями всему были пожилая дама, сопровождавшая Грейс во всех странствиях, — она поникла от горя — а также пара других актеров, участвовавших в спектакле. Я делал ей искусственное дыхание, страстно припав к ее устам, и отогревал ее заледенелые руки. Никто даже не пытался остановить меня. Присутствующие, несомненно, были напуганы — настолько страшен я казался, обезумев от горя. Я и думать забыл о приличиях. Я вообще ни о чем не думал, кроме одного: как вернуть это дивное создание к жизни.

Зачем я делал все это? Почем мне знать? Через неделю ей предстояло очутиться в необъятной столице, она будет богата, будет блистать богатством и красотой и станет первой красавицей в Лондоне. Бедный странствующий актер — что я для нее, знаменитой шекспировской актрисы? Через пару месяцев юная дебютантка будет окружена толпой обожателей. Вельможи и богатей станут соперничать, чтобы добиться ее благосклонной улыбки и сложить свои регалии и богатства к ее стопам.

Так что же мне здесь в конце концов делать? По какому праву я сижу возле Грейс Брертон? По какому праву взираю на побледневшие ланиты, пока кровь вновь не проступит на них, вернув румянец? Зачем с замиранием сердца жду, когда она откроет глаза? Когда она смежила очи, свет жизни — пусть то были какие-то мгновения, но мне они показались часами — померк в моем сердце.

Наконец мои чаяния были исполнены. Она оживала, я видел, что мало-помалу она приходит в себя. Бросив на нее еще один, последний взгляд, я ушел в черную ночь, настолько черную и холодную, что больше не могу припомнить другой такой. Ледяной ветер хлестал мне в лицо. На небе не было ни луны, ни самой маленькой звездочки, ничего, чтобы смягчить безотрадную картину хотя бы искрой света, проникнувшей сквозь заслон из тяжелых туч. Все было тьма, лед, жестокость и грусть. Мне еще подумалось, что теперь, без Грейс, такою будет и вся моя жизнь. Я был совершенно без сил, в руках и ногах — слабость и дрожь. Я не мог идти прямо, меня шатало, как человека, едва начинающего оправляться после затяжной болезни.

Страница 2 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 19

Назад1219Далее