Загрузка...
Тьма Египетская — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Тамара Бендавидеврейская семьяхристианствопредательствоРоссия 70-хисторический романпсихологиякультурная идентичностьТьма Египетскаяавтор В.В. Крестовский

Описание

В книге «Тьма Египетская» рассказывается о жизни еврейской семьи в небольшом городке, их традициях, внутреннем конфликте и столкновении с христианской верой. Главная героиня, Тамара, пытается найти свой путь, сталкиваясь с семейными обязанностями, религиозными убеждениями и политическими интригами, что приводит к трагическим событиям, включая исчезновение, судебные разбирательства и погромы.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между традиционной еврейской идентичностью и стремлением к христианству, усиленный семейными обязательствами, политическими интригами и антисемитскими погромами.

Ключевые идеи

  • Соблюдение шабашных обрядов как проявление веры и семейных ценностей
  • Роль религиозного лидера в укреплении еврейской идентичности и идеологической самосознательности
  • Идея о мировом господстве и экономическом влиянии еврейского народа
  • Важность семейных связей и передачи традиций от поколения к поколению
  • Внутренний конфликт Тамары между еврейскими традициями и любовью к христианскому мужчине.
  • Влияние семейных обязательств и наследства на личные решения.
  • Использование религиозных ритуалов как средства решения конфликтов.
  • Интриги и тайные планы Каржоля, связанные с беременностью Ольги.
  • Трудности принятия еврейских прозелиток в православном монастыре
  • Переговоры и коррупция в религиозных и государственных структурах
  • Личная дилемма героя: спасение девушки против риска скандала
  • Мечты Айзика о славе и величии

Вывод

Книга демонстрирует, как религиозные и социальные напряжённости, усиленные личными конфликтами и политическими интригами, могут привести к трагическим событиям, разрушая семьи и разрушая общество.

Кому полезна

  • Студенты и исследователи истории еврейского народа
  • Читатели, интересующиеся религиозными конфликтами и межкультурными отношениями
  • Люди, изучающие социальную динамику и политические интриги XIX‑века

Главные темы

  • Традиции и религиозная идентичность
  • Конверсия и межрелигиозные конфликты
  • Семейные и наследственные споры
  • Политические интриги и коррупция
  • Погромы и антисемитизм

Персонажи

  • Тамара — Молодая еврейка, внучка рабби Соломона, скрывает чувства в дневнике, переживает конфликт между традицией и любовью к графу Каржолю. После свадьбы с Айзиком исчезла, её местонахождение неизвестно. Внутренний кризис, стремление к независимости и переход к христианству.
  • Каржоль — Граф Каржоль де Нотрек, бизнесмен, без религиозных предрассудков, обольщает Тамару и пытается использовать её. Он объясняет, что Тамара была в монастыре, скрывает беременность Ольги, отправляется в Москву. Ведёт диалог о вере и любви, поддерживает Тамару, но вызывает сомнения.
  • Рабби Соломон Бендавид — Старый раввин, строгий и преданный традициям, тщательно соблюдает обряды шабаша. Ведёт семью, принимает решения совета, признаёт свою вину. После нападения христиан потерял жену и имущество, переживает кризис с женой Тамарой.
  • Ионафан — Раввин, проводит лекцию о судьбе еврейского народа, подчёркивая мировое господство. Помогает Айзика в поисках Тамары, организует группу, пытается получить финансовую поддержку от Горизонтова. Следит за Каржолем и готов передать информацию.
  • Горизонтов — Скептически относится к просьбам Каржоля, но в итоге помогает. Не желает платить большие суммы за возвращение Тамары, считает их чрезмерными. Обсуждает с Серафимой вопросы наследства и возможного подлога, пытается принудить Тамару к выходу из монастыря и к еврейскому браку.
  • Серафима — Мать Тамары, архиепископ, скептически относится к еврейским прозелиткам, опасаясь конфликтов. Защищает интересы Тамары, переживает внутренний конфликт, осознаёт угрозу еврейской интриги, решает обратиться за помощью к покровительнице. Обсуждает религиозные и политические последствия погрома.
  • Ольга Ухова — Объявляет о беременности, вызывая тревогу у Каржоля. Сомневающаяся и потенциально угрожаемая скандалом.
  • Айзик Шацкер — Мечтает стать великим ученым и богачом, после свадьбы с Тамарой ощущает себя на вершине мира, но сталкивается с её исчезновением. Пытается убедить Тамару отказаться от христианского мужчины, но она отказывается, считая его угрозой.
  • Абрам Блудштейн — Представитель Соломона Бендавида, использует угрозы для получения выгоды, пытается убедить губернаторшу вернуть Тамару в еврейскую общину. Сопровождает Каржоля и помогает ему в поездке.
  • Иссахар Бер — Представитель братства, требует высокую цену за похороны, потерял дом и семью, в отчаянии возглавил нападение на христиан.
  • Сара — Тщательно готовит трапезу, соблюдает обряды и заботится о семье.
  • Христианский мужчина (неименован) — Предлагает Тамаре крещение и обвенчание, убеждая её, что любовь превосходит религиозные барьеры.

Цитаты

  • "И был вечер, и было утро — день шестой"
  • "Да будешь ты матерью многих миллионов людей израильских!"
  • «Я люблю тебя выше всего на свете, как никогда и никого еще не любил, но… повторяю, я не могу выносить долее подобного положения…»
  • «Господь со мной, никого не боюсь».
  • Божья воля… Божья воля
  • Понимаете, что это дело…
  • Грезится вдруг бедному Айзику, что он уже не бедный безызвестный Айзик, а ламдан-годул и талмуд-хухем, великий ученый, мудрец-талмудист
  • «Черт с вами! Все вы не стоите моих о вас забот и попечений, тем не менее я, по великодушию своему, согласен быть вашим благодетелем. Получите и убирайтесь!»
  • Талмуд вещает: «Три венца есть: венец закона, венец священства и венец царственный! Но венец доброго имени выше всех их вместе!»
  • Слава Тебе, Боже, сокрушающему врагов и покоряющему нечестивых!

Сводка по автору из Wikidata

1840–1895. Всеволод Крестовски. русский поэт и прозаик, литературный критик, переводчик

Читать онлайн

Страница 2 из 104

Окончив операцию ногтей и слегка подщипав особенными щипчиками кое-какие отбившиеся, неправильно выросшие волоски своей длинной библейски-патриархальной бороды, достопочтенный рабби Соломон тщательно вытряхнул из карманов своего платья все соринки и крошки, так как по закону не дозволяется в шабаш иметь на себе какую бы то ни было ношу и тяжесть, — и тогда уже с молитвой стал облачаться в праздничный костюм: надел на себя белые чулки, башмаки и нанковые палевые панталоны, осмотрел, в порядке ли спасительные кисти «цыциса» на его арбе-канфосе[15], называемом в просторечии «лапсердаком», опоясался широким шелковым поясом и, наконец, облекся в длинный шелковый кафтан немецко-еврейского старинного покроя, с бархатным отложным воротником и такими же обшлагами.

Рабби Соломон Бендавид, несколько дородный, высокого роста человек, несмотря на свой шестидесятилетний возраст, успел еще сохранить в себе много бодрости, свежести и той величественной старческой красоты, которой мы любуемся в произведениях кисти старинных мастеров, изображающих нам библейских патриархов, пророков, апостолов. В этом старце все дышало строгим и в то же время благодушным сознанием собственного достоинства, все было полно светлой простоты и серьезности, что в совокупности с первого же взгляда на него невольно возбуждало в каждом чувство почтения к этому человеку.

Принарядившись и оглядевшись, рабби Соломон протер стекла своих круглых очков в роговой и серебряной оправе, поправил на голове бархатную ермолку и с довольным видом человека, исполнившего все, законом ему положенное, уселся в своем кабинете, у письменного стола, в глубокое кожаное кресло с высокой спинкой и, в ожидании часа, когда раздастся на улице призыв шульклепера[16] к предвечерней молитве, погрузился в чтение какого-то еврейского фолианта в толстом кожаном переплете.

Уютно, тихо и прохладно было в кабинете рабби Соломона, где все дышало солидной стариной, благочестием и серьезностью. Каждый кабинет всегда более или менее рисует характер или душу своего хозяина; поэтому, пока в квартире нашего рабби кипит суета шабашовых приготовлений, пока там бегают по комнатам босоногие батрачки, шумливо двигая мебелью, подмывая полы, очищая пыль и сметая паутину; пока на кухне стучат ножи, чистится посуда, заправляются свечи и идет усердная ощипка, ошпаривание и потрошение кур и гуся; пока продолжается беготня с надворной галереи на погреб, с погреба наверх и раздается везде и повсюду резкий, недовольный, повелительный голос почтенной Сарры. — Пока продолжается вся эта обычная суетня, полагаю, будет не лишним бросить взгляд на кабинет почтенного Бендавида именно для того, чтобы поближе ознакомиться с внутренними свойствами этого человека.

Это была довольно просторная и опрятно содержимая комната, в красном углу которой, на самом видном месте, помещался, в виде киота или висячего шкафчика, орн-пакодеш — кивот завета, задернутый синей шелковой занавеской пораухес, с золотой бахромой. Синий цвет — издревле национальный цвет евреев. По середине занавески красовался нашитый из золотого позумента государственный герб еврейских полководцев-царей — два равнобедренные треугольника, в виде шестиугольной звезды, которую и поныне каждый еврейский мальчуган, пребывающий на первом курсе первоначального хедера (училища), непременно умеет начертить быстро и с одного почерка. В кивоте, как святыня, хранятся у рабби Соломона пергаментные свитки Торы — Пятикнижия Моисея — фамильная драгоценность, завещанная в нисходящие поколения Бендавидов одним из их предков, славным раввином Шкловским, который в свое время был ламдан годул, великий ученый, ав беис-динь — глава раввината и, наконец, мекадеш гашем — человек, прославивший имя Божие.

После кивота самое видное место в кабинете занимали книжные полки, где в большом порядке помещались книги Ветхого Завета с комментариями, Талмуд Иерусалимский и Талмуд Вавилонский, в изданиях амстердамском и франкфуртском, все Торы (сборник законов) в полном венском издании, затем бесчисленное множество разных комментариев на Тору и Талмуд, трактатов богословских и юридических, под названием «Шаалот уте Шубот». К этому основному фонду древней, чисто еврейской библиотеки, присоединялось немалое количество разных старых и новых книг научного содержания на еврейском и немецком языках; тут были сочинения по части медицины, географии и астрономии, о которых старик, как автодидакт, любил иногда поговорить на досуге с каким-нибудь знакомым еврейским ламданом (ученым). Но превыше и препочетнее всех изданий этой библиотеки была у рабби Соломона одна заветная книга, неизменно пребывавшая не на полке, а на самом видном месте его письменного стола. То была «книга книг», «книга создания», где вписаны все имена ангелов и все от начала века роды и поколения и семейства человеков, прошедшие, настоящие и будущие до скончания мира, — книга Зоар (свет, сияние), источник и основание мистического учения Кабаллы, записанная некогда по вдохновению свыше ученейшим рабби Шимоном Бен- Иехаи. К этой книге, в часы полного уединения, любил иногда прибегать рабби Соломон и погружаться душой в пучины ее мистических загадок.

Против книжных полок, у другой стенки, помещался массивный шкаф, где за стекольчатыми створками хранилась серебряная и золотая посуда, разные фарфоровые вещи и безделушки, древние драгоценные кубки, стопы и чарки. На шкафу стоял массивный серебряный седмисвещник, работы XVII века, с рельефными на его подножии изображениями братьев Маккавеев и их сподвижников. В этом седмисвещнике ежегодно в месяц тевет (ноябрь) зажигаются и горят в продолжение семи дней восковые свечи, в память победы Иуды Маккавея над Антиохом Епифаном и восстановления храмового канука — жертвенника.

Над письменным столом красовался в рамке под стеклом затейливый рисунок, испещренный самыми фантастическими арабесками, обрамлявшими собой центр рисунка, где по-еврейски изображено: «Бога всегда имею пред собой»! По краям рисунка, в завитках, гирляндах и зигзагах виднелись изображения леопарда, орла, оленя и льва с подписью: «Будь храбр как леопард, легок как орел, быстр как олень и мужествен как лев, при исполнении воли Отца твоего небесного». Подобные аллегорические картинки служат неизменным украшением комнат благочестивых еврейских гвиров, но занимают почетное место и в синагоге, над омедом — аналоем, пред которым кантор воспевает гимны — брохес, шфилос и бакошос — благословения, молитвы и просьбы за себя и за народ израильский.

Страница 2 из 104

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее