Загрузка...
Орландо — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Орландо

Автор Вирджиния Вулф
0+3.3k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Вирджиния ВулфОрландоромандолгожительствопереоценкаисторияпереходгендерсмертьлюбовь

Описание

В романе «Орландо» Вирджиния Вулф прослеживает жизнь главного героя, проходящего через смены пола, эпох и ролей, исследуя вопросы гендерной идентичности, литературного творчества и исторического контекста. История раскрывает внутренний конфликт Орландо, его поиски смысла в искусстве и обществе, а также мета‑игру автора, критики реализма и самосознания.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт книги заключается в внутреннем противостоянии Орландо между личной идентичностью, гендерной трансформацией и стремлением к творческому самовыражению в условиях меняющихся общественных и исторических ожиданий.

Ключевые идеи

  • Поэтическое стремление молодого Орландо и его поиск уединения
  • Встреча с королевой и получение титула как переход к взрослой ответственности
  • Потеря памяти и бессознательное состояние как способ очищения от прошлого.
  • Болезнь чтения как метафора творческого кризиса и утраты вдохновения.
  • Критика современной литературы и поиск истинной славы.
  • Внутренний конфликт между желанием быть известным и страхом утраты смысла.
  • Орландо выполняет сложные дипломатические обязанности в условиях разрушенных архивов.
  • Получение титулов и ордена Бани сопровождается масштабной церемонией.
  • События, связанные с его личностью, включают странные превращения и конфликт с местными.
  • Переезд в Англию и продолжение дипломатической карьеры в иной форме.
  • Гендерная идентичность как внутренний конфликт
  • Влияние одежды на общественное восприятие

Вывод

Книга приводит к выводу, что идентичность и творчество являются динамическими процессами, которые развиваются через постоянный диалог с самим собой, сообществом и историей, а литература служит как зеркало, так и инструмент для их переосмысления.

Кому полезна

  • Студенты и исследователи литературы
  • Читатели, интересующиеся гендерными исследованиями
  • Те, кто изучает мета‑литературу и критический анализ
  • Общие читатели, желающие глубже понять творчество Вирджинии Вулф

Главные темы

  • Гендерная идентичность и её трансформация
  • Мета‑литературные техники и критика реализма
  • Исторический и культурный контекст
  • Личностный кризис и поиск смысла

Персонажи

  • Орландо — Юный человек, стремящийся к творчеству и уединению, проводит время в чердаке замка и пишет стихи. После потопа живёт в изоляции, переживает бессознательное состояние, страдает болезнью чтения и сомневается в ценности своих творений. Выполняет дипломатические обязанности, получает титулы, переживает странные события, в конце главы становится женщиной и возвращается в Англию. Сочетает мужские и женские черты, ищет своё место в обществе, чувствует давление традиционных ролей. Живёт в Блэкфрайерзе, ощущает влияние сырости и облаков, пытается адаптироваться к новым условиям. Сомневающаяся, ищущая смысл в браке и творчестве, чувствует влияние времени и внутренние силы.
  • Королева — Королева, которая видит в Орландо потенциал и дарит ему титул и кольцо.
  • Николас Грин — Обсуждает с Орландо состояние литературы, критикует современность, подчёркивает важность истинного вдохновения, а также влияние времени и литературы на творчество.
  • Мать Орландо — Мать, которая иногда конфликтует с Орландо из-за его стремления к уединению.
  • Султан — Участвует в церемонии вручения титулов Орландо.
  • Адмирал Скроуп — Вручает Орландо орден Бани и участвует в церемонии.
  • Король Карл — Участвует в переговорах с турками, упоминается в документах, которые почти уничтожены.
  • Капитан Николас Бенедикт Бартолус — Предлагает Орландо соль, проявляет уважение, но не понимает внутреннего конфликта героини.
  • Архдук — Пытается завоевать внимание Орландо, но её внутренний конфликт остаётся нерешённым.
  • Mrs. Bartholomew — Показывает Орландо состояние дома, описывает потёные стены и плющ.
  • Мистер Шелмердин — Обсуждает юридические вопросы, связанные с наследством и браком, и вступает в романтические отношения с Орландо.
  • Томас — Дает Орландо кольцо, которое становится символом её внутреннего конфликта.

Цитаты

  • Он стоял в самом центре желтого геральдического леопарда.
  • Он очень быстро пошёл в гору через папоротники и кусты боярышника, спугивая диких птиц и оленей, и вышёл к месту, осенённому одиноким дубом.
  • Он лежал в забытьи, едва заметно дышал.
  • Он стоял сотрясаемый всхлипываниями, изнемогая от тоски по женщине.
  • «Постоянно он принимал секретарей и прочих высокочиновных лиц, один за другим вносивших красные ларцы, послушные лишь его золотому ключику.»
  • «В конце концов, с несравненным величием и вместе грацией, сначала склоняясь в глубоком поклоне, а затем гордо распрямившись, Орландо принял золотую диадему из клубничных листов и жестом, которого ни один из его видевших вовеки не забыл, поместил ее себе на лоб.»
  • Господи, – думала она, – как же мне быть, если я в юбке и не могу плыть?
  • Слава Богу, я женщина!
  • Сырость – коварнейший враг, ведь солнце еще как-то можно отогнать гардинами, мороз прожарить в камине, а сырость – не то, сырость к нам прокрадывается, пока мы спим.
  • Пышки горячие, обожгесся, в библиотеке, значится.

Сводка по автору из Wikidata

1882–1941. Virginia Woolf. британская писательница

Читать онлайн

Страница 2 из 61

Он старался никого не встретить. Стаббс, садовник, шел по тропе. Орландо прятался за деревом, пока тот не прошел мимо. И скользнул к боковой калитке. Он обходил стороной все конюшни, все псарни, пивоварни, плотницкие, бани – все места, где вытопляли воск, забивали скот, ковали подковы, тачали сапоги, ибо замок вмещал в себя целый город, гудевший людьми, занятыми разными ремеслами, – и, никем не замеченный, он вышел на заросшую, бежавшую вверх по холму тропку. Есть, наверное, связь между свойствами: одно тянет за собой другое; и биограф обязан тут привлечь свое внимание к тому факту, что неловкость часто бывает связана с любовью к уединению. Раз он споткнулся о сундук, Орландо, конечно, любил уединенные места, просторные виды – любил чувствовать, что он один, один, один.

И после долгого молчания он, наконец-то открыв уста, выдохнул: «Я один». Он очень быстро пошел в гору через папоротники и кусты боярышника, спугивая диких птиц и оленей, и вышел к месту, осененному одиноким дубом. Это было высоко, так высоко, что девятнадцать графств Англии были видны внизу, а в ясные дни и все тридцать, а то и сорок графств – в уж очень хорошую погоду. Иногда можно было увидеть Ла-Манш, неустанно кативший свои волны. Можно было увидеть реки, и скользящие по ним лодочки, и плывшие к морю галеоны; и армады, а над ними пушечный пух и дальний пушечный гром; и форты по берегам; и замки среди лугов; а там сторожевую башню, там крепость, и снова просторный замок, как у отца Орландо, огромный, как город, и обнесенный стеной. К востоку были шпили Лондона, городской дым; а на самом, наверное, горизонте, когда ветер дул куда следует, скалистая вершина и острые зубцы Сноудона [1]сквозили между облаков. Минуту Орландо стоял подсчитывая, разглядывая, узнавая. Вот замок отца, вот дядин. Тетушкины – те три башни среди деревьев. Поля были их, и леса; фазаны, олени и лисы, бобры и бабочки.

Он глубоко вздохнул и припал – в движениях его была страстность, заслуживающая этого слова – к земле у корней дуба. Ему нравилось в быстротечности лета чувствовать под собою земной хребет, за каковой принимал он твердый корень дуба; или – ибо образ находил на образ – то был мощный круп его коня; или палуба тонущего корабля – не важно что, лишь бы твердое, потому что ему непременно хотелось к чему-то прикрепиться плавучим сердцем – сердцем, тянущим в путь; сердцем, которое будто наполняли тугие, влюбленные ветры, каждый вечер, едва он вырывался на волю. Вот он и прикрепил его к дубу и так лежал, покуда постепенно унимался трепет в нем самом и вокруг; затихнув, повисали листочки; замирали олени; останавливались летние бледные облака; затекали и тяжелели его члены; и он очень тихо лежал; и олени уже подступали ближе, и над ним кружили грачи, и ласточки, ныряя, припадали к нему, голову близко-близко облетали стрекозы, – будто вся щедрость, все плодородие летнего вечера влюбленным наметом окутывали его тело.

Через час, наверное, – солнце быстро скатывалось к горизонту, белые облака тронуло багрецом, холмы лиловостью, синевою лес, и долины почернели – протрубил рог. Орландо вскочил. Пронзительный зов шел из глубины долины; откуда-то из темноты; из тесноты; из лабиринта; из города, препоясанного стенами; он шел из недр собственного его величавого дома, темного прежде, но, пока он на него смотрел и одинокому рогу вторили все новые, все более настойчивые зовы, дом этот стряхивал с себя темноту и вот уже засветился огнями. Были огоньки мельтешащие, поспешные, как когда слуги бегут по коридору на господский колокольчик; были высокие, важные огни, какие горят в пустынности пиршественных зал в ожидании гостей; и еще другие огни ныряли, парили, тонули, взлетали, как и положено огням в руках у слуг, когда те кланяются, преклоняют колена, со всею пышностью вводя в покои владычицу, высадившуюся из кареты. Кони трясли плюмажами. Пожаловала Королева.

Орландо никуда уже не смотрел. Он мчался вниз. Метнулся в ворота. Взлетел по винтовой лестнице. К себе. Чулки швырнул в один угол, куртку – в другой. Он смачивал волосы. Тер руки. Полировал ногти. Перед маленьким зеркалом, при двух оплывших свечках, натянул алые бриджи, надел плоеный воротник, тафтяной жилет, туфли с помпонами вдвое больше георгинов – все за десять минут ровно по часам. Он был готов. Он был весь красный. Задыхался. Но он опаздывал ужасно. Срезая расстояние, он спешил изведанным путем по анфиладам, переходам, лестницам к пиршественной зале, на пять акров отдаленной от всех замковых сторон. Но, как он ни спешил, скользя мимо людских и девичьих, он вдруг остановился. Дверь гостиной миссис Стьюкли стояла настежь, – без сомнения, сама она со всеми своими ключами побежала к хозяйке. Но там, за обеденным столом прислуги, перед пивной кружкой и листом бумаги, сидел обрюзгший, обшарпанного вида господин с грязноватыми манжетами и в темном домотканом платье. Он держал в руке перо, но не писал. Казалось, он перекатывал, примеривал в уме какую-то мысль, пока не приладит ее окончательно к своему вкусу. Глаза, выкаченные, застланные, похожие на странные зеленые каменья, он вперил в одну точку. Орландо он не видел. Как ни спешил Орландо, он застыл. Уж не поэт ли перед ним? Уж не стихи ли сочиняет? «Расскажите мне, – хотелось крикнуть Орландо, – расскажите обо всем на свете», ибо о поэтах и стихах у него были самые дикие, самые нелепые понятия, – но как вы заговорите с человеком, когда он вас не видит? Когда он видит вместо вас людоедов, например, сатиров, а то и дно морское? А потому Орландо стоял и смотрел, как тот вертел в руке перо и так и эдак и думал с неподвижным взором и потом вдруг быстро набросал несколько строк и снова поднял глаза. После чего, охваченный робостью, Орландо поспешил дальше и влетел в пиршественную залу как раз в последнюю секунду, чтобы броситься на колени, смущенно поникнуть головой и протянуть чашу розовой воды самой великой Королеве.

Из-за своей робости он видел только опущенную в воду руку, унизанную перстнями; но и того довольно.

Рука врезалась в память: тонкая, с длинными пальцами, как бы навечно округленными на скипетре или державе; нервная, злая, нездоровая рука; повелительная; рука, по манию которой слетает с плеч любая голова; рука, как догадался он, соединенная со старым телом, которое пахнет шкапом, где меха блюдутся в камфарных шариках, и, однако, обряжено в парчу и жемчуга – прямое, как струна, несмотря на мучительную ломоту в суставах; не сдающееся, как бы ни терзали его страхи; а глаза у Королевы были светло-желтые. Все это он почувствовал, покуда посверкивали в воде великолепные перстни, а потом голову ему странно сжали – чем, возможно, и объясняется тот факт, что он не видел больше ничего хоть сколько-нибудь достойного внимания летописца. К тому же в мыслях его клубился вихрь противоположных впечатлений – черная ночь и полыхание свечей, обшарпанный господин и великая Королева, сонные поля и толкотня слуг, – словом, он не видел ничего, точнее, видел только руку.

Страница 2 из 61

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее