Загрузка...
Прогулка заграницей — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Прогулка заграницей

Автор Марк Твен
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
путешествиеЕвропапешкомприключенияисториякультурапутешественникмаршрутпутешествияоткрытия

Описание

В 1878 году Марк Твен, вдохновленный идеей пешего путешествия по Европе, отправляется в серию странствий, сопровождаемый мистером Гаррисом. На протяжении книги он описывает встречи с историческими личностями, участие в дуэли, посещение опер, путешествия по реке Неккар, альпийские восхождения, наблюдения за ледниками и размышления о роли посредников в путешествиях. Автор сочетает культурные наблюдения, исторические детали и личные размышления, создавая живой портрет европейской жизни XIX века.

Главный конфликт / проблема

Как автор справляется с опасностями и культурными различиями во время путешествий по Европе, балансируя между любопытством, безопасностью и уважением к местным традициям.

Ключевые идеи

  • Нарратор стремится к пешему путешествию по Европе.
  • Важность дружбы и совместного планирования путешествия.
  • Культурные наблюдения в Франкфурте и их влияние на автора.
  • Легенды Рейна и их роль в европейской культуре.
  • Тема маскированного рыцаря как символа тайны и интриги.
  • Французская дуэль как опасное и ритуальное событие.
  • Культурные различия в восприятии оперы между Германией и Америкой.
  • Путешествия как способ расширения кругозора и личного роста.
  • Личная борьба с травмами и признанием в обществе.
  • Путешествие по реке Неккар на плотах и взаимодействие с местными жителями.
  • Легенды и мифы, связанные с местностью: девушка в пещере, дракон, Лорела и «Очковые руины».
  • Пунктуальность и добросовестность немцев как ключ к успешной логистике

Вывод

Книга приводит к пониманию важности наблюдения, уважения к культуре и осторожности в путешествиях, подчёркивая, что путешествие – это не только физическое перемещение, но и глубокое погружение в историю и природу.

Кому полезна

  • Любители путешествий и исторической литературы
  • Студенты культурологии и истории
  • Путешественники, интересующиеся безопасностью в горах

Главные темы

  • Путешествия и культурные наблюдения в Европе
  • Опасности и приключения в альпийских экспедициях
  • Геологические явления и ледники

Персонажи

  • Нарратор — Объективно описывает события, участвует в дуэли, путешествует и наблюдает за культурой. Скептически относится к религиозным практикам, стремится к приключениям и исследованию гор. Он организует путешествие, заботится о коллекции керамики и делится наблюдениями о культуре и природе.
  • Гаррис — Сначала хочет телеграфировать матери, но соглашается присоединиться к путешествию. Тихий и наблюдательный, часто задаёт вопросы о людях и их возрасте. Сопровождает наблюдателя, участвует в обсуждениях и помогает в планировании маршрута. Постоянно жалуется на «протестантские» и «католические» особенности местных сообществ.
  • Гамбетта — Определённый, решительный, готов к дуэли, но в итоге получает травмы.
  • Фурт — Скептически относится к оружию, но соглашается на пистолеты.
  • Маскированный рыцарь — Рыцарь, участвующий в бал‑маскараде в Франкфурте, который в итоге оказывается палачом из Бергена.
  • Хозяин гостиной — Уважает артистов, дает подробные указания и предоставляет лошадь.
  • Капитан плота — Опасается юридических последствий перевозки пассажиров, но соглашается после переговоров.
  • Императрица Германии — Показывает себя в церковной обстановке, становится центром внимания.
  • Курьер — Обеспечивает комфорт путешественника, занимается перевозкой, организацией и решением проблем.
  • Иосиф Вирей — Молодой поляк, владеющий несколькими языками, пунктуальный и находчивый.
  • Мистер N — Обсуждает с нарраторам темы, связанные с путешествиями и культурой.
  • Чоллей Адамс — Обсуждает языковые и культурные различия, делится опытом жизни в Германии.

Цитаты

  • Однажды мнѣ пришло въ голову, что міръ давно уже не видалъ настолько отважнаго человѣка, который рѣшился бы предпринять прогулку по Европѣ пѣшкомъ.
  • Въ Франкфурте же я получилъ слѣдующій урокъ политической экономіи.
  • "Я умираю за Францию"
  • "Тридцать пять ярдов…"
  • «Плот наш плавно скользил, и мы наслаждались пейзажами: зелёные берега, луга, птицы и мягкое движение воды.»
  • «Пароход‑буксир двигается по реке, используя длинную цепь, обвязанную вокруг дна, и не имеет традиционных колёс.»
  • "Немцы чрезвычайно добросовестны и пунктуальны. Если вы попросите нѣмца сдѣлать что-либо немедленно, то он ловит вас на слове…"
  • "Термальные источники Баден-Бадена… помогают от многих болезней. Нельзя не заметить, как люди лечатся от ревматизма в этих горячих источниках."
  • Да, прогулка вышла чрезвычайно приятная, и притомъ за все наше пребывание в Европе это был единственный случай, когда все время нам пришлось идти под горами.
  • Воскресенье на континенте великий день — это день свободы и веселья.

Сводка по автору из Wikidata

1835–1910. Mark Twain. американский писатель, журналист и общественный деятель (1835–1910)

Читать онлайн

Страница 121 из 123

ГЛАВА XX

Нѣкоторыя вещи до крайности удивляютъ меня. Такъ, напримѣръ, искусство и въ настоящее время въ изображеніи неприличнаго пользуется почти такой свободою, какою оно пользовалось много вѣковъ назадъ, тогда какъ привилегіи литературы въ этомъ отношеніи значительно урѣзаны за послѣднія восемьдесятъ или девяносто лѣтъ. Тогда какъ Фильдингъ и Смоллетъ могли описывать грубые нравы и скотскіе инстинкты своихъ современниковъ, не стѣсняясь въ выраженіяхъ, мы, имѣя передъ своими глазами не менѣе всякихъ мерзостей, говоря о нихъ, не можемъ мало-мальски вдаться въ подробности даже при всей осторожности въ выборѣ выраженій. Не то съ искусствомъ. Кисть художника совершенно свободна какъ въ выборѣ сюжета, такъ и въ изображеніи подробностей, даже самыхъ отталкивающихъ и неприличныхъ. Чрезвычайно любопытно пройтись по улицамъ Рима и Флоренціи и посмотрѣть, что сдѣлало наше послѣднее поколѣніе со статуями. Простоявъ цѣлыя вѣка въ своей цѣломудренной наготѣ, онѣ теперь снабжены всѣ фиговыми листами. Это можно принять за самый злостный сарказмъ; прежде никто, быть можетъ, даже не замѣчалъ наготы ихъ, теперь же, если бы даже кто и хотѣлъ, то не можетъ не замѣтить ея, такъ какъ фиговый листокъ только подчеркиваетъ ее. Но комичнѣе во всемъ этомъ, что холодный, безжизненный мраморъ, который бы безъ этого отвратительнаго и глупаго символа скромности остался бы такимъ же чистымъ и холоднымъ, снабжается имъ, тогда какъ живопись, гораздо болѣе нескромная по причинѣ натуральнаго цвѣта, которымъ она изображаетъ тѣло, отлично обходится безъ него.

Во Флоренціи, у входа въ Уфици, вы наталкиваетесь на двѣ статуи — мужчины и женщины, лишенныя носовъ; побитыя, покрытыя толстымъ слоемъ грязи, онѣ съ трудомъ напоминаютъ человѣческія существа, и тѣмъ не менѣе, фальшивая стыдливость нашего времена прикрыла ихъ наготу фиговымъ листикомъ. Но, войдя, вы попадаете въ небольшую, но всегда полную зрителей, галлерею, именно Трибуну, и тамъ вамъ прямо въ глаза бросается самая безстыдная, самая грубая и неприличная картина въ мірѣ: Венера Тиціана, не имѣющая на себѣ ни повязки, ни листика. Дѣло совсѣмъ не въ томъ, что она нагая и лежитъ вытянувшись на ложѣ; нѣтъ, неприличіе заключается въ положеній одной изъ ея рукъ. Какой бы поднялся крикъ, если бы я осмѣлился описать это положеніе; а между тѣмъ смотрѣть на нее, это ничего, это можно; лежать такъ Венера эта имѣетъ даже право, такъ какъ она произведеніе искусства, а искусство имѣетъ свои привилегіи. Я видѣлъ, какъ на нее украдкой кидали взгляды молодыя дѣвушки; я видѣлъ молодыхъ мужчинъ, долго и пристально разсматривающихъ ее; я видѣлъ дряхлыхъ стариковъ, пришедшихъ въ трогательное восхищеніе отъ ея прелестей. Хотѣлось бы мнѣ описать ее, хоть бы затѣмъ только, чтобы посмотрѣть, какое поднимется негодованіе и какъ станетъ меня обвинять въ сальности и грубости неразмышляющая посредственность. Всѣ какъ нельзя лучше согласны между собою въ томъ, что никакое описаніе соблазнительнаго не имѣетъ и сотой части той силы и наглядности, какъ одинъ взглядъ, брошенный собственными глазами, и все-таки каждый скорѣе согласится допустить, чтобы его сынъ или дочь шли смотрѣть на изображенное Тиціаномъ животное, нежели, чтобы они прочли простое описаніе этой картины. Не ясно ли, что люди вовсе не такъ послѣдовательны, какъ бы имъ слѣдовало быть.

Здѣсь не мало есть другихъ картинъ, тоже изображающихъ нагихъ женщинъ, которыя, я увѣренъ, тѣмъ не менѣе не возбуждаютъ дурныхъ инстинктовъ. Такихъ картинъ я не осуждаю. Я хочу установить только тотъ фактъ, что «Венера» Тиціана совсѣмъ не такого сорта картина. Нѣтъ сомнѣнія, что она писана для какого-нибудь вертепа, куда не была принята, такъ какъ оказалась черезчуръ ужь выразительной. Да и правда, врядъ ли она окажется гдѣ у мѣста, кромѣ развѣ одной галлереи искусствъ. Въ Трибунѣ помѣщаются двѣ «Венеры» кисти Тиціана; лица, видѣвшія ихъ, легко поймутъ, о которой изъ нихъ я говорилъ выше.

Во всякой европейской галлереѣ найдется не мало самыхъ отталкивающихъ картинъ, изображающихъ потоки крови, рѣзню, разлетающіеся мозги, гніеніе — картинъ невыносимаго страданія, всевозможныхъ ужасовъ, написанныхъ съ мельчайшими деталями; подобныя же картины пишутся и въ наше время и выставляются передъ публикой безъ опасенія возбудить этимъ негодованіе: все это позволительно, такъ какъ это произведенія искусства. Но попробовалъ бы писатель подробно описать какую-нибудь изъ этихъ мерзостей, критика съ живого содрала бы съ него кожу! Ну, да что объ этомъ говорятъ, пусть будетъ такъ, искусство сохранило свои привилегіи, а литература утратила ихъ. Пусть кто хочетъ другой трудится надъ выясненіемъ всѣхъ этихъ «отчего» и «почему», я же не имѣю на это времени.

«Венера» Тиціана оскорбляетъ и унижаетъ Трибуну; фактъ не имѣетъ оправданія, но зато «Моисей», работа того же Тиціана, составляетъ ея славу. Простая искренность этого благороднаго произведенія привлекаетъ сердца посѣтителей и вызываетъ восторгъ какъ ученыхъ, такъ и невѣждъ. Какое восхищеніе чувствуетъ зритель, утомленный легіонами противныхъ, толстыхъ и безсмысленныхъ ребятъ, которыми полны всѣ картины старинныхъ мастеровъ Италіи, очутившись передъ этимъ восхитительнымъ ребенкомъ и чувствуя въ себѣ трепетъ, лучше всего говорящій ему, что передъ нимъ великое твореніе. Да, это, дѣйствительно человѣческое дитя и при томъ настоящее, неподдѣльное. Вы уже тысячи разъ видѣли его, видѣли его именно такимъ, какимъ оно здѣсь изображено, и вы безусловно сознаете, что Тиціанъ дѣйствительно былъ мастеромъ. Глядя на кукольныя лица другихъ дѣтей, вы можете думать и то и другое, но при взглядѣ на «Моисея» для васъ становится совершенно яснымъ, что хотѣлъ выразить своею картиной художникъ. Самые строгіе критики единогласно говорятъ про нее: «Здѣсь не можетъ быть мѣста для сомнѣній, ясно, что это дитя находится въ затрудненіи».

По моему мнѣнію, во всѣхъ произведеніяхъ старыхъ мастеровъ вы не найдете ни одного равнаго «Моисею»; и исключеніе я допускаю только для божественнаго сундука кисти Бассано. Я увѣренъ, что если бы всѣ произведенія старыхъ мастеровъ погибли и остались бы только два упомянутыя, то міръ только выигралъ бы отъ этого.

Единственною цѣлью моей поѣздки во Флоренцію было желаніе посмотрѣть на этого безсмертнаго «Моисея», и къ великому моему счастью, я попалъ какъ разъ во-время, такъ какъ состоялось уже рѣшеніе перенести эту картину въ другое менѣе доступное и лучше охраняемое помѣщеніе, рѣшеніе, вызванное усилившимися въ то время кражами въ большихъ галлереяхъ Европы.

Я нашелъ хорошаго художника, чтобы снять съ этой картины копію, а Паннемакеръ сдѣлалъ для меня съ нея гравюру.

Затѣмъ мы побывали въ Римѣ и нѣкоторыхъ другихъ итальянскихъ городахъ; изъ Италіи проѣхали мы въ Мюнхенъ, а оттуда въ Парижъ, куда попали отчасти изъ любопытства, но главнымъ образомъ потому, что городъ этотъ значился въ нашей программѣ, которую мы хотѣли выполнить въ точности.

Страница 121 из 123

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее